Яков Пешин – Рассказы 3. Степень безумия (страница 4)
– Ой, сын. Лучше бы меня тогда послушал. Зайди на любой сайт с вакансиями – посмотри, какие там зарплаты у инженерных кадров.
Она немного помолчала и продолжила с какой-то виноватой интонацией:
– Ты был злым ребенком. Трудным. Этот еще твой дефект. Орал все детство, будто тебя режет кто. Но я действительно хотела, чтобы у тебя все получилось. Не так, как у нас с отцом. А ты что? Приезжаешь и выдаешь – я, мол, почти пошел по его стопам!
– Я был трудным?
– А легких деток разве таскают к психиатрам?
Чебурашка со стены глядит на меня не отрываясь.
– Ты был непослушным.
– Правда? И ты всерьез считаешь, что этот рисунок на стене… что… – я заговорил неровно от волнения. – Испорченные обои стоят шрамов у меня под глазом?!
– Ты меня тоже тогда оцарапал. Весь локоть разодрал.
Она замолчала.
Тьма.
Ть. Ма.
Мать была необъятной глыбой из мягкого тумана. Она перемалывала меня, как глину, вкладывала в мою бедную голову не мои мысли, заставляла хотеть то, чего я не хотел. Я не видел глаз, не знал лица, но помню, что у нее были руки цвета пережженного кирпича. Эти руки тянулись ко мне, липли к трясущемуся телу и искали горло, чтобы… чтобы что, мама?
Яков Пешин
Хлам
– Я тебе говорю, она сама его съела.
Отец указывал пальцем на собаку. Рита, лабрадор, сидела в углу комнаты и виновато мела хвостом. Вся морда животного была перепачкана в чем-то красном.
– Ерунды не говори! Это лабр, а не ротвейлер, – резко ответила мама.
– Да какая разница кто? Инфантицид в природе – рядовое явление. – Мужчина опустил руку и зло, свысока смотрел на жену, которая упрямо не желала принять очевидное. – Как же мне надоела вся эта звероферма.
Отец привык оставлять последнее слово за собой, поэтому, не дожидаясь ответа, быстрым шагом направился в кухню.
– Мам, – негромко позвал Андрей.
– Ты почему еще не спишь? – раздосадованно напустилась та на сына. – Иди в свою комнату!
– Мам, это не Рита.
– А? Знаю. Твой папка просто ее не любит. Иди спать.
– А куда щенок пропал?
– Да откуда я знаю? Может, за дверь выбежал. Может, прячется где-то.
Щенков в доме было четверо, пока один из них не пропал. Малышей еще не привили и не водили на улицу. Спохватились только под вечер, что одного не хватает, и тут к родителям вышла недавно родившая Рита. С перемазанной чем-то красно-бурым мордой. От дружелюбной собачьей физиономии исходил специфичный, устойчивый запах крови. Разразился скандал.
В старой, давно не видевшей ремонта квартире мама решила разводить лабрадоров. Это был первый приплод. Щенки продавались не слишком хорошо, но родители воспринимали их как имущество, и пропажа повергла женщину в гнев.
– Иди умойся и марш спать, завтра в школу. – Андрей поднялся с дивана. – Нет, стой. Ты в комнате убрался, я тебя просила?
– Ага.
– Убрался? Или снова под «чебурашку» все закинул?
Диван «чебурашка» всегда находился в разложенном состоянии. Стоял он у стены и не просматривался насквозь, что позволяло швырять под диван все, что лень было донести до мусорки и что не помещалось в ящиках.
– Убрался.
Она знала, что сын врет. Но дома из-за большого количества животных и вечной занятости членов семьи всегда был беспорядок. Бороться с ним не хватало ни сил, ни времени.
– Ладно, иди.
Андрей поплелся в ванную по узкому коридору. Не особо старательно почистил зубы, плеснул водой в лицо, рассматривая в треснувшем зеркале прыщик на подбородке. Возвращаясь, увидел, как отец мешает сахар в кофе, глядя в окно. Ложечка постукивала о стенки чашки. Мальчик прошел в свою комнату и улегся на диван, стоящий у стены. Зашла Рита, открыв носом дверь, улыбнулась своей перемазанной мордой и улеглась на полу.
Ему было одиннадцать, Риту он получил в подарок еще совсем мелким, а потом оказалось, что у мамы были свои планы на ее счет. Он не верил, что лабрадор-ретривер могла сожрать щенка. Рита была заботливой мамашкой и совершенно безобидным существом.
«А в чем тогда у нее морда?»
В комнате было темно, неуютно. Из форточки дуло. Андрей закутался в одеяло, прикрыл глаза и задумался.
«Куда же мог исчезнуть щенок? Вот был бы Тихон рядом, он бы точно что-то подсказал… Но он тоже пропал».
Тихон исчез около года назад. Прямо из его, Андрея, комнаты. Андрей отлучился принести чипсы и бутерброды с вареньем, а друг в это время испарился. Дома они были втроем: Тихон, Андрей и папа. Отец тогда пожал плечами и сказал, что друг только что ушел. С тех пор паренька никто не видел.
А на следующий день пришла полиция. Долго допрашивали их обоих, папа клялся, что лично закрыл за другом сына дверь, но те не отставали. Андрей старался подслушивать всех, кто тогда заходил к ним домой, и так узнал, что в городе уже давно пропадают дети. Потом, правда, возвращаются – зареванные, забитые. Только Тиша так и не вернулся.
Отца пару месяцев таскали в полицию – в чем-то подозревали, но ничего доказать не смогли. Отношения в семье были напряженные, мама часто плакала. Успокоилась, только когда оказалось, что другие дети папу не опознали.
Из-под дивана раздался шорох. Рита вскинула морду, ее глаза в темноте влажно поблескивали. Шорох повторился, и лабрадор, встав на все четыре лапы, медленно попятилась, уперлась задом в стену и смешно присела.
Стало тихо. Андрей приподнялся в постели, весь превратившись в слух. Он смотрел на собаку, пытаясь понять, насколько сильно она встревожена. Рита потихоньку улеглась, но к дивану больше не приближалась. Мальчик улегся, пытаясь еще что-нибудь расслышать, но шорох не повторился, и Андрей уснул, думая о том, что надо завтра попробовать найти щенка. Может, малыш как раз под кроватью и прячется. Только почему тогда испугалась собака?..
Ему всю ночь снился пропавший друг. Серьезный и собранный, как всегда, Тихон пытался что-то объяснить приятелю. Потом приснился отец, на которого Тиша обвиняюще указывал пальцем. Когда Андрей открыл глаза, он едва не заорал от неожиданности: папа сидел возле дивана и что-то под ним рассматривал.
– А, проснулся, – сухо поприветствовал он сына. – Ты в курсе, что у тебя тут творится? Черт ногу сломит. Чтобы сегодня-завтра мне этот хламник разобрал, ты понял?
– Угу.
Ничего разбирать, конечно, Андрей не собирался. Он надеялся, что папа заработается и попросту забудет о своем требовании.
В комнату без стука вошла мама и торжествующе провозгласила, держа в руках большую пустую миску:
– Печень!
Отец с сыном уставились на нее.
– Эта овца, – кивнула на лежащую в углу Риту мама, – открыла холодильник и с нижней полки умяла печень. – Несмотря на проступок животного, женщина не выглядела рассерженной. – Так что никакого щенка она не ела. Ищите, если не убежал, значит, застрял где-то. И если он там задохнется и помрет, убирать будете сами.
Отец молча встал и, отодвинув жену плечом, вышел из комнаты.
– Как будто прям надеялся, что это Рита сделала, – покачала головой мама. – Вообще не умеет ошибки признавать. – Затем она переключилась на Андрея. – Ты зачем наврал, что убрался? Даже под диван все свалить не удосужился. Чтоб сегодня же разобрал мне весь этот… сынарник! – Она вышла, хлопнув дверью, и добавила из-за нее: – И давай быстрее, тебе в школу к первому уроку.
Кое-как заправив кровать, Андрей умылся и сел завтракать. Мама собиралась на работу, отца не было видно.
«Что он делал около моей кровати? Искал щенка?»
Простой ответ напрашивался сам собой, но не приносил спокойствия. По дороге в школу мальчик старался убедить себя в правильности предположения, но пропавший Тихон из сна продолжал уверенно тыкать пальцем в его, Андрея, папу. Андрей настолько ушел в себя, силясь припомнить все детали сна, что не заметил, как прошел мимо школы. А когда сообразил, решил не возвращаться.
Прогуливал он редко, но такое случалось. Если повезет, классная не станет звонить родителям, если нет… ну и ладно.
Он обогнул школьное здание с торца и направился к озеру. Они с Тихоном часто там гуляли. В будни людей почти не было, особенно если зайти глубже по старой набережной. После школы подростки шли сидеть над заболоченной заводью, рассматривать лягушек, о чем-то спорить и строить множество невыполнимых планов. А теперь Андрей сидел тут один.
Или нет?
За спиной послышался шорох. Мальчик замер. До ближайшего людного места было далеко, не добежать. Может, это бездомный? Они порой тут встречались, приходили со свалки, собирали алюминиевые банки и бутылки, оставшиеся после выходных.
Андрей боялся обернуться. Все стихло, но когда он уже собрался выдохнуть, звук повторился. Не выдержав неизвестности, паренек все же вскочил, но никого не увидел. «Помнишь, что рассказывали о маньяке? – услужливо шепнул внутренний голос. – Не самое лучшее время бродить в одиночку. Тебя даже не хватятся – родители думают, ты в школе. А классная… может и не позвонить им».
На сей раз одиночным шорохом дело не ограничилось. Нечто большое притаилось в кустах и сидело там, нечто, ворующее маленьких детей и щенят лабрадора и утаскивающее их на свалку. Куда же еще?
Андрей сжал кулаки. Он кожей чувствовал чужой взгляд, ощупывающий с ног до головы. Затем кусты снова зашуршали. Из них появился крупный бродячий пес, лениво осмотрел школьника и, поняв, что угрозы тот не представляет, побрел по своим делам.
Теперь оставалось только развести руками и посмеяться над собственными страхами. Надо же было так себя накрутить. Но сделать все это Андрей не успел: он услышал громкие голоса и со стороны, куда ушла собака, вывалилось двое старшеклассников.