Яков Сухотин – Секрет шкипера Харвея (страница 18)
Американский журнал «Атлантик» рассказал об одной такой группе. Среди сборщиков — мальчик Луи. Ему двенадцать лет, и он самый старший из детей. Трудно было определить его возраст: все лицо его испещрено мелкими морщинками. К концу рабочего дня он обычно стоит сгорбившись, засунув руки в карманы, и со спины напоминает маленького старичка. Он уже побывал с отцом на плантациях в разных концах страны. Рядом с ним работает пятилетний Билли. Их товарищу Роберту около одиннадцати лет. Он еще помнит, каким бывает настоящий дом. Пошел лишь второй год с тех пор, как его отец потерял работу на лесопильном заводе. Больше в их городке негде было устроиться. Родители продали их дом и двинулись вместе с другими батраками по проселочным дорогам в поисках объявлений: «Здесь нужны сборщики урожая». По одним сведениям таких кочующих малолетних батраков, как Луи и Роберт, в США сто пятьдесят — двести тысяч. Другие утверждают, что их шестьсот тысяч.
Многие постоянно болеют от непосильного труда и недоедания. Те, кто интересовались жизнью этих ребят, выяснили, что многие из них — а на некоторых плантациях и все ребята — в течение шести месяцев ни разу не пробовали молока, не говоря уже о мясе, и питались одной кукурузой и рисом.
...Птицы, пока их дети не научатся самостоятельно летать, приносят им корм в гнездо, хищные звери тащат добычу своим детенышам, пока те не наберутся сил для самостоятельной охоты.
Тем более человек! Разве не хотели бы родители Луи и Роберта видеть их не на плантации, а в школе, подобной той, в какой училась Терри? Или беззаботно гоняющими мяч?
Почти во всех цивилизованных странах есть законы, запрещающие нанимать на работу детей. Есть даже специальные инспекторы. Когда один из них появился на плантации, где работали Луи и Роберт, женщина-сборщица, увидев его и догадавшись, кто он, по портфелю, который инспектор держал в руках, сказала громко, глядя в безоблачное небо: «Наверняка будет дождь».
Во всех концах плантации стали повторять эту фразу: она звучала как команда. Тотчас десятки маленьких сборщиков, пригнувшись, ринулись в близлежащий лесок и притаились в нем.
Можно держать тысячи инспекторов, но если ребенку, чтобы самому не умереть с голоду и не потерять родителей, нужно зарабатывать, он будет относиться к работе как взрослый, боясь потерять ее, сколько бы ему ни платили.
Это жульничество началось давно.
Австрийская императрица Мария-Тереза приказала ставить на работу в кружевном производстве детей шести— семи лет. Таких детей к концу XVII века на кружевных фабриках Австрии работало свыше десяти тысяч. Малыши трудились на текстильных фабриках, на фабриках иголок, бронзы, цепочек, ковров, бумаги, фарфора.
В Англии еще сто пятьдесят лет назад чистили трубы не щетками, а мальчиками. Через трубу мальчик влезал в печь и своим телом стирал со стен труб сажу. Ни один малыш не обходился при этой «чистке» без ран и ссадин.
В ответ на протесты тех, кто пытался защитить детей, один из лордов заявил:
— Англия сгорит, если мальчики не будут чистить трубы!
Дети нередко начинали работать на фабриках с пяти лет, чаще с шести, очень часто с семи и больше всего — с восьми-девяти лет!
Дети были несчастны. Непосильная работа только ради того, чтобы не умереть от голода, — самое жестокое мучение.
И ни один истинный революционер не оставался к этому равнодушным.
Разве мог забыть Карл Маркс то, что рассказывал о себе, например, англичанин Вильям Вуд? Мальчику было девять лет. Начал он работать, когда ему исполнилось семь лет и десять месяцев. Он носил товар. Вильям должен был являться на работу, когда школьники еще спят, — в шесть часов утра. А кончать? Тоже когда они спят — в девять часов вечера…
Джонни Ляйтборну было тринадцать лет. Как он говорил?
«В прошлую зиму мы работали до девяти вечера, а позапрошлую — до десяти часов. Прошлой зимой я кричал почти каждый вечер от боли в ногах. На них появились язвы...»
Был записан у Маркса и рассказ отца одного из таких ребят — лондонского рабочего Джорджа Эспдена:
«Когда моему мальчугану было семь лет, я ежедневно носил его туда и обратно на спине по снегу, и он работал обыкновенно по шестнадцати часов!.. Часто я становился на колени, чтобы накормить его, пока он стоял у машины, так как ему нельзя было ни уйти от нее, ни остановить ее».
Маркс привел эти факты в своей книге «Капитал», ставшей обвинительным заключением против тех, кто готов был наживаться и на детях.
Для нынешних парнишек, таких как Витя и Миша, даже Отечественная война с фашистами кажется очень далекой. И уж совсем неотчетливо видится им прошлое тех, кому было по двенадцать лет и кто жил в Петербурге, когда еще не было советской власти. Это ведь происходило так давно, что даже бабушка тогда была еще девочкой. Зато бабушки хорошо помнят те годы, но вспоминают их не слишком часто, только когда приходится.
Так было, например, и в Витиной семье. Однажды в городской газете появилась статья, в которой Витину маму критиковали: она без особой охоты принимала на фабрику, где была главным инженером, шестнадцати-семнадцатилетних юношей. Ей казалось невыгодным это для фабрики. Ведь этим парням, пока им не исполнится восемнадцать лет, по закону полагалось работать только шесть часов в день, а платить им фабрика была обязана, по советским законам, как за полный рабочий день.
И бабушка вспоминала:
— Когда я на «Скороходе» работать начинала — на обувном — это в одна тысяча девятьсот шестом, как раз мне тогда двенадцать лет было. Там мастер был один. Его народ Шестеркой прозвал. Он такую систему придумал: как увидит, что девчонка-работница уже привыкла к работе, опытных взрослых догоняет и ей пора прибавить плату, так он ей расчет объявляет. Она ревет, он ей говорит:
— Через неделю просись — опять возьму на работу.
И возьмет. Только жалованье ей положит опять как новенькой. Все хозяйскую выгоду соблюдал. Работницы для него вроде скотины были... Не уважал он народ. Да и то сказать, его ведь не народ руководить поставил, а хозяин...
Если бы Витя и Миша жили до революции, они наверняка оказались бы в положении Эллиса, потому что многие дети бедняков вынуждены были сами зарабатывать себе на хлеб.
Выходит, что в Майами Терри Дюперо неизбежно должна была встретить своих сверстников, однолеток, которые сами являются жертвами крупного жульничества. Речь не о Прыщавом. Такие мошенники, как Прыщавый, — это вроде мелкой рыбешки — лоцманов, сопровождающих морского хищника — акулу. Они и существуют, пока акула не поймана.
Но вряд ли кто может подумать, что Эллису нравится его жизнь. Что Терри или Брайен — ее старший брат — захотели бы добровольно поменяться с ним условиями жизни. И вряд ли можно подумать, что Эллис отказался бы от возможности ходить в школу, играть там и быть всегда сытым и одетым, быть на месте тех детей, которых не вынуждают работать вместо взрослых, чтобы побольше нажиться. И не вырастают ли на этой почве те, кто еще в детстве мечтает о такой профессии, которая позволит им всегда иметь заработок побольше; и те, кто готовы стать помощниками Прыщавого; и тот, по чьей вине должна была погибнуть Терри!
Ни Витя, ни Миша не задали себе этих вопросов, так же как не сделали этого взрослые журналисты из американских газет, но только, вероятно, по другим причинам.
На студии телевидения?
Дальнее путешествие
Зато Витя свято верил в то, что если обратиться к ребятам, то самое, казалось бы, неразрешимое дело будет выполнено.
Кто помогает чекистам ловить диверсантов? Люди самых разных профессий, и среди них — немало школьников.
Кто помогал партизанам во Франции, Италии, Голландии бороться с фашистами? Парнишки и девчонки из рабочих кварталов.
Если бы вдруг позвонили сейчас и сказали:
— Товарищ Виктор Череменцев? Говорят со студии телевидения. Приезжайте, пожалуйста, к нам. Мы слышали о ваших поисках и хотим вам помочь...
Витя откинулся на спинку стула... Сейчас он уже не видел учебника, лежавшего перед ним на столе...
Он уже сидит в студии, ну, конечно, и Миша здесь же. Их видят ребята всей Европы, Азии. И может, даже Америки.
Не торопясь, очень точно сообщает он историю Терри Дюперо, показывает фотографию этой семьи, объясняет, каким способом они пытаются найти виновных в том, что Терри едва не погибла.
— Понимаете, — говорит Витя, — те материалы, какие попали нам в руки, говорят об опасностях, которые грозили Терри. Нам сейчас трудно сказать, кому из тех, кто угрожал ей, удалось выполнить свои угрозы. Понимаете, нам пока приходится все время пользоваться, — Витя выговорил это слово уверенно, — фактами. И нам приходится самим многое...
— Придумывать, — подсказал Миша.
Витя поправил друга:
— Не придумывать, а создавать в уме все, как это могло быть на самом деле.
Но теперь пришло время, когда нужны точные факты, и потому они с Мишей спрашивают тех, кто сейчас слушает: могут ли они подсказать, что могло еще произойти с Терри в Майами? Каким образом она оказалась в океане, случайность это или преступление? Если преступление, то кто из ее врагов мог его совершить? Те, кто пришлет наиболее точные ответы или советы, будут помогать Вите и Мише в их поисках. До скорой встречи, друзья!
И тут же ведущий стал задавать эти вопросы на английском для иностранцев.