Яков Нерсесов – «Свет и Тени» Последнего Демона Войны, или «Генерал Бонапарт» в «кривом зеркале» захватывающих историй его побед, поражений и… не только. Том IV. «Вторая Польская кампания, или Роковой поход в Россию сугубо в фактах» (страница 20)
Собирались напасть на врага двумя колоннами.
Одна, под личным руководством Беннигсена, должна была скрытно через лес обойти левый фланг неприятеля. Мощная группировка состояла из 2-го, 3-го, 4-го пехотных корпусов, 1-го кавалерийского корпуса, а также 10 полков казаков под командованием генерал-адъютанта графа Орлова-Денисова.
Остальные корпуса под началом Милорадовича должны были сковать боем правый фланг противника. Отдельному отряду генерал-лейтенанта Дорохова следовало перерезать Мюрату возможность ретироваться по Старой Калужской дороге в районе села Вороново.
И наконец, сам главноком Кутузов оставался с крупными резервами в лагере и осуществлял общее руководство.
Мюрат понимал весь риск расположения своих войск, а также имел сведения о предстоящей атаке. Видимо, приготовления русских не остались для него тайной. За день до сражения его солдаты всю ночь простояли под ружьём в полной готовности, однако ожидаемого нападения не последовало. Считается, что атака русских войск запоздала на день из-за отсутствия начальника штаба Ермолова, который был на званом обеде в отдаленном имении и большинство из приглашенных «господ офицеров» (генералов и полковников), так дружно «накатили», что потрезвели очень не скоро. ()
На следующий день Мюрат даже издал приказ об отводе артиллерии и обозов. Однако адъютант, доставив приказ начальнику артиллерии, застал того спящим и, не подозревая срочности ситуации, решил подождать до утра. В результате утром солдаты Мюрата абсолютно не были готовы к отражению атаки.
Момент для сражения 6 (18) октября в районе села оказался удачным для русских. В иностранной литературе его порой называют или Тарутино .
Ещё с вечера 5 (17) октября войска Беннигсена, соблюдая осторожность, перешли реку Нару у Спасского. Ночной марш и неправильный расчет обходного движения вылились в замедленность передвижения и войска не успели вовремя подойти к неприятелю. Только Орлов-Денисов, командовавший крайней правой колонной в основном из казаков, ещё затемно достиг села Дмитровского за левым флангом противника. Милорадович до рассвета не предпринимал активных передвижений.
Стало светать и вражеский лагерь начал пробуждаться, а пехотные корпуса все так и не показывались на лесной опушке.
Стремясь не упустить фактор внезапности, Орлов-Денисов принял решение в атаковать самостоятельно. Солдаты из частей генерала Себастиани успели второпях сделать несколько выстрелов и в беспорядке бежали за Рязановский овраг. Казаки бросились грабить лагерь, так что Орлов-Денисов долго ещё не мог их собрать. Недаром известный ёра А. П. Ермолов писал потом по этому поводу в своих знаменитых мемуарах: «… Богатые обозы были лакомою приманкою для наших казаков: они занялись грабежом, перепились и препятствовать неприятелю в отступлении не помышляли.»
Свой левый фланг спас от разгрома сам Мюрат. Собрав бежавших в единый кулак, он организовал контратаки и остановил продвижение русских.
Только теперь на опушке напротив Тетеринки, прямо напротив вражеской батареи наконец показался 2-й пехотный корпус Багговута. Завязалась артиллерийская перестрелка. Генерал-лейтенант Багговут, выживший в самом пекле кровопролитнейшее Бородинское сражение, был убит в самом начале этого боя, что не позволило корпусу действовать более решительно. Беннигсен, не склонный к импровизациям на поле боя, не решился действовать лишь частью сил, отдал приказ отойти до подхода остальных войск, блуждавших в лесу. Этим замешательством воспользовался Мюрат. Продолжая отбиваться от казачьих толп, он приказал обозам и артиллерии отступать к Спас-Купеле. Когда из леса показались наконец все русские корпуса, момент для разгрома врага был уже упущен.
Скорее всего, из-за неудачных действий обходных колонн, Кутузов приказал остановить войска Милорадовича, уже начавших на своем левом фланге движение на врага по Старой Калужской дороге из Тарутино в Винково как по учебному плацу. А ведь противник уже отступал и можно ещё было отрезать его отдельные части. Только Орлов-Денисов с казаками преследовал неприятеля до Спас-Купели.
Отступивший туда с основными силами Мюрат укрепил позицию батареями и открыл фронтальный огонь, остановивший русское продвижение. Позже он ушел к Воронову. Тогда как русские полки вечером с песнями и музыкой вернулись в свой лагерь.
В общем, разгрома Мюрата не получилось по причине промахов, как в планировании атаки, так и в нечётком исполнении войсками намеченных задач. Нельзя забывать и о явном нежелании Кутузова ввязываться в большое сражение с неприятелем. Он считал ненужными активные боевые действия в тот момент, когда время уже работало на Россию. Правда, по другим сведениям Кутузов мог получить известия об уже готовящемся отходе Наполеона из Москвы и не желал отдалять войска от лагеря.
Не исключается, что реально в бою с русской стороны поучаствовали 5 (?) тыс. пехоты и 7 (?) тыс. конницы.
Так или иначе, хоть цель Тарутинского боя и не была достигнута полностью, но её результат оказался успешным, и ещё большее значение имел успех для подъёма духа русских войск. Прежде в ходе войны ни в одном сражении у любой из сторон (даже при Бородино) не было такого количества захваченных пушек, как в этом – 36 или 38 (?) орудий. В письме царю Александру I Кутузов сообщает о 2.5 тыс. убитых французах, 1 тыс. пленных, и ещё 500 пленных на следующий день взяли казаки при преследовании. Два генерала Мюрата погибли (Дери и Фишер). На другой день после сражения на русские посты передали письмо от Мюрата с просьбой выдать тело генерала Дери, начальника личной гвардии Мюрата. Просьбу удовлетворить не смогли, так как тело не отыскали. Не исключено, что «лихие» («нечистые на руку») донцы так обобрали убитого генерала, что опознать его было не возможно: a la guerre comme a la guerre, как говорят сами французы…
Свои же потери, ставший после бородинской «виктории» согласно рескрипту Александра I фельдмаршалом, Кутузов оценил, как и полагается победителю и «слуге царю-батюшке», весьма скромно: в 300 убитых и раненых. В тоже время один из крупнейших исследователей той войны русский военный историк М. И. Богданович в своём труде приводит ведомость потерь русской армии, где значатся 1.200 человек (74 убитых, 428 раненых и 700 пропавших без вести). А по надписи на мраморной плите на стене Храма Христа Спасителя русские тогда потеряли убитыми и ранеными 1.183 человека.
За эту викторию Александр I щедро наградил свой командный состав. Кутузов получил золотую шпагу с алмазами и лавровым венком, Беннигсен – алмазные знаки орд. Св. Андрея Первозванного и 100 тыс. рублей, огромные по тем временам деньги. Десятки офицеров и генералов – награды и повышения в звании. Нижние чины, участники боя, получили по 5 рублей на человека.
В тоже время несогласованность на поле боя вызвала обострение давнего конфликта Кутузова и Беннигсена () и привела к удалению последнего из армии.
И последнее, насчет тарутинской «замятни».
Не исключено, что именно бой под Тарутино подтолкнул Наполеона к мысли о необходимости скорейшей ретирады из Москвы. Хотя на самом деле решение об отходе было уже принято императором, он ещё не был уверен, когда его следует начать. Зато теперь после «реприманда неожиданного» с его авангардом, отступление Великой армии в сторону Калуги началось на следующий день после боя.
Таким образом, Тарутинский бой стал знаковой вехой в ходе той войны: произошел переход стратегической инициативы в руки русских.
Основные силы Великой армии французского императора слишком далеко проникли вглубь Святой Руси, чтобы совершенно безболезненно из нее ретироваться.
Над его левым флангом на севере в районе Полоцка зависла армия генерала Витгенштейна: ее хоть и с трудом, но еще сдерживали корпуса маршалов Сен-Сира и Удино.
На правом фланге (вблизи границ российской империи в Белоруссии) обстановка тоже была не из лучших.
Там еще 7 (19) сентября к 3-й армии генерала Тормасова подошла наконец Дунайская армия адмирала Чичагова.
Получив численное превосходство над противником [более 60 тыс. чел. против 40-43-тысячного (?) на тот момент австрийского корпуса Шварценберга] русские пошли в наступление. Австрийский полководец предпочел во время ретироваться, переправился через Западный Буг и по левому берегу реки отступил к Бресту – к границам герцогства Варшавского. Преследуя его, Тормасов получил распоряжение от Александра I о соединении двух армий в одну (Южную) под командованием Чичагова и уехал в штаб-квартиру Главной армии Кутузова.
Несмотря на то, что из Петербурга Чичагову пришел новый план действий, предусматривавший наступление на Минск, он, заняв Брест 30 сентября (12 октября), в течение двух с лишним недель оставался на месте: войска отдыхали. Более того, посланные в рейд на территорию герцогства Варшавского корпуса генерал-лейтената Петра Кирилл. Эссена 3-го и генерал-майора Михаила Леонт. Булатова, потерпели 6 (18) октября поражение на территории Герцогства Варшавского у реки Бялка под местечкомот Шварценберга и Ренье/Рейнье. Бяла-Подляской