Яков Пикин – Невероятные приключения повара, который стал тележурналистом. Книга Третья (страница 19)
- Доллары не берем, – сказала мне пожилая таджичка за гостиничной стойкой. – Обменяйте, пожалуйста. Тут за углом, недалеко.
Количество местных "рублов", которую мене выдали в обмен на сто долларовую купюру, не пролезало в узкое оконце обменника. Кассир, таджик средних лет в бархатной жилетке, расшитой золотом и такой же тюбетейке, вышел из своей будки и щедро улыбаясь металлическими зубами, вручил мне большой полиэтиленовый пакет, внутри которого лежало не менее дюжины толстенных пачек местной валюты, стянутых резинкой.
- Сто тридцать две тысячи рублов. Можете не считать, – сказал он. Взвесив на руке пакет денег и пробормотав: "вот это, понимаю, кошелёк!", я направился в гостиницу. Таджикские рублы оказались российскими пятисотенными дореформенными купюрами, с той разницей, что на отдельных дензнаках были отпечатаны портреты Фирдоуси.
- Расселяйтесь, - пересчитав на машинке деньги, сказала администратор, протягивая ключи. - После четырех на улицу лучше не выходить.
Подумав немного, она добавила:
- Возникнут проблемы - обращайтесь. Ресторан на первом этаже. Бар рядом. Питьевая вода выдается бесплатно.
- А в городе можно поесть? - Спросила её Марина.
- Можно… здесь есть пара хороших ресторанов в районе центра, но если честно, - бросив взгляд на голые Маринины ноги, сказала администратор:
- Лучше не надо.
Мы с Сашей взяли вещи и пошли в сторону лестницы, оставляя позади затихающие голоса: «А дискотека есть? Понятно…А боулинг? Ну, ясно…».
- Куда ты меня привез? – Спросила Марина за завтраком. – Здесь из развлечений только обмен валюты.
- Не переживай. Сейчас поедем в корпункт. Там свои ребята…
- Таджики? – Поморщилась Марина.
- Не таджики, а Таджики! С большой буквы. Кстати, наши советские литераторы называли их европейцами Средней Азии.
- Кто именно называл? - Спросила Ветрова.
- «Человек меняет кожу» читала?
- Нет. А про что это?
- Я уже точно не помню.
Наше такси остановилось в одном из Душанбинских дворов перед приземистым одноэтажным домом с синей крышей и белыми стенами. Во дворе играли дети. На растяжках сушилось свежевыстиранное белье. Вдоль дороги, подбирая соринки, лениво гуляли куры. За высоким забором, над которым возвышалась мусорная куча, доносилось коровье мычание. Услышав очередное «му-у», Марина озадаченно наморщила лоб и, подойдя к забору, встала на цыпочки:
- Мать честная! - Пробормотала она, начав подзывать нас рукой:
- Смотрите!
Мы с Сашей подтянулись, и тоже встали на цыпочки. На помойной куче, как на лужайке паслись коровы. Марина схватила камеру и побежала искать лаз в заборе, чтобы снять. Я догнал ее, когда она уже брала интервью у пожилой таджички с ребенком на руках. «Вот и снимите всё это», - говорила она. « Коровы здесь грязь едят, а мы это молоко пьем»!
- Давно не вывозят мусор? – Спросил я женщину.
- Три года, – сказала она. – Обнаглели совсем!
Не став выяснять, кого она имела в виду, я огляделся. За помойкой были дворы, где на козырьках подъездов многоэтажных домов дымились костры, возле которых суетились мужчины в тюбетейках. Окна лестничных клеток были выбиты почти целиком. Таджички в цветастых национальных платьях и косами до пояса мыли ковры, разложив их на тротуаре. Увидев камеру, они закрыли лицо руками и, засмеявшись, убежали. Во дворе одного из домов несколько пожилых женщин пекли в хлеб в огромной глиняной печи. «А эта печь когда здесь появилась?» - спросил я.
- Танур? – Уточнила она. - Он всегда тут стоял.
Таджичка вела себя вполне доброжелательно:
- Мы ведь магазинный хлеб совсем не едим. Только свой.
- А там тоже хлеб пекут? - Спросил я, кивнув в сторону козырька, над которым взвивалось пламя.
- Нет, - покачала головой таджичка. - Это люди с гор приехали. Еду себе готовят. На плите не умеют. Дикие совсем. В этом районе прежде русские жили. Художники, в основном. Хорошо было, тихо…Сейчас лифт не ходит, воды никакой нет -совсем плохо...
Мы закончили снимать и вернулись к одноэтажной постройке, в которой размещался местный корпункт.
- Добро пожаловать! – Обрадовался, выходя нам на встречу, глава корпункта Сулаймон. – Уже работаете, я вижу?
Глава корпункта оказался полноватым круглолицым таджиком с веселыми карими глазами. В руках он держал мобильный телефон, который беспрестанно звонил.
- Алле? Смонтировали…да…Еще один? Мы ведь уже два сделали! Понятно…
Сулаймон выключил телефон, на его лице появилась виноватая улыбка:
- У нас тут замминистра убили. - Сказал он. - Весь Душанбе на ушах стоит. Москва достала. Звонят каждый час: дай материал, дай материал! Думал, посидим с вами, а вот....сумасшедший дом! Надо опять на съемки ехать.
Я сочувственно ему кивнул.
- Вы ели сегодня? – Очень по-домашнему спросил Сулаймон и не дождавшись ответа предложил: – слушайте, а потерпите до вечера, тогда уже закажем ужин в казино.
- Тут казино есть? – Удивилась Марина.
- Конечно, и казино, и неплохой ресторан при нём, я надеюсь, – засмеялся Сулаймон. – А Вам наверно сказали, что здесь пустыня и верблюды ходят?
- Верблюды, может, и не ходят, а коровы на помойке пасутся, - отрезала Марина.
- А…это дикие с гор спустились, - перестал улыбаться Сулаймон, кивнув в сторону окна, из которого виднелась помойка. - Мы от них забором отгородились. Но теперь уже и это не помогает. Все война. Русские уехали, а свято место пусто не бывает…
До вечера мы ходили по Душанбе и снимали виды города. Был декабрь. До Нового года оставалось несколько дней, в Москве давно стояли морозы, а тут было тепло и мы жадно ловили каждый лучик солнца, чтобы насладиться убегающим летом. В парках буйным цветом цвели акации, плоды лимонов висели на деревьях желтыми новогодними игрушками, и их никто не рвал. На площади перед зданием правительства таджики играли свадьбу.
- Девушка, снимите нас, – вдруг попросил Марину один из молодых людей, таджик с ленточкой свидетеля, повязанной наискосок, и с этими словами протянув ей старый «Зенит Е». - Просто на кнопочку нажмите, - сказал он.
- Да уж разберусь, - Хмуро сказала Марина.
Осмотрев фотоаппарат, она сказала:
- Кнопочку…Как это "просто кнопочку", когда надо вначале резкость навести!
- Правда? – Смутился таджик. А без резкости всегда снимаю и нормально…Видно, мне везет.
Марина вздохнула, посмотрев на него, мол, за вами тут, как за детьми приглядывать надо, скомпоновала кадр, расставила людей, как надо, затем сделала несколько вертикальных снимков и два горизонтальных.
- Порядок, – сказала она, возвращая парню фотоаппарат.
- Спасибо, девушка! – улыбнулся таджик. – А что вы вечером делаете? Давайте ко мне, а? Шашлык – машлык…
«Господи, они тут все помешанные…» - схватив нас с Сашей за руки, потащила Марина нас с площади.
Мы еще немного побродили втроём по безлюдным, будто пыльным, но, на самом деле, лишь кажущимися такими, из-за странной мутной взвеси в воздухе, переулкам. Прошли вдоль угрюмых, будто настороженных из-за страха быть захваченными врасплох, и потому выглядящих безлюдными, домам. Дошли до моста через пересохшую реку Душанбинку, посмотрели на её голые камни и стали озираться. Не было ни ветерка. Деревья стояли неподвижно, как декорации в театре. Не говоря ни слова, мы пошли обратно по широкой и абсолютно пустой улице. Пергидролевое солнце висело низко, запутавшись в непрозрачном, светло-абрикосовом муаре воздуха. За всё то время, что мы шли, мы нас не проехало ни одной машины. Это было странно. Пока мы, не торопясь, брели в гостиницу, день угас. Зимнее солнце стало клониться к закату и, едва оно скрылось, сразу стало холодно.
- Ну, где тут их казино? – Зябко ёжась, спросила меня Марина, когда мы пришли. – Нас вроде бы обещали покормить ужином. Пошли что – ли сами его поищем?
- Что, прямо вот так пойдём? – Оттянул я в стороны раструбы джинсов, в которых летел в самолёте.
- Нет, конечно! Сейчас переоденемся, - сказала Марина.
В гостинице мы разбредись по номерам, договорившись о встрече через двадцать минут у входа. Марины долго не было. Затем она появилась в невероятном по красоте вечернем платье цвета маренго с громадным вырезом у левой ноги.
- Обалдеть! - Заявил Саша, уставившись на неё.
- А это будет...того, не чересчур? - Спросил я, глядя на её обнажённую, выглядывающую из разреза ногу.
- Да они только этого тут и ждут! - Заявила Марина. - Я просто выполняю их скрытые желания.
- А, ну, ясно! – Энергично закивал Саша с таким видом, как будто ему всё, наконец, объяснили.
- Конечно, тогда совсем другое дело! - Подыграл я ему.
- Фривольно...Надо же так меня обозвать! Сами -то вы кто? -Спросила она.
- Кто? – Удивился я.
- Да, кто? – Подыграл мне Саша.