Яков Нерсесов – «Свет и Тени» французских маршалов времен эпопеи неуемного «генерала Бонапарта» (Тулон, 1793 – Ватерлоо, 1815): от Бернадота до Мармона (страница 9)
После Марселя полк Бернадотта перебрасывают в Ламбаз. Там произошел бунт и все офицеры оказались изгнаны, но Жан-Поль-Батист в этом демарше не участвовал. Затем был Рошфор, о-в Ре, где Бернадотт заработал еще одну серьезную болезнь – ревматизм, от которой он опять-таки будет страдать до конца жизни, особенно, когда поселится в холодной и морозной Швеции. Потом на фоне революционных событий в армии начались серьезные «внутренние маневры» и Бернадотта дважды «прокатили» на выборах в офицеры полка, переименованного весной 1791 г. из Рояль-ля-Марин в 60-й пехотный.
И все же, 7 февраля 1790 г. (?) Жан Бернадот получил свой первый офицерский чин младшего лейтенанта, а марте 1792 г. он уже – лейтенант и его тут же (в апреле) переводят в 36-й пехотный полк, расквартированный в Сен-Серване в Бретани (северо-запад Франции), а затем в Анжуйский пехполк. Ему 29 лет и он снова уходит в отпуск по болезни. Когда Жан-Поль-Батист возвращается в армию, то французы уже вовсю воюют по всему периметру своих восточных границ против монархических Пруссии и Австрии, жаждавших задушить мятежный Париж – колыбель смуты на Европейском континенте. Вот и лейтенанта Бернадотта с его полком, , оказавшееся в , направляет на северо-восток – в Страсбург, в Рейнскую армию генерала Адама де Кюстина – «кузницу» многих будущих легенд французского оружия эпохи Наполеона Бонапарта. Там он вскоре принимает присягу на верность революции и знакомится со многими революционными генералами.
, именно во времяреволюцииЖан-Поль-Батист Бернадот добавил себе ещё одно имя – (в честь Цезаря); такие «античные» переименования были тогда популярны…
Хотя тогда среди королевских офицеров-дворян началось повальное дезертирство, но сколь амбициозный, столь и осторожный лейтенант Бернадотт не спешит с этим «ретирадным маневром». Он дальновидно остается в войсках: благо появляется много свободных офицерских вакансий, способный и энергичный Жан-Поль-Батист готовится к рывку вверх по служебной лестнице на «мутной волне» революционных перемен. Он знает свое место среди солдат, умеет с ними ладить и держать их в повиновении. В пору революционных перемен многие сколь даровитые, столь и решительные военные, в том числе, и из низов, быстро пошли в гору. Для этого у Бернадотта было все необходимое – он был крепким профессионалом и смелым человеком.
Именно в составе Рейнской армии под сразу ставшую патриотически востребованной «Военную песню» (более известную широкой публике, как «Марсельеза» Клода Руже де Лиля) Ж. П. Б. Бернадотт принимает первое боевое крещение под Рюльцхеймом. Тогда он очень во время выводит свою пехоту из-под удара и командование отмечает его умелые действия, беря на заметку статного, способного воздействовать на других, хладнокровного и расторопного в воинской науке лейтенанта, с орлиным взором и смоляными локонами до плеч.
Дело в том, что если по началу массовый энтузиазм и патриотизм граждан позволял добиваться успеха против хорошо вооруженных и вымуштрованных австро-прусских войск, то вскоре стало ясно, что для ведения затяжных кампаний нужна жесткая дисциплина и субординация. Именно для этого в армии появились комиссары Конвента с неограниченными полномочиями, например, правая рука Максимилиана Робеспьера «великий и ужасный» Антуан Сен-Жюст, прозванный современниками «ангелом смерти». Критериями оценки военных стали только успех и победа. Поражение грозило военачальникам самым гуманным из всех способов казни – обезглавливание с помощью гильотины, как, например, это случилось с бывшим командующим Рейнской армией генералом Кюстином. (Рассказывали, что ее изобретатель Жозеф-Игнас Гильотен убеждал власти, что за всю историю человечества это самый совершенный инструмент для мгновенного и безболезненного отрубания головы!?) Дело дошло до того, что если тот или иной генерал к назначенному часу (!) не делал того, что ему предписывалось, то его ждал эшафот. Наиболее шустрые и прозорливые из генералов не дожидались когда за ними придут для ареста и стремительно «делали ноги» (на современном молодежном сленге – «ударяли по тапкам»), перебегая к врагам.
Несмотря на все усердие, которые проявляет Бернадотт в боях, находясь в рядах Рейнской армии, оно не приносят тех лавров, которых он так жаждал: череда неудач и поражений обрушиваются на «рейнцев». И если некоторые особо одаренные военные смогли даже в такой ситуации стяжать себе лавры, то Бернадотт, в котором все сильнее проглядывает неуемное честолюбие и тщеславие, считает, что он ничего не добьется, находясь в Рейнской армии. Вот он и пишет рапорт о своем переводе поближе к родным местам – в Пиренейскую армию, где положение на театре военных действий выглядело получше, нежели в Германии. Там, как он предполагал, ему удастся, наконец, возвыситься во весь рост. Пока идет бюрократическая волокита, его по волеизъявлении солдат в течение нескольких недель судьбоносного для революционной Франции лета 1793 г. избирают сначала капитаном, потом – подполковником, а затем и полковником. А потом просьбу Бернадотта отклоняют, и ему ничего не остается делать, как продолжать служить в Рейнской армии и в ее рядах ждать своего «звездного» часа.
Тем временем де Кюстина во главе «рейнцев» сменяет генерал Александр де Богарнэ, муж той самой Жозефины, что вскоре «очень быстро и правильно расстелет на кровати генерала Бонапарта» и спустя годы после этого сколь эффектного, столь и эффективного «секс-маневра» войдет в историю Франции, как ее императрица. Богарнэ был не чужд симпатии революции, относился к солдатам по человечески и быстро нашел в обожаемом солдатами Бернадотте того офицера, с которым можно было успешно сражаться с монархической Европой. Но вскоре Бернадотта переводят в… Северную армию, а муж Жозефины, как водилось в ту пору «искрометных решений», быстренько «чихнул в мешок», так тогда шутливо говорили о… гильотинированных.
На передний план выходит Комитет Общественного Спасения и его влиятельный представитель Лазарь Николас Маргерит Карно (1753—1823), который сумел в кратчайший срок выдвинуть на руководящие должности способных генералов, в частности, неполного тезку нашего героя, генерала Жана-Батиста Журдана (1762—1833). Под его началом Бернадотт руководит под Премоном авангардом в качестве бригадного командира, попадает под удар численно превосходящих сил, 7 часов держит круговую оборону и только ночью отходит к своим. Потом Сен-Жюст меняет Журдана на Шарля Пишегрю (1761—1804), на вояку не столь агрессивного и подготовленного, при котором бригадир Бернадотт командует уже целым армейским крылом. В жарком деле с австро-английскими войсками принца Кобурга (.) под Ландреси именно он после убийства французскими солдатами своего генерала Гогэ, выравнивает ситуацию на поле боя. Он останавливает беспорядочно отступавших солдат весьма оригинальным способом: по его команде они вскрывают попавшиеся им по дороге бочки с бренди, «уничтожают» их путем распития и «разгоряченные» разворачивают брошенные пушки против наступающего врага. («Штыковые» 250—350 грамм водки либо иного крепчайшего зелья для поднятия солдат в контратаку применяли во все времена и у всех народов!) Пока ошарашенный неприятель решал, как ему быть при таком неожиданном повороте событий, Бернадотт не только перестроил свою разбитую бригаду, но и, по-львиному «громко огрызаясь» (), отошел к своим, что под силу лишь военным от Бога.
По сути дела тогда своим недюжинным хладнокровием и воинской смекалкой он не только спас своих солдат, но и самого себя, поскольку за потерю бригады ему однозначно по революционным законам того времени грозила гильотина.
И, тем не менее, именно тогда с Жаном-Полем-Батистом Бернадоттом случился некий «казус»!
Рассказывали, что в начале мая 1794 г. в жарком деле близ Гиза расторопного и энергичного полковника Бернадотта заметил только что прибывший из Парижа Сен-Жюст, жесткий и непреклонный комиссар Конвента. Облаченный Комитетом Спасения огромной властью карать и миловать, возвышать и опускать, он высказал пожелание (в его устах равносильное приказу!) немедленно произвести Бернадотта в генералы, причем, Жан—Поль-Батист скромно отказывается от повышения через ступень: дескать, ему «недостает талантов для того, чтобы занимать столь высокий пост»! минуя чин бригадного генерала, сразу в дивизионные генералы!
Разумеется, он явно лукавил! Причина, скорее всего, была иная!
Дальновидный (!) Бернадоттпредпочел быть повышенным в генеральское звание не штатским «в погонах», а вышестоящим «собратом по оружию»! Время показало, что Бернадотт не прогадал!
Во-первых, 9 термидора 1794 г. власть якобинцев была свергнута, а сам Робеспьер, Сен-Жюст и другие его ближайшие сподвижники были казнены и все, кого они стремительно возвысили, оказались под подозрением, за которым поблескивало… лезвие остро заточенной гильотины. Во-вторых, его недюжинная прозорливость не позволила потом никому из его завистливых коллег (среди военных она приобретает гипертрофированные формы поскольку за полководческую славу они платят морем солдатской крови!) упрекнуть Бернадотта за то, что он «паркетный шаркун», а не боевой генерал, заслуживший повышения по представлению людей, «знающих, почем фунт лиха-„пороха“» на поле боя.