Яков Рыкачев – Коллекция геолога Картье (страница 16)
Как знать, однако, что за человек этот Стамп? Вдруг он по жадности или по легкомыслию все же решится на эту безумную авантюру, не думая о последствиях? Чего не бывает на свете…
Брокар забылся сном только к утру, но выспаться ему не пришлось: в десять часов его разбудил дверной звонок.
— Кто там? — спросил Брокар, не открывая двери.
— Это я, Антуан, мосье Брокар. Хозяин просил вас быть у него сегодня ровно к двенадцати часам по неотложному делу.
— Благодарю вас, Антуан, — с напускным спокойствием сказал Брокар, уже приготовившийся «дорого продать свою жизнь». — Обождите минутку, мой друг!
Он достал из бумажника пять франков, приоткрыл дверь и протянул их Антуану…
Ровно в полдень Брокар подошел к подъезду дома, где жил Стамп, и увидел столь памятный ему золотисто-лимонный «понтиак», а за рулем своего знакомца Жака Шолана, шофера. Бог мой, как же давно все это было, словно несколько лет прошло с того далекого дня, как он гонялся по улице за золотым пятном «понтиака»! Шолан не признал Брокара, а Брокар не счел нужным возобновлять знакомство. Поднявшись к Стампу, он застал его уже одетым для выезда. Стамп был очень серьезен, благообразен и даже торжествен.
— Пошли, Брокар! Ровно в половине первого мы должны быть на месте. Нас ждут…
В пути они не обменялись ни словом: то ли Стамп опасался ушей своего шофера, то ли не хотел о чем-либо предварять Брокара. А Брокар от волнения был как в ознобе, он с трудом удерживал дрожь. Нет сомнения, что Стамп везет его к н и м! Только бы не оплошать, только бы правильно повести себя в этот решающий час! «Главное, это спокойствие, — убеждал себя Брокар. — Что бы там ни было, а тебя всегда защитит документ, о его существовании Стамп, конечно, предупредил и х…»
Вот машина выехала за пределы города, похоже, они направляются в Буживаль. А вдруг это ловушка, и он, Брокар, переживает сейчас последние минуты своей жизни? Почему Стамп молчит — уж не боится ли он выдать себя? Брокар косит взглядом на Стампа, но тот, будто нарочно, отвернулся от него. Ну, конечно же, нарочно…
И вдруг на Брокара что-то находит, он с судорожной силой ухватывает Стампа за плечо и кричит ему в самое ухо истошным, визгливым голосом:
— Говори! Сейчас же говори, куда ты меня везешь!..
Стамп грубо отрывает его руку от своего плеча и с презрительным удивлением, сквозь зубы, цедит:
— Ты что, взбесился, что ли, дурак? — Он кивает на сидящего впереди шофера. — Сейчас же заткнись!
Тут только Брокар приходит в себя.
— Фу ты! — говорит он уже спокойно. — Прости, ради бога! Задремал, и приснилась какая-то чушь…
У него, и верно, такое ощущение, будто ему привиделся дурной сон. Это был пароксизм смертельного страха, затуманивший на миг сознание, выключивший задерживающие центры. Брокару было очень стыдно, но вместе с тем на него сошло, наконец, безмятежное спокойствие, которое он тщетно призывал перед тем.
18. ПЕРЕД БРОКАРОМ ОТКРЫВАЮТСЯ ДАЛИ
Все произошло с такой быстротой, какая бывает только в сказках. Вот машина останавливается возле высокой, в человеческий рост, каменной ограды, сплошь увитой плющом. В стене дверь с вырезанным окошком, вывеска: «Американо-европейская ассоциация помощи». Дверь тотчас же открывается, и привратник, любезно улыбаясь, — видимо, Стамп ему знаком — впускает посетителей в небольшой, заботливо возделанный сад, полный ярких и пахучих цветов и прорезанный прямой, по нитке, дорожкой, ведущей к нарядному, из голубого кирпича, двухэтажному особняку. На пороге дома их встречает безупречно одетый, немолодой, рослый лакей, с чуть раскосыми глазами, почтительно склоняет голову и ведет через небольшой вестибюль и анфиладу строго, в современном стиле, обставленных комнат к внутренней, светлого дерева, лестнице. Нигде ни души, тишина. Наверх посетители поднимаются уже без лакея, тот остается внизу и провожает их взглядом, пока на площадке второго этажа они не поступают под опеку другого лакея, во всем схожего с первым, кроме разве раскосых глаз. Полукруглый вестибюль, несколько плотно закрытых дверей.
— Прошу, — тихо говорит лакей, подводит их к средней двери и стучит по ней сгибом пальца.
— Да-а! — слышится из-за двери.
Посетители входят в большой кабинет, окнами в сад, за стеклом полощутся на легком ветру кроны деревьев. По стенам книжные полки, почти посредине комнаты большой полированный письменный стол, за столом на небольшом крутящемся кресле сидит невысокий, толстенький человек с круглым белым лицом, с темными маслеными, ласковыми глазами и черными, полоской, усиками.
— О-о! — говорит он приветливо, встает с кресла и протягивает посетителям через стол свои короткие полные руки. — Прошу садиться!
Брокар, не ожидавший, что о н и предстанут перед ним в столь мало внушительном обличье, не без смущения пожал протянутую руку и опустился в одно из кресел, стоявших по краям стола; Стамп уселся в другое.
— Рад вас видеть, мосье Брокар! Вы, кажется, свободно говорите по-английски?.. — Брокар кивнул. — Мистер Стамп уже познакомил меня с вашим исследованием. Я в восторге, мистер Брокар…
— Ну что вы… — смущенно произносит Брокар.
— О, не скромничайте, мистер Брокар! — продолжал петь хозяин. — Не умаляйте своих ученых заслуг! Я понимаю, конечно: настоящим исследователям дорога не столько слава, сколько истина! И все же я прошу вас проставить ваше имя на этой рукописи, которой вы отдали столько труда…
Он достал из ящика стола и протянул Брокару копию рукописи Анри Картье.
— Вот здесь, дорогой метр!
Брокару оставалось вооружиться авторучкой и начертать на заглавном листе рукописи свое имя и фамилию. Так изобретатель самодельных румян и лекарственных снадобий одним взмахом пера превратился в африканского путешественника и ученого-геолога.
Приняв рукопись из рук Брокара, толстяк передал ее Стампу.
— Вот и все, дорогой метр. Не могли бы вы вылететь сегодня в сопровождении мистера Стампа за океан? Это совершенно необходимо.
— Раз необходимо… — ошеломленно произнес Брокар.
— В таком случае разрешите вручить вам некоторую сумму на расходы. Здесь тысяча долларов.
— Благодарю, — пробормотал Брокар и неловко засунул в брючный карман увесистую пачку зеленых бумажек.
— Прошу вас расписаться, метр…
Брокар расписался.
— Самолет вылетает через три с половиной часа. Обо всем позаботится мистер Стамп, вы должны полностью ему довериться. — Толстяк привстал, в глазах его сильно поубавилось ласковости, голос звучал суховато. — С этим я отпускаю вас, метр. До свидания!..
Вся процедура длилась не более десяти минут. Когда они вышли за ограду и уселись в машину, Стамп шепнул Брокару в самое ухо:
— Понял? О н и предпочитают считать тебя автором рукописи. — И добавил: — И м не к лицу иметь дело с… проходимцем…
Брокар смолчал, ему было не до обид. Он находился в странном, непривычном состоянии. Его закружила какая-то мощная сила, и он решил не противиться ей, куда бы она ни вынесла его. Лишь бы только не возвращаться назад, к прошлому, в убогое жилище, где он похоронил двадцать лет своей жизни. За океан так за океан! Будь что будет!..
— Где тебя высадить? — спросил Стамп, когда машина въехала в город.
— Да хоть здесь.
— Помни: ровно к трем ты должен быть на аэродроме Орли! Самолет на Вашингтон!..
— Ладно… А скажи, пожалуйста, что это за «ассоциация помощи»? Кому они помогают?
— Себе! — усмешливо бросил Стамп, и машина рванулась прочь.
Приняв обычные предосторожности против возможной слежки, Брокар первым делом направился к Жанне Бове.
— Я улетаю за океан, Жаннетта! — сказал он, и едва ли не впервые уловила она в его голосе живое человеческое волнение.
Но Жаннетте было невдомек, что ее друг взволнован не разлукой с ней, а поворотом в своей судьбе.
— Боже мой, мосье Эмиль! Зачем же это?
— Дела, Жаннетта! Большие дела!..
— Я так счастлива за вас, мосье Эмиль… Только, бога ради, будьте осторожны!..
— А ты не забывай, Жаннетта, что моя жизнь и свобода в твоих руках! Ну-ка, — добавил он с веселой игривостью, — как фамилия депутата?
— Ну что вы, мосье Эмиль, — на ее блеклое лицо всплыла из каких-то глубин кокетливо-жалкая улыбка. — Конечно же, Альфред Кулон, депутат от департамента Гаронны.
— Молодчина! А теперь за дело…
Вскрыв тайник, Брокар занес в документ все события своего последнего дня в Париже. Он не знал, правда, ни фамилии, ни имени толстяка, но зато подробно описал местонахождение и внешний вид дома, где помещалась загадочная «Американо-европейская ассоциация помощи». Закончил он свою запись словами, в которых явно сказалось его душевное состояние:
«Сегодня, 26 мая, в три часа, вылетаю с названным Альбером Стампом за океан, в Вашингтон!»
— Прощай, Жаннетта! Знай же: если до двадцать шестого июня не будет от меня вестей, выполни свой долг!
— До свидания, мосье Луи… — она робко притронулась своей рукой к руке Брокара. — Я так привыкла к вам, мосье Луи… простите…
— Ладно, ладно… — не без смущения заключил Брокар, повернулся и вышел из квартиры.
Заехав домой, он упаковал в чемодан самые необходимые вещи и отправился на аэродром. Тут, на площадке, откуда стартовали самолеты на Вашингтон, он увидел Стампа и возле него стройную, рослую, светловолосую девушку с большими, широкого разреза, фарфорово-голубыми глазами.