Яков Пикин – Укрощение Россо Махи (страница 27)
– Хорошо, –сдался Митя. –Сейчас позвоню.
Он встал и подошел к телефону. Снял трубку, набрал пару цифр и положил ее на место.
– Потом! –Заявил он.
Она очень ядовито рассмеялась, энергично закивав, как будто ничего другого от Кочеткова и не ожидала:
– Вот она, сыновняя любовь!
– Ну, причём здесь это? – Быстро раздражаясь, спросил полковник. – Просто чувствую, что сейчас выяснится, маме надо срочно ехать в какую –нибудь поликлинику сдавать анализы или к ее подруге на именины. И мне вместо завтрака придётся ехать на другой конец Москвы, а завтра она наверняка еще попросит меня отпроситься с работы, чтобы я помчался спасать какую –нибудь ее подружку. Мама вечно делает из меня Робина Гуда! Где она только находит столько попавших в беду старушек? Мне иногда кажется, что у нее целый штаб этих бабушек, которые только и делают, что сидят и придумывают все эти хитроумные операции – как заставить меня совершить благородный поступок! А на самом деле, никаких проблем нет, надо просто вызвать к дому такси, спуститься, сесть и поехать. Уж денег то на такси я маме всегда найду, с этим проблем не бывает. Но нет, я обязательно должен явиться на помощь кому -то, как ангел с небес. Аж зло берёт! И вот едешь, гадаешь, что они на этот раз придумали? Клизму кому –то срочно надо поставить или анализ мочи сдать. Как будто это они без меня не могут сделать. Уж лучше бы, ей богу, меня раз в день ждала сразу какая –нибудь старушка возле дома, чтобы я бы вышел и сразу перевёл её через дорогу. Один раз перевёл – весь день свободен! А то всё неожиданности…
– Позвони маме…– монотонно повторила Власта, отходя от шкафа, чтобы полить цветок. Ей надо было, чтобы полковник убрался. Он не нужен был ей в выходные дома! К тому же она получала удовольствие, издеваясь над мужчиной с тремя звёздами на погонах. Её забавлял этот детский скулеж взрослого человека. В другой день она бы не стал настаивать, но сегодня Митя ей мешал. Она поставила гладильную доску, взяла постиранные вещи и бросила их позади себя на кровать, приготовившись гладить.
– Власик, у меня такое чувство, что ты от меня просто хочешь избавиться! – Будто услышав её мысли, капризно сказал Митя, присаживаясь на кровать и беря приготовленные для глажки вещи в руки.
– Не называй меня Власиком! Влася, Власик! Сколько раз говорила! Противно! – Вспыхнула она.
– Котенок, ну, что с тобой?… – полковник опустился на колени, пытаясь, обнять её ногу и целуя её губами.
– У меня утюг горячий, – Закатив глаза, она подняла утюг на согнутой в локте руке. – Не продолжай, слышишь? А то поставлю его тебе на голову.
Полковник с недовольным видом выпустил её ногу и сел на кровать.
– Чего ты вечно такая? –Спросил он.
– Какая? – Удивилась она.
– Недобрая.
– А ты не называй меня котёнком! Что за зоопарк ты здесь развел? Львёнок, чижик, кака-душка ещё скажи! Лору называешь грызуном, меня кошкой –сам –то кто?
– Я серый волк! Р-р…–Зарычал полковник, . –И я тебя сегодня съем, предупреждаю! Потому что у меня сегодня такое настроение…
– А, вот что, –кивнула Власта, одной рукой замахиваясь на него утюгом, а другой упираясь ему в лоб. – Чего ты хочешь?
– Любви, – с пафосом произнёс он.
– Всего то?
Поставив утюг, она сделала пару шагов к кровати, упала спиной на диван и задрала халат, обнажив ноги до трусиков:
– Хорошо, забирай моё тело, раз тебе надо! Только уговор: делай по –настоящему, а не так как ты обычно, раз-два-три и пошёл. Попробуй доставить мне удовольствие.
– Это ведь невыполнимое условие – доставить тебе удовольствие, -усмехнулся полковник. Тут Дмитрий Фёдорович вдруг понял, что придётся призвать на помощь всю волю, чтобы удовлетворить её просьбу.
В это время его воля – трое отставных чекистов во главе Лефиксом де Мудовичем Ржазинским, одетые в чёрную кожу и такие же фуражки шли под музыку "Вихри враждебные веют над нами" по его городу на задание.
– Где это? – Остановившись, спросил Ржазинский деда Остапа. – А вон в том домике, показал дед Остап на серую массу разномастных домов, прячущихся в тумане.
– Притон, -сквозь зубы процедил Лефикс. – Пошли!
Притон встретил их весёлым шансоном и неприличной вознёй. В окнах кто -то перемещался, иногда оттуда доносился женский визг. Вдруг в одном месте окно распахнулось и из него, вместе с песней "девчонки любят марафет…" , выпала свесившись через подоконник с руками вниз полуголая девица, которая стала ритмично вздрагивать синхронно с движениями, которые совершал, пристроившийся к ней сзади некий полуголый мужчина, с милицейской фуражкой на голове.
– Разврат. – Подытожил Лефикс.
– Да, но как без этого, ведь жизнь…– хотел было возразить дед Остап.
– Пошли! – Не дал ему договорить Железный Рыцарь.
В доме всё предавалось разврату. Даже кошки, нарисованные углём на стене и те лезли друг на друга.
– Где он? – Закричал Лефикс. – Надо немедленно его найти!
Они прошли сквозь анфиладу комнат, напоминающих номера в домах терпимости. Там все занимались свальным грехом.
– Ужас, ужас…– шептал Лефикс., глядя на всё это.
Потом комнаты вдруг кончились. Возник длинный коридор с массой дверей. Они стали заглядывать в каждую. Везде были пустота и отсутствие элементарной мебели. Наконец, открыв одну дверь, они увидели, наконец, то, что искали. Весь пол тут был устлан похабными журнальчиками. Валялись разорванные презервативы и куски какой -то материи. Играл патефон, откуда звучала "Между нами решено" в исполнении Петра Алейникова. На пружинной кровати, застланной пустым матрасом сидело нечто, по пояс голое с головкой мужского члена вместо головы. В районе талии нечто было туго перебинтовано белым полотенцем. Вытащив из штанов шоколадный маузер, Лефикс, наставив его на уродца, сказал:
– Именем Революции встать!
– В том то и дело, что для тебя невыполнимое – сказала Власта, одёргивая вниз халат и делая попытку встать, чтобы пойти гладить. Но полковник вдруг навалился на неё, прижав к кровати всем телом.
Менструальное собрание было ещё в разгаре, когда на них сверху вдруг рухнули трое, а именно товарищ Ржазинский в сопровождении отца Фёдора и деда Остапа.
– Какими судьбами, Лефикс де Мудович? – Удивился Настали. – Вы разве не уехали заграницу?
– Да вот, внезапно оказия вышла, и мы решили к вам заглянуть. – Сказал Ржазинский, отряхивая с рукава похожий на белый кисель состав.
– Знакомьтесь, товарищи. Остап, старый чекист, подпольная кличка «дед», а это его сын Фёдор, по прозвищу «отец». Оба проверенные товарищи. Работают ангелами в ведомстве полковника Кочеткова. Как говорится, прошу любить и жаловать.
К вновь прибывшим немедленно подскочил Нелин и сильно грассируя заговорил:
– Это хорошо, товарищи, что вы прибыли! Свежий взгляд нам не помешает. Ответьте ка вы мне, как у вас обстоят дела с идеологией? Вы Маркса давно читали?
– Да, как сказать…– кашлянул дед Остап. – Не то, чтоб очень давно, но прилично…
– Очень плохо, товарищ! Классиков надо читать ежеднево! А вы в царской охранке случайно не работали, что –то мне ваша рожа знакома! В глаза мне. Да? Нет? Признавайтесь, голубчик, тут все свои!
– Чего он? – Обалдев от такого напора дед Остап посмотрел на Ржазинского.
– Нет, не то, товарищ Нелин, это почётный чекист, я его знаю…– начал Ржазинский.
– Вы, Лефикс де Мудович, идите и обеспечивайте Железный Стояк, раз вам это поручено! Я сейчас не с вами, хотя до вас дело тоже дойдёт, – встав в позу, отмахнулся ангел Лени от Лефикса, не дослушав его.– Я вот с ним: скажите, дорогой товарищ, вы за какой Интернационал, за Первый или Второй? –Отвечайте! Не задумываясь! Так, ясно… Перед нами контра, товарищи!
Обернулся он к собранию.
– Кто контра?… – Замигал дед Остап, поглядев вначале на Лефикса, а потом на сына.
– Да вы, вы и есть контра! – Наседал Нелин.
– Это почему? – Заморгал дед.
– Да потому вы контра, что у вас нет правильных ответов. –Не отставал Нелин. – Это более чем подозрительно. Значит, ждите товарищей с ревизорской проверкой. Мне кажется, контреволюция свила у вас себе гнездо!
– С чего вы взяли? – Мягко спросил Ржазинский товарища Нелина. –Нет, вы знате, я проверял…
– А вот чувствую! – Не стал опять слушать его Нелин. – Конечно, тело у меня отобрали. Оно тут неподалёку в Мавзолее. Народ ходит на него поглазеть. Но чуечка то при мне! Кстати, задно проверну тот фокус с отъездом и возвращением, чтобы сделать революцию. –Шепнул он Ржазинскому.
– Фокус? Какой ещё фокус? – Услышал всё дед Остап.
– Такое милый. Я слышал в ваших мыслях немцы бродят, они то мне и нужны.
– Зачем? – Удивился дед.
– А затем, что успех революции, дорогой товарищ, зависит от того, как её начать. Есть проверенная схема. Уезжаешь с одного места в другое, договариваешься с немцами, возвращаешься в пломбированом вагоне и –пожалуйста, власть вам преподносят на тарелочке. Вот вы мне этот пломбированный вагончик и обеспечите!
– Где ж мы его возьмём? – Захлопал глазами дед.
– У немцев дорогой! У немцев, где же ещё? Смоторите, кормите их там лучше!
– Да у них там ничего нет, они у нас хлеб сами просят.
– Вот же хитрецы! – Засмеялся Нелин. – Делают вид, что бедные. И тогда тоже так было. Но вагон у них есть, поверьте. Стоит где –то на запасном пути, прямо, как в песне.
– Как же я с ними буду общаться? Это ж надо немецкий знать, – буркнул дед Остап.