Спустя год императора Павла не стало. Если Александр Павлович был посвящен в заговор и во многом с его молчаливого согласия он состоялся, то подобная причастность Константина остается под вопросом. Император Павел был непредсказуем, но и его средний сын то же не отличался логичностью решений. Не исключено, что знай он о заговоре против отца, которого он жутко боялся, то мог и попытаться отговорить старшего брата от подобной авантюры. А это никак не входило в замыслы главы заговорщиков петербуржского генерал-губернатора, графа П. А. Палена: «легитимность» заговора во многом держалась на молчаливом согласии старшего сына императора. Известно только, что Константин по «его собственным словам» в ту ночь крепок спал! И это после ареста отцом Александра и Константина (!?), их вторичной присяги (!?), особо напряженного последнего вечернего разговора отца со своими сыновьями-«цесаревичами» (!?) и, тем более, приказа Константина вверенному ему кавалергардскому полку быть в ту ночь в состоянии боевой готовности, т.е. зарядить карабины и пистолеты боевыми патронами!? Впрочем, так бывает…
Рассказывали, что после всего случившегося, увидев по утру собравшихся в одной из зал Зимнего дворца взвинчено-пьяных офицеров-участников ночных событий, Константин Павлович навел на них лорнет и «как будто про себя, но громко» сказал: «Я всех их повесил бы». Вряд ли бы участник заговора отозвался бы так о своих «подельниках». Судя по всему, всю оставшуюся жизнь память об отце не жгла угрызениями совести его душу, в отличие от его старшего брата – косвенного отцеубийцы. Более того, и спустя годы он уверенно повторял, что ни за что не станет русским царем, поскольку это равносильно подписанию смертного приговора. При этом он прибавлял: «Меня задушат, как задушили отца».
Потом с Константином случился еще один «реприманд неожиданный»: с ним рассталась его супруга – слишком разными они были людьми. Тем более, что их «оженили» слишком в раннем возрасте по сугубо династическим причинам, а такие браки крайне редко бывают счастливым. Анна Федоровна, которая уже предпринимала попытки сбежать от мужа к себе на родину, но пока был жив император Павел I ей это не удавалось, уже летом 1801 г. покинула Россию навсегда. Ей претила атмосфера постоянной казармы, которую привносил в ее быт муж-фрунтовик. Тем более, что их ребенок родился мертвым, а Константин не отличался супружеской верностью, в частности, крутил бурный роман с очаровательной польской княжной Еленой Любомирской. Жена Константина Павловича прожила очень долгую, размеренную и уединенную жизнь в Швейцарии (сначала в роскошном замке Шатле де ля Буасьер под Берном, потом – в Женеве), скончавшись много позже своего мужа-«фрунтовика» – лишь в 1860 г. Последний пару раз попытался было уговорить ее вернуться в Россию, но как-то не очень-то и навязчиво: он предпочитал посещать другие «аулы». Сначала он утешился с очередной прелестной полькой Жанеттой Четвертинской – сестрой фаворитки своего брата Марии Антоновны Нарышкиной. Константин даже порывался жениться на ней, но его матушка, вдовствующая императрица Мария Федоровна, имевшая серьезное влияние на всех своих сыновей, наложила на этот брак свое категорическое материнское вето.
В 1806 г. на «место», «получившей отставку», Жанетты заступила другая чувственная дамочка без определенных занятий – некая очень расторопная француженка Жозефина Фридрикс с весьма мутной биографией, но очень выразительно-многообещающим взглядом черных глаз. Она оказалась более удачлива: на долгие годы (до 1820 г.!) став постоянной спутницей взбалмошно-ортодоксального цесаревича. Тот, как истинный кавалергард, никогда не берущий с женщин денег, использовал ее по назначению, в том числе, …травил собачкой и это еще была самая невинная из «забав», которые устраивал со своей новой «спутницей по жизни» (это еще литературно выражаясь) цесаревич. Веселая и непринужденная «воструха» (Константин очень любил это емкое и лаконичное словечко применительно к женщинам, в частности, так «величал» свою амбициозную сестричку Екатерину, «завострившую» самого Багратиона и по слухам, «клавшая глаз» на еще одну культовую фиугру в русской армии той поры – крутого артиллериста От Бога Алексея Петровича Еромлова, человека больших возможностей!) Жозефина, немало повидавшая на своем веку богатых мужчин-забавников-шалунов-безобразников, согласилась на незавидную, но сытую и обеспеченную жизнь – то ли девки, то ли шутихи при русском барине-самодуре. Вскоре сметливая «мастерица на все руки» (мужчины всегда выделют среди слабого пола именно такую категорию женщин-«флейтисток» -«кларнетисток» и прочих «…тисток») сумела стать столь нужной своему царственному благодетелю, что тот «пошел на поклон» к своей матушке за разрешением на развод с Анной Федоровной и благословлением на брак с французской «легкой кулевриной» (так в ту пору в армейской среде Европы той поры «величали» всегда готовых к «огневому контакту» дам полусвета). Но императрица-мать снова наложила свое вето, а Константин, как, впрочем, и его старший брат Александр, дальновидно предпочитал ей не перечить. Так или иначе, но 24 марта 1808 г. наша французская «воструха» (позднее «переквалифицировавшаяся» в русскую дворянку Ульяну Михайловну Александрову) родила Константину сына, которого тот признал и обеспечил прекрасную карьеру под именем Павла Александрова. Различные авторы-современники о нем писали по-разному. И все же, тот стал лейб-гвардейцем и генерал-адъютантом, а в целом – добрым малым без намеков на чудачества и эксцентрику своего отца-цесаревича.
…Кстати сказать, судьба другого, тоже внебрачного отпрыска Константина Павловича не столь ординарна. Константин Иванович Константинов был прижит им от французской актрисы Клары-Анны де Лоран. Он был на десять лет моложе своего старшего брата Павла Александрова, мирно скончавшегося в 1857 году. Младший сын цесаревича родился в начале апреля 1818 года в Варшаве и при рождении был назван Константином Константиновичем. Но потом его усыновил адъютант великого князя Иван Александрович Голицын, а потому отчество приемного сына изменилось. Константин Иванович получил хорошее образование, в частности, уроки музыки ему давал сам юный Шопен. После смерти Великого Князя Константина Павловича в 1831 г. мальчик с матерью и своей сестрой Констанцией, которую также принято считать внебрачной дочерью великого князя, переехал в Петербург. Князь Голицын направил «своего» приемного сына учиться в артиллерийское училище. Как оказалось, это стало его подлинным призванием. Он стал изобретателем в области артиллерии и ракетной техники. Константинов был и одним из первых русских исследователей воздухоплавания, но, все же, главной его страстью оставались ракеты – всю жизнь он занимался именно ракетными двигателями, руководил в Николаеве строительством первого ракетного завода и не дожил до его открытия совсем немного. Второй внебрачный сын нашего героя Константин Константинович умер 12 января 1871 г., навеки войдя во все справочники и энциклопедии, касающиеся космоса, вплоть до того, что один из кратеров на Луне назвали в его честь – Константин Константинов. Так бывает…
В начале царствования своего старшего брата – с 1801 по 1804 гг. – Константин Павлович энергично «ударился» в совершенствование армейских дел. Это было сугубо в его духе: ничего масштабного, но мелкие уточнения, поправки, подсчеты и т. п. и т. д. Особо «пострадали» кавалеристы. Так любимой «военной игрушкой» нашего великого князя с 1803 г. стал Его Императорского Высочества Цесаревича и Великого Князя Константина Павловича Уланский полк, где главным были красота формы и бесподобное сидение в седле. Очень скоро служить в уланах Его Императорского Высочества стало сколь престижно, столь и модно, и многие гвардейцы стали проситься в полк, но им, как правило, отказывали: Константин Павлович не желал, чтобы «старшие» (тертые гвардейцы), помыкали младшими – уланами. Его командиром стал популярный кавалерийский офицер генерал-майор барон Егор Иванович Меллер-Закомельский. Полк был блестяще экипирован, но плохо обстрелян и участь его незавидна: вскоре он оказался на австро-русско-французской войне 1805 г. и сходу (с марша) брошенный в атаку под Аустерлицем почти полностью полег! (Впрочем, эта драматическая история хорошо освещена в отечественной публицистике разных «исповеданий»! )
Потом случились новые военные потрясения – драматическое поражение под Фридляндом – его любимые гвардейцы, на которых он орал благим матом на плацу, но ссужал деньгами из собственного кармана на еду, снова геройски-бездарно гибли сотнями и тысячами. А ведь он очень любил «быть» Отцом Солдат, точнее, играть его роль. Помогая своим подчиненным, в том числе, и солдатам, деньгами он никогда не требовал их возвращения, посещал их вне службы, ходил на солдатские свадьбы, был крестным отцом новорожденных. И в цесаревиче от этих катастроф что-то сломалось: он перестал любить войну (после смерти Суворова, а его Константин, как и многие другие, почитал особо, она перестала быть победоносной для русского оружия) и предпочел сосредоточиться на том, что ему было более всего в военном деле по душе – на парадном фрунте. Здесь он снова был гневлив и непредсказуем, но его гвардейцы не превращались в наглядное «пушечное мясо»! Константин Павлович был одним из тех в ближайшем окружении императора Александра I, кто, наглядно увидев каково воевать с Бонапартом, ратовал перед братом за немедленный мир с ним в Тильзите.
