Яков Пикин – Записки телерепортёра. Книга вторая. Вверх и вниз (страница 7)

– Кого там ещё несёт, – проворчал я, с трудом поднимаясь на ноги.

На пороге стояла ещё одна журналистка, на этот раз из Сыктывкара, с которой мы тоже познакомились в Шенноне. Выяснилось, что она проживала в номере по соседству с номером Тани из Комсомольска –на-Амуре.

Оказывается, вернувшись из нашей наполовину совместной поездки, Таня в довольно ироничной манере рассказала своей коллеге из Сыктывкара, что между нами произошло, и та немедленно решила воспользоваться моим холостяцким статусом.

Пропев с улыбкой: «Таги-ил!», едва я открыл дверь, журналистка, подняв вверх руку со сжатым кулаком, сразу попросила меня помочь ей что –то передвинуть в номере. Нехотя я пошёл за ней. Как можно слёту взять и отказать женщине, к тому же коллеге?

Звали журналистку Тая. На одну букву меньше, чем в имени предыдущей девушки из Комсомольска-на Амуре. Это меня развеселило. Значит, следующей должна быть девушка по имени «Та», или «Ая», невесело подумал я.

Как я уже сказал, Тая была родом из Сыктывкара, города в восточной Сибири. От Сыктывкара до Москвы расстояние примерно шесть тысяч сто километров. На самолёте лететь часов шесть или больше. У Таи была странная причёска со вздыбленным будто взрывом коком невыразительных рыжих волос сверху, тщедушная фигура и размашистая походка. Лицо у неё было похоже на заветренный сыр и забытые возле костра на ночь старые кеды одновременно. На Таю было неприятно даже смотреть, а ложиться с ней в постель тем паче.

Если честно, я пошёл с ней лишь потому, что так бы поступил любой воспитанный человек. Нельзя же отказывать тому, кто первый раз к тебе обратился. Кстати, «Тагил» на жаргоне означал в тех местах, откуда Тая была родом, «замечательно» или «прекрасно». Ну, и прекрасно, думал я, передвину, что ей надо и пойду снова спать.

Однако в номере, куда мы пришли, оказалась ещё журналистка из Питера. Она лежала на кровати в неглиже, положив руки за голову. Надо сказать, что с этой журналисткой из Питера у меня уже один раз было. Вышло это чисто случайно. По времени – прямо на следующий день после скандала с Тарасом. Сам даже не понимаю, как. Наверно это был выкидыш плохого настроения на нервной почве. То есть, всё произошло без ухаживаний и заходов. Иначе бы я запомнил детали этого грехопадения. А я их не помню.

Даме из Питера было лет за сорок. Звали её Ольга. Помнится, что закончив заниматься с ней сексом, мы сели и, как ни в чём не бывало, начали каждый заниматься своим делами. Обоим, кажется, было не понятно, зачем мы это сделали. Конечно, о ней я не могу сказать точно, но что касается меня, то я про себя плевался. Я думал: «куда же меня в этот раз занесло? Я что, совсем потерял уважение к себе»? И так далее. Но просто уйти сразу мне не позволяла воспитанность, потому что приличные люди так не поступают.

Вот мы и сидели. Я пялился в телевизор, будто первый раз его видел, а она сидела в кровати и гадала на картах: «любит-не любит…». Наверно в этой части Нью -Йорке мы были самой обычной нелюбящей парой, и любой бы ньюйоркец, увидев нас, подумал: «ну, вот: ещё одни кандидаты на расселение»!

Иногда косясь на Ольгу, гадающей в кровати на картах, я думал: как же меня так угораздило? А она, отвлекаясь от карт, порой то же бросала на меня удивлённые взгляды, наверно думая: «неужели я кому –то ещё могу нравиться в этом возрасте»?

Короче, я ожидал куда угодно прийти с этой Сыктывкарской журналисткой, но только не снова к Ольге!

И когда Тая, отойдя в сторону, открыла панораму лежащей на кровати Ольги, я сразу подумал, вот она – «Та»! И у меня чуть глаза не начали вылезать из орбит.

– Так вот почему у меня сейчас выпал король пик, – задумчиво произнесла Ольга, когда зайдя, я застыл с наполовину выпученными глазами на пороге.

– Знаешь, к чему выпадает король? – Этот вопрос она адресовала Тае.

Та с весёлым видом покачала головой. Ольга посмотрела на меня. Я крайне медленно, будто боясь, что голова отвалится, если я шевельну ей, тоже покачал головой.

– К встрече с ним, – томно посмотрев на меня, заявила Ольга. Не знаю, какой реакции ожидала она от меня. Может, я должен был броситься на колени перед ней и воскликнуть: «о, как хорошо, что эта карта нам снова с тобой выпала»! Но лучше, конечно, было сказать: «вот уж не знал, что король пик к двум старым девам»!

Однако я промолчал.

– И ещё вместе с королём выпали две шестёрки, бубен и черв, – продолжала всё с тем же задумчивым видом Ольга, разгладив в обе стороны простыню, которой была накрыта. – Тоже хорошее сочетание.

Расправив на себе простыню, она стала поправлять бретельку одетого на ней кружевного лифчика, из разреза которого выглядывали желтоватые, будто накачанные парафином груди, а над ними кое -где ещё розовел участок немолодой уже кожи, с одной неглубокой короткой и одной длинной морщинкой в виде короткого ожерелья плюс россыпи мелких рябых пятен. Ноги и низ живота у Ольги были прикрыты всё той же лёгкой простынкой, из -под которой топорщились выпуклости ляжек и интимный бугорок лобка. Вообще, меня легко завести. Первая моя мысль была: а почему бы нет? Но не сейчас, после того, как я отшагал без малого двадцать километров!

Действительно, для своих сорока Ольга в общем- то выглядела неплохо – ухоженное лицо, окрашенные в три цвета волосы, сиреневый, седой и бледно-жёлтый. Конечно, первый раз секс с ней не стал для меня сенсацией, то есть, откровенно говоря, всё время пока мы занимались с ней любовью, меня не покидало ощущение, что я совокупляюсь с кожаным диваном, в котором для удобства проделали дырку в середине. Кто знает, может, в тот раз не те звёзды были на небе, кто знает…

Уходил я первый раз от неё с мыслью, что больше никогда с ней не буду, ни-ко-гда! Теперь я подумал: да нет, ещё один раз можно. Почему нет? Но только что делать со служительницей журнальной музы из Сыктывкара? С ней ведь точно нельзя. Это же предвыборное обещание повысить рождаемость в стране, а не женщина! К тому же, я не очень понимал, как можно заниматься сексом с жертвой обморожения?

Короче, пока я думал, какие бы слова подобрать, чтобы отказаться от обеих, Тая, взяв меня за руку и усадив на кровать, грациозно, насколько ей позволяло её сибирское телосложение, пристроившись рядом заявила, что всегда мечтала о сексе втроём.

Я посмотрел на Ольгу. «Та» стыдливо отвела глаза, пробормотав: «мне вчера семёрка с валетом и пятёркой вышла, прямо, как в воду смотрела»… Поглядев на них обеих, я подумал: «вот уж дудки, барышни»! Не удастся вам вставить меня живым в свой карточный пасьянс! Лучше убейте сначала, а там видно будет!

– И я не против, – заявила ей Тая с таким видом, будто мы вдвоём её два дня упрашивали.

Я опять посмотрел на Ольгу, потом на Таю, у которой вся кожа на лице шелушилась, будто она восемь часов провела не в аэропорту своего милого города, а прямо перед самолётом на лютом морозе напротив вращающегося винта. При этом в её глазах я увидел бешеными темпами распускающуюся весну, до которой в Сибири было ещё, кстати, полгода.

– В принципе на секс с мужчиной я не претендую, – поняв, о чём я думаю, добавила вдруг она, улыбнувшись. Отчего две вертикальные морщины между бровей и такие же две на её щеках покраснели и так углубились, что она стала похожа на годовалого шарпея:

– Мне очень нравится однополая любовь. Поэтому вы можете заниматься, чем хотите, а я к вам пристроюсь», махнула она рукой.

Я подумал, как мило с её стороны, что она нам это разрешила! Это прямо настоящий бонус для воспитанного в традиционных ценностях мужчины! Я представил себе их целующихся в то время, пока я обхаживаю одну из них, увидел как бы сзади её немытый кок, худые лопатки, выпирающий гребень позвоночника, и устало вздохнув, сказал:

– Вот что, дамы. Не думайте, что я какой –то отсталый тип, или что вы мне обе не нравитесь. Просто сегодня я так устал, что у меня нет сил. Ваша соседка, журналистка из Комсомольска, была настолько не любезна, что вышвырнула меня их машины за двадцать миль от города. Пока я шёл, у меня дважды случился истерический припадок и один раз кратковременный шок от обезвоживания. Мне надо как следует выспаться и отдохнуть, тогда я снова буду в форме. Давайте вернёмся к этому разговору часика через двадцать четыре, завтра в это же время».

Сказав это, я встал и ушел.

Слава богу, на следующий день нас после обеда повезли на какую –то встречу с американским бизнесменом, а оттуда мы приехали лишь глубоко за полночь.

Таги-и-ил!

Теперь ещё о двух неприятных сюрпризах в Америке, которые тоже были.

Вот история, которая произошла в штате Канзас, где нашу группу, уже не знаю почему, поселили в студенческом общежитии местного университета. Почему –то в комнатах, где нас поселили, были разломаны шкафы, а на кроватях не было белья. Еду мы ходили покупать на заправку. В тамошнем магазинчике можно было купить порцию жареной мойвы и кусок хлеба за пол доллара.

По городу здесь нас возили на автобусе, который едва полз. На подъёмах этот древний монстр глох, а на уклонах так вилял, адски скрипя тормозами, что, казалось ещё немного и он заедет в витрину какого –нибудь магазина и там замрёт, как это иногда показывают в американских фильмах. Самое смешное, что на борту автобуса красовалась надпись: «Поэзия в движении» (Poetry in motion).