Яков Сухотин – Секрет шкипера Харвея (страница 15)

— Я с Севера, из Висконсина, — попыталась оправдаться Терри.

— Так что, у вас газет нет?

Терри дипломатично промолчала. Газеты она читала, но только те страницы, где было про моды, о происшествиях… Про остальное даже Брайен не читал.

Чистильщик заметил большую группу людей в комбинезонах, направляющихся к кафе, и закричал:

— Последние новости! Читайте последние новости! Футболист, который стоит миллион! Король бразильского футбола Диди куплен испанским клубом «Реал» у бразильского клуба «Ботафаго» за миллион крузейро. Его держат на скамье запасных.

Мальчишка перевел дух и закричал снова:

— Покупайте журнал «Ньюсуик»! Вопрос правительству: «Почему даже в лучшие времена у нас в Америке около пяти миллионов безработных?!»

«Томас Постепак из Спрантона говорит: «Мне девятнадцать лет. Мы должны были пожениться в прошлом году, но как можно заводить семью, не имея работы?.. Я хочу работать, я искал работу, где только можно. Что же мне еще делать?»

«Антон Роча, подросток, город Атланта, сказал нашему репортеру: «Я хотел сам содержать себя и не сидеть на шее у своих родителей... Но для таких, как я, работы нет».

Тут же, едва заметив, как один из прохожих посмотрел на свои туфли и на ящик чистильщика, мальчишка застучал щетками и стал зазывать, подражая «солидной рекламе» и нараспев тараторя:

— Начищенные ботинки гарантируют вам восемьдесят процентов успеха. Чистите ботинки только у нас! Вы будете обеспечены работой, и самые богатые девицы пойдут с вами танцевать. Щетки нашей фирмы приносят счастье! Хоп! — И, подмигнув Терри, он стал жонглировать сразу тремя щетками, пока, наконец, прохожий не поставил ногу на его ящик. Рядом, поджидая товарища, остановились еще двое, помоложе. Один из них бросил деньги в коробочку, лежавшую рядом с пачкой газет и журналов, взял «Ньюсуик» и, посмотрев на первую страницу, причмокнул.

— Вот это да! Слушайте, ребята! Тысяча двести семьдесят гостей выпили тысячу двести бутылок виски и шампанского! Это же на каждого по бутылке! Ничего, а? И съели пять тысяч сендвичей, две тысячи яиц, сто фунтов мяса...

— Это где же? — спросил тот, кому чистили ботинки.

— Это наш хозяин, — с деланным почтением пояснил его товарищ, — мистер Генри Форд-второй устроил небольшую семейную вечеринку по случаю окончания школы дочкой Шарлоттой и ее первого выхода к взрослым гостям. Все было по-семейному, скромно и обошлось всего в четверть миллиона долларов.

Терри внимательно следила за тем, как ловко и быстро работает мальчик. Одновременно краем уха улавливала, о чем говорили взрослые. И с нетерпением ожидала, когда они уйдут, чтобы выяснить, наконец, куда наняли Бентона.

— Двести пятьдесят тысяч долларов выложить за один вечер! Обалдеть можно! — сказал второй из поджидавших, несколько угловатый, с мощными, тяжело опущенными плечами. — Это же сколько нужно работать, чтобы такие деньги получить?! А?

— Эх ты, — хлопнул его журналом по спине приятель. — Когда ты перестанешь удивляться? Думаешь, мистеру Форду, чтобы получить эти двести пятьдесят тысяч, нужно гнуть спину на сборке, как тебе? Мистер Форд — хозяин! И он эти двести пятьдесят тысяч получит за один день. Понял? У него сорок восемь заводов. А у тебя что? Ферму у твоего отца — и ту продали за долги. Вот мистер Форд и делает тебе одолжение: разрешает работать на одном из своих заводов. И за это ты ему отдаешь из своего заработка каждый день по двенадцать долларов. А таких, как ты, у него сколько?

— Тысяч пятьдесят?

— Сто восемьдесят тысяч человек! И каждый отдает ему чистеньких своих двенадцать долларов. Это сколько же в день получает Форд, можешь посчитать? Ты же у нас образованный, кончил начальную школу. Ну, решил? Сто восемьдесят умножить на двенадцать.

— Двенадцать долларов! Вот это да! Мне же самому столько платят, не больше.

— Ну и что? Все правильно: ты зарабатываешь двадцать четыре доллара в день. Половину отдают тебе, а половину забирает мистер Форд!

— Нет, кроме шуток, это верно, что я мог бы получить двадцать четыре доллара в день?

— Откуда же тогда у мистера Форда деньги? Он же сам не работает. И ты смотри, если принесешь ему меньше, чем двенадцать долларов, он тебя сразу выгонит.

— Ну ладно, не болтай! — суеверно отмахнулся второй.

— Ты что, сомневаешься? А ты был бы на его месте? Станки его, заводы его — это же его частная собственность. Вот у тебя же есть личная собственность — ботинки. Хочешь — ты их почистишь, хочешь — нет. Если тебе это выгодно, отдашь пару центов этому парнишке, и он тебе надраит твои «самоходы» до такого блеска, чтобы ты мог найти себе некрасивую, но богатую невесту и... купить ферму. Это же твоя мечта? И будешь потом продавать молоко и наживаться на мне. Ну, а пока мистер Форд имеет в своей собственности завод, он будет наживаться на тебе. Конечно, ты можешь спросить, почему у одного человека станки и заводы, а у ста восьмидесяти тысяч людей — ничего...

— Ну, хватит, услышит еще кто-нибудь. Не зря говорят, что ты красный. Тебе что — у тебя ни семьи, никого. А я жениться собираюсь.

— Так я и говорю! — сердито блеснул глазами «красный». — Напиши мистеру Форду: «Дорогой мистер Генри! Я собираюсь жениться, отдайте мне те деньги, которые вы у нас отбираете за один день, я тоже хочу устроить небольшую семейную вечеринку и пригласить на нее всех ребят с нашего завода». Даю слово, если ты меня позовешь на свадьбу, я больше одного яйца не съем и выпью не больше, чем полбутылки виски...

Старший из трех расплатился, оглядел чистенькую, нарядную Терри и спросил насмешливо:

— Ну, а ты, девочка, можешь ответить, «почему даже в лучшие времена у нас в Америке около пяти миллионов безработных»?

Терри хотела сказать, что она не прислушивается к чужим разговорам и что вообще об этом не думала, но все трое ушли не оглядываясь.

Тогда Терри, не теряя времени, возобновила прерванный разговор:

— Послушай, так что они делают на Кубе?

— Ты знаешь, что такое Куба?

Она думала, что это название города, но решила не говорить, а просто повторила вопрос.

— Ну и забавная, — оглядел ее мальчишка. — Там же, на Кубе, было восстание. И пришли к власти красные. А эти вот, вроде дона Мануэля, драпанули оттуда. Их тут, бездельников, во Флориде знаешь сколько? Ну теперь они и хотят выбить красных. И набирают из наших, чтоб им помогали.

— Ну и что же?

— А то, что это не разрешается.

— Почему?

— Откуда я знаю. Может, не хотим с Россией ссориться. Она-то за Кубу. А в прошлом году один мой знакомый из нашей газеты Ральф Буллит (мальчишка сказал это небрежно, но видно было, что он не прочь показать этой девочке из гостиницы, что и у него есть солидные знакомые) расписал все про них, и что им помогает этот мистер Тейлор. Так даже сам президент заявил, что он об этом ничего не знает. И эти все попрятались куда-то. Была паника: все боялись, что русские начнут швырять сюда свои ракеты. Но потом все утихло. А теперь снова...

Мальчишка прервал рассказ. Видимо, пришла в голову какая-то идея, потому что он стал озираться; нерешительно, словно сомневаясь, взглянул на собеседницу. Терри тоже стала оглядываться и наконец вопросительно уставилась на него.

— Слушай, тебя как зовут? Терри? А меня Эллис. — Он с силой тряхнул протянутую ему руку и сказал нерешительно: — Понимаешь, мне в город нужно ненадолго. В общем, можно подзаработать. Но не могу же я это все так бросить, — он показал на разложенное по земле имущество. — Слушай, постереги, а? Я как ракета слетаю.

Это было интересно — стать на время чистильщиком. И Терри, не долго думая, согласилась. Эллис исчез.

Терри уселась на его место, аккуратно разложила щетки, баночки с кремом. И все это время с замирающим сердцем следила за улицей. Ей хотелось хоть раз почистить кому-нибудь ботинки, но было страшно, что не справится. В этот час улица была пустынна. Рабочие уже прошли, а остальные жители города не торопились еще покинуть свои квартиры. Терри взяла лежавший сверху журнал и стала смотреть фотографии. На одной из них были сняты наряженные девушки с красивыми прическами и украшениями на голове. Терри сначала решила, что это конкурс красоты, но оказалось, что это 350 дочек миллионеров, которые приехали на свой первый бал в город Париж из 28 стран. Из Англии, из Соединенных Штатов, из Индии...

Родителям каждой девицы этот бал обошелся примерно в десять тысяч долларов. Терри присвистнула: она знала, что десять тысяч за один вечер — это очень много. Даже ее папа получал столько за целый год.

Обезьяны зачислены в штат.

Встреча с Прыщавым

Тут ее внимание привлек другой снимок — двух обезьян среди каких-то кресел. Под снимком была надпись: «Мистер Фридмэн приглашает на работу к себе на фабрику... обезьян!»

По твердому убеждению мистера Фридмэна «обезьяны должны быть идеальными работниками» и постепенно заменить рабочих. Заманчиво. Ведь обезьянам не нужно платить, они не станут требовать социальной страховки, участвовать в профсоюзах и проводить забастовки…

Внезапно Терри показалось, что на нее кто-то пристально смотрит. Она бросила журнал на место, огляделась. Но поблизости, кроме буфетчика в кафе и двух парнишек, сидевших у стойки боком к ней, никого не было. Эллиса тоже не было видно. Терри взяла газету, нашла «светскую хронику», где сообщалось о жизни «света».