Яков Рыкачев – Коллекция геолога Картье (страница 52)
— Да, да, именно об этой знаменитой злодейке Эльзе Штумм я и спрашиваю вас. Вот взгляните на это фото: Эльза Штумм на виселице в Гамбурге, где она была осуждена на смерть.
— Ой, как страшно! Будто пустой мешок висит…
— А ведь Эльза Штумм была очень красива. Глядя на ее портрет, трудно поверить, что это женщина-изверг, украшавшая свою берлогу абажурами из человеческой кожи! Вот посмотрите…
Клод приняла из рук Хеллса фотокарточку, и на ее лице возникло вдруг странное выражение: смесь недоумения и ужаса.
— Что это… что это?..
— Вас, наверное, удивляет поразительное сходство между вами и Эльзой Штумм? — спокойно сказал Хеллс. — Разве вам никто никогда не говорил об этом?
— Н-нет…
— А вы припомните, милая! В прошлом году в «Одеоне», в Париже, один человек при виде вас чуть не упал в обморок; то же повторилось в музее восковых фигур; а в последний раз — на лайнере, на котором вы летели со Стампом из Парижа в Вашингтон. Все трое, видимо, бывшие узники концлагеря, в котором свирепствовала Эльза Штумм…
— Да, да… А я не могла понять тогда…
— Да вы и сейчас не все понимаете, милая Клод. Между вами и Эльзой Штумм вовсе не случайное сходство. Эльза Штумм — ваша родная мать! Вы ее незаконная дочь от Вальтера фон Хагенау, он же Альбер Стамп. Вот кто ваши родители, Клод, а вовсе не убитый майор фон Зеверинг и его супруга, погибшая при бомбежке!..
Хеллс, мнивший себя великим знатоком человеческих душ, явно не рассчитал на этот раз силу нанесенного им удара. Почти мгновенно в Клод произошла страшная перемена. От ее лица отхлынула вся кровь, ее фарфорово-голубые глаза остановились и застыли, как у мертвой, на ее побелевшем лице они казались сейчас почти черными; щеки опали, виски вдавились, челюсть отвисла, слегка приоткрыв рот, и оттуда мертвенно поблескивали сухие зубы.
Хеллс сам ужаснулся делу своих рук. Он достал из ящика стола «бодрящую» таблетку, нацедил из сифона в стакан газированной воды, вскочил с места, обежал стол и остановился перед Клод.
— Примите таблетку… выпейте воды…
Клод слабым жестом руки отвела от себя стакан.
— Не надо…
— А я вам говорю — примите! — прикрикнул Хеллс. — Вам сразу станет лучше!..
Клод по-детски всхлипнула, взяла таблетку и запила водой из стакана.
— Ну вот и хорошо! — ласковым голосом сказал Хеллс. — Не пройдет и полминуты, как вы снова будете молодцом!..
Прошло несколько минут, прежде чем Клод пришла в себя. Но было похоже, что за эти считанные минуты она успела перенести тяжелую болезнь: ее нельзя было узнать. Ничего не осталось от ее красоты, от ее юности, ее словно опалило той страшной правдой, которую открыл ей Хеллс. У нее не было сил держаться прямо, она ссутулилась в кресле, голова склонилась, глаза погасли, даже кожа на лице, казалось, одрябла. Быть может, если ей суждено жить, к ней еще вернутся и сила, и здоровье, и бодрость духа, и все блага юности, но сейчас ее душа была погружена во мрак, из которого она не видела иного выхода, кроме смерти.
— Вот и отлично! — бодро приговаривал Хеллс. — Может, еще таблеточку, а?
Клод отрицательно покачала головой.
— И чего вы так испугались, скажите, пожалуйста! От вас же самой зависит, чтобы ваша тайна навеки схоронена была в этой папке. Выведайте у Фреда Коллинса открытый его учителями, Нельсоном и Хантером, новый способ разделения изотопов урана — и все! Если для этого потребуется выйти за него замуж — выходите, да поскорей! А уж мы справим вам такую свадебку…
Клод сидела недвижно, погруженная в себя, и, казалось, не слышала, что говорит Хеллс.
— Счастливый брак по заданию тайной полиции… — проговорила она вдруг ровным, тихим голосом, с какой-то странно-иронической интонацией, в которой, верно, сказалась сейчас ее новая зрелость, приобретенная такой страшной ценой.
— Ну, зачем же упрощать… — не без обиды отозвался Хеллс. — Наше учреждение…
— Я прошу вас отпустить меня, — прервала его тем же тихим, ровным голосом Клод и тяжело поднялась с кресла. — Я не могу сейчас ни говорить, ни слушать…
— Что ж, я не возражаю, Клод, — великодушно согласился Хеллс. — Взвесьте все, подумайте, а сегодня вечером, к десяти часам, я пришлю за вами машину. Согласны?
Клод молча наклонила голову.
— Но только знайте, — железным голосом напутствовал ее Хеллс, — или вы раздобудете у Коллинса его тайну, или… Ясно?
11. ОТЕЦ И ДОЧЬ
Вскоре после неудачной попытки захватить Фреда Коллинса в гостиницу к Стампу явился посланец от капитана судна «Граф Отто Бисмарк».
— Сорвалось… — шепнул он ему в самое ухо.
Стамп жестом приказал ему молчать, усадил за стол, положил перед ним лист бумаги и авторучку.
«Операция провалилась, — писал посланец. — Видимо, за Коллинсом для защиты его от возможной опасности велась постоянная слежка, и, когда агенты увидели, что он готов взойти на наше судно, они заподозрили неладное и решительно преградили ему путь. В оправдание своих действий агенты привели, вероятно, какой-либо выдуманный предлог. Во всяком случае, после короткого пререкания Коллинс и его спутница удалились. Почти тотчас же, не заходя на судно, удалились и агенты; по всей вероятности, они последовали за Коллинсом. Однако третий агент, оставшийся во время инцидента в стороне, прохаживается по набережной и держит судно под наблюдением. Те же сведения сообщены известному вам лицу. От последнего получено приказание во избежание возможных осложнений отплыть сегодня ночью в Европу».
Прочитав записку, Стамп тут же сжег ее и отпустил посланца. Конечно, это работа Хеллса. Он не знал — и не мог знать — о предстоящем похищении Коллинса, но теперь, без сомнения, догадался, кто именно был автором этой затеи и в чьих интересах она проводилась; понял он и роль, отведенную Клод. Опасное, очень опасное положение…
Сколько сейчас времени? Половина одиннадцатого — значит через полчаса он должен быть у Клод. Можно представить себе, как встревожена бедная девочка. Да, теперь, когда Хеллс держит Коллинса под надзором, ему, Стампу, уже не добраться до открытия Нельсона и Хантера. Прощай мечта вернуться на родину триумфатором! Скверно сложатся теперь и здешние его дела: ни Хеллс, ни начальство Хеллса не простят ему этой, пусть и неудавшейся, попытки перехватить у них для чужой разведки один из важнейших секретов производства атомного оружия. Да и Клод, единственную привязанность на земле, он так опрометчиво поставил под удар! Теперь он у них в руках со всеми своими потрохами! Стар ты становишься, Хагенау, стар, неосмотрителен, нетерпелив…
В начале двенадцатого Стамп был на квартире У Клод.
— Мисс Клод еще не приходила.
— Не приходила? — удивился Стамп. — Хорошо, я обожду.
— Пожалуйста.
Альбер Стамп, богатый делец, щедро оплачивающий пребывание своей юной племянницы в пансионе, пользовался у хозяйки почетом и мог являться в любое время. Сейчас он мерил шагами большую, комфортабельно обставленную комнату Клод, не в силах унять снедавшую его тревогу. Как могло случиться, что Клод вовремя не вернулась домой, зная, с каким нетерпением ждет он от нее вестей? Уж не попалась ли она в лапы Хеллсу?
Половина двенадцатого, двенадцать… А может, она ожидает его в гостинице? Стамп звонит по телефону дежурному администратору.
— Нет, — говорит тот, — ваша комната заперта, ключ на месте. Заходила ли мисс Клод раньше? Не могу сказать, я только что сменился…
Стамп вышел из дому. Куда идти? Где искать Клод? Он садится в такси, дает адрес своей гостиницы и в нетерпении понукает водителя, чтобы ехал быстрее.
Вот он входит в вестибюль и почти бежит к конторке дежурного.
— Позвоните коридорному, узнайте, не заходила ли мисс Клод перед вашим дежурством!
— Простите, мистер Стамп, но коридорные также сменяются в полночь.
— Да, да, я забыл…
А что, если она у Джозефа? Но нет, в первом часу ночи! Все же надо зайти к нему: быть может, она звонила Джозефу.
— Мистер Крайтон у себя?
— У себя.
Стамп, минуя лифт, взбегает на четвертый этаж и стучит в дверь комнаты Джозефа. Молчание. Он стучит громче, настойчивее. Дверь отворяется; на пороге заспанный, помятый Джозеф в пестрой, «попугайной» пижаме.
— А, это вы! — говорит он грубо. — Чего вам?
— Клод не была у вас? Не звонила?
— Не была, не звонила. Я целый день ждал ее и не выходил из дому. Наверное, опять шляется неведомо где! Нечего сказать, хорошо вы воспитали свою племянницу…
— Вы бы лучше поменьше хлестали виски, возле вас невозможно стоять! Жених!
— Я напился с горя, — плаксиво говорит Джозеф. — Вы знаете, как я люблю Клод…
Он продолжает еще что-то говорить, но Стамп уже сбегает с лестницы. Не заехать ли в гостиницу к Брокару? Возможно, что, расставшись с Фредом, Клод сразу же направилась к нему, Стампу, чтобы сообщить о неудаче, а не застав его дома, решила, что он у Брокара. К тому же она сдружилась здесь с этой брокаровской потаскушкой, Энн Кроули. Вот уж совсем ни к чему! Надо поскорее выдать Клод за этого богатого идиота Джозефа, у нее будет свой дом, заведутся подруги из общества…
Он напугал Брокара своим ночным посещением, поднял его с кровати и узнал от него лишь то, что ему и без того было известно: Клод не заходила, не звонила. И вдруг на Стампа снизошла спокойная уверенность: конечно же, Клод сейчас дома и спит в своей кровати глубоким сном. Просто девочка захороводилась с этим Фредом и потеряла чувство времени.