Яков Нерсесов – «Свет и Тени» Последнего Демона Войны, или «Генерал Бонапарт» в «кривом зеркале» захватывающих историй его побед, поражений и… не только. Том VII. Финал «времени незабвенного, времени славы и восторга», или «Дорога» в Бессмертие! (страница 7)
Где-то в он услышал первые выстрелы – это начался штурм Угумона, но Груши по одному ему известным ( ?) причинам не отменил своего наступления на Вавр. Генералы () предлагали «идти на пушки» (на звук стрельбы), но по некоторым данным Груши не был уверен в правильности этого хода и не знал намерений Наполеона на свой счёт.
В полдень авангард корпуса Бюлова еще находился в Шапель-Сен-Ламбер (6 км от Планшенуа и 4 км от фермы Папелотта). Цитен со своим корпусом двигался примерно тем же путём – из Вавра в Оэн.
Ок. Блюхер был уже в Шапель-Сен-Ламбер и примерно через полчаса двинулся через болотистую долину на Планшенуа.
В когда битва под Ватерлоо была уже в полном разгаре, Груши наконец приблизился к Вавру и получил письмо Наполеона, помеченное в котором Наполеон одобрял движение к Вавру. Груши убедился, что поступает в соответствии с планами Наполеона.
В это же время началась перестрелка под Вавром: это генерал Вандам, слыша уже многочасовую отдалённую канонаду под Ватерлоо и стремясь пробиться на помощь основным силам Наполеона, без приказа поднимет одну из дивизий на штурм хорошо укреплённых прусских позиций самого слабого в прусской армии корпус Тильмана, оставленного Блюхером, по сути дела как «приманка на живца», для войск Груши.
Тем временем, передовые бригады корпуса Бюлова, под командованием Хиллера и фон Лостхина, а также часть прусской кавалерии принца Вильгельма, пересекли долину реки Лан и приближались к Парижскому лесу. Корпус Лобау ждал их у Фришермона. К тому моменту у Парижского леса Блюхер еще не успел собрать все свои силы, но действовать надо было немедленно – уже началась атака французской кавалерии на позиции Веллингтона – убийственная по свой сути для нее, но об этом еще никто не ведает. Категоричный Блюхер велел-таки наступать, и его войска (фон Лостхин и Хиллер) двинулись по обе стороны дороги на Планшенуа. Прусская батарея открыла огонь по солдатам графа Лобау: в основном для того, чтобы сообщить союзникам о своём появлении и поддержать их, в первую очередь, морально, а затем и практически.
10 тыс. пехоты Лобау пошли в атаку на прусские бригады. У него были свежие, ещё не задействованные в бою войска, и им по началу удалось-таки отбросить усталых от многочасового тяжелого марш-броска солдат Бюлова. Но тут к ним подошли остальные части, и теперь уже Бюлов имел в руках подавляющее – трехкратное превосходство – 30 тыс. против 10 тыс. Лобау, которому пришлось отступить.
Ок. Груши, штурмующий позиции Тильмана, получает срочное письмо () с категоричным приказом немедленно спешить на соединение с Наполеоном, но он уже втянулся в бой под Вавром. У него были все шансы разгромить Тильмана, который предупредил об этом Блюхера. Рассказывали, что ответ командующего прусской армией был по-военному весьма доходчив: «Пусть генерал Тильман защищается, как только может. Его поражение в Вавре не будет иметь значения, если мы победим здесь». Действительно в сражении при Вавре прусский арьергард был атакован намного большими силами неприятеля. Обе стороны потеряли тогда по 2.5 тыс. убитыми и раненными. И все же, поражение пруссаков было не напрасным. Проиграв битву при Вавре, они отвлекли силы французов от главного театра военных действий на тот момент – Ватерлоо, где решалась судьба «Ста дней» Наполеона, как оказалось последних дней его повторного «пришествия» на французский престол.
Между тем, Бюлов все же вытеснил Лобау из Планшенуа и одно из прусских ядер даже упало недалеко от Наполеона. Он тут же отправил генерала Дюэма вместе с Молодой Гвардией (две бригады – 4.2 тыс. чел. и 24 орудия) немедленно вернуть деревню. Кавалерия, находившаяся поблизости от Планшенуа, была вынуждена развернуться и встретить пруссаков.
И действительно эти силы заставили Бюлова отойти.
Тем временем, когда в центре Веллингтон потерял Ла-Э-Сент, а ситуация под Планшенуа временно стабилизировалась, Наполеон решился-таки ввести в бой свой последний аргумент – резерв, императорскую Гвардию. Эта атака, предпринятая уже под вечер – в – должна была прорвать центр Веллингтона, и отбросить его назад, не давая соединиться с Блюхером.
Это один из самых известных («раскрученных» художниками, писателями, кинематографом, «акробатами от Её Величества Истории» и интернет-играми) фрагментов военной истории.
Считается, в той полулегендарной атаке участвовали только несколько батальонов Средней Гвардии – но не гренадеры и не егеря Старой Гвардии. Недаром сам Ней потом с горечью вспоминал:
У оставшихся батальонов Старой Гвардии были свои неотложные задачи: Планшенуа, охрана ставки Наполеона в Ла-Кэйу, «исправления ошибок» и резерв на случай… ретирады с поля сражения. Они так и остались сзади и в атаку на центр Веллингтона так и не пошли.
Наполеон лично обратился ко всего лишь нескольким батальонам Средней гвардии с лаконичным как выстрел призывом. «Tout le monde en arriere!» («Все за мной!») и сам пошёл впереди них в смертельную атаку. Он вёл их до Ла-Э-Сент, затем уступил место маршалу Нею и укрылся в гравийном карьере, по крайней мере, так повествуют некоторые источники.
Батальоны двигались эшелоном.
1-й батальон 3-го полка гренадеров вёл маршал Ней, во главе также ехал генерал Фриан. Слева за ними шли 4-й полк гренадеров и 1-й и 2-й батальоны 3-го полка егерей, которые постепенно сливались в одно подразделение. И наконец, слева маршировал 4-й полк егерей. Принято считать, что их могло быть от 2.500 до 3.000 матерых бойцов (), правда, без кавалерийской и артиллерийской (мобильными конными батареями) поддержки, чего, конечно, было, безусловно, недостаточно для опрокидывания вражеского центра навзничь.
Тридцать орудий противника открыли по ним огонь двойной шрапнелью. Пятая за время сражения лошадь Нея тут же погибла от этого обстрела. Пройдя шквал шрапнели и пуль, поредевшие батальоны Средней Гвардии прошли западнее Ла-Э-Сент и разделились на три колонны. Первая колонна, из двух батальонов гренадеров, ударила по британским (Хэллкет), брауншвейгским и нассауским (Крузе) войскам.
И тут настал черед известного в военной среде Европы той поры, как «генерал-байонет, т.е. штык», голландца Давида Шассе – штыковая атака была его излюбленным приемом на поле боя, ранее много лет прослужившего в наполеоновской армии. Если многие из его коллег по ремеслу проявили щепетильность и остались на стороне Наполеона (п) или ушли перед Бельгийской кампанией французского императора в отставку (с), то Шассе, как типичный «пёс войны» (!?), перешел на сторону союзников и при Ватерлоо сражался за Нидерланды, т.е. – Веллингтона. Именно его голландская дивизия встала на пути первой штурмовой колонны гренадер Средней Гвардии и приданная Шассе артиллерия открыла огонь им во фланг. Это не остановило французов, и тогда Шассе приказал своей первой бригаде ударить в штыки. Только так он смог остановить среднегвардейцев.
Чуть западнее полторы тысячи британских гвардейцев Перегрина Мейтленда залегли в густой (с человеческий рост) ржи. Когда на них двинулись 1-й и 2-й батальоны 3-го полка егерей, Веллингтон лично приказал что-то типа: «Настал Ваш черед Черти Мэйтленда! Встать!! Огонь!!!». Они вскочили и встретили Среднюю Гвардию убийственным залпами почти в упор. Обескровленные егеря остановились в замешательстве, около 300 из них погибло в первые же секунды. Пользуясь их заминкой Веллингтон бросил своих гвардейцев в штыки. Оставшиеся в живых егеря дрогнули и попятились назад.
И тут к ним на помощь подошла третья колонна – свежий 4-й егерский батальон Средней Гвардии. Пришла очередь начать отступать британской пехоты, но как раз в этот момент на фланге французов развернулся 52-й лёгкий пехотный полк, который открыл по ним залповый огонь сбоку, а затем бросился в отчаянную штыковую атаку. Под этим яростным ударом обескровленные огромными потерями всего лишь несколько батальонов Средней Гвардии стали отходить.
Видя их разгром, волна паники прошла по рядам французской армии. Она только усилилась, когда именно в этот момент на пехоту Дюрютта обрушились с востока прибывшие на поле боя прусские части фон Цитена. Раздались крики: «La Garde recule!» («Гвардия бежит!»). «Nous sommes trahis!» («Нас предали!»), «Sauve qui peut!» («Спасайся, кто может!»).
Пользуясь случаем, Веллингтон встал на стременах и взмахнул шляпой, давая сигнал к общей атаке. Его армия двинулась вперёд. Это было медленное и трудное наступление, измотанные боем солдаты еле шли, по колено в грязи или в воде, плохо построенные в линии. Та грязь и вода, что мешала наступать французам, теперь мешала продвижению пехоты Веллингтона.