Яков Нерсесов – «Свет и Тени» французских маршалов времен эпопеи неуемного «генерала Бонапарта» (Тулон, 1793 – Ватерлоо, 1815): от Бернадота до Мармона (страница 13)

То, что случилось дальше, стало для заносчивого Жана-Поля-Батиста хорошим уроком и заставило его впредь опасаться столь же амбицозного, как и он, корсиканца – уже тогда не подпускавшего никого на пушечный выстрел на своей «Полководческий Олимп». Примечательно, что так поступали все великие полководцы от Александра Македонского до А. В. Суворова.

Одна из интерпретаций случившегося далее гласит, что услышав громогласно-гневную тираду Бернадотта сквозь двери своего кабинета, Бонапарт тут же сам открыл дверь и вышел к «дорогому гостю» с «ангельски-вкрадчивым» выражением лица и с плотно стиснутыми от раздражения губами. (Создалось впечатление будто он намеренно стоял за дверью и очень внимательно слушал реакцию не пускаемого внутрь адъютантом самолюбивого генерала-«рейнца»!? ) Генерал Бонапарт очень вежливо извинился перед генералом Бернадоттом, очень мягко и ласково заметив, что никогда и не помышлял затевать какие-либо церемонии со столь знаменитым соратником, тем более его Бонапарта «правой рукой»! После этой приторно-сладкой тирады, «корсиканский» главнокомандующий Итальянской армии, взял им же самим взвинченного «рейнского» «дружка-наглеца» под локоток и пригласил прогуляться в тиши соседнего парка, дабы посоветоваться о «важных делах в Париже».

Далее началась трагикомедия, если, конечно, брать на веру то, что чаще всего излагается в литературе!

Бонапарт интересовался мнением «правой руки» об их выдающихся соратниках по борьбе с врагами Революции: Массена, Клебере, Гоше и Серюрье. Затем последовала внезапная смена темы. Бонапарт с ученым видом знатока стал задавать «своей правой руке» вопросы, которыми ставил Бернадотта в неловкое положение по причине малого знания тем истории и политики, в частности, принялся обсуждать особенности построения македонской фаланги и римского легиона. Не слишком сведущий в военной теории, Бернадотт тут же сник. А выпускник двух военных учебных заведений (Бриеннского военучилища и  – Парижской военшколы), кадровый военный (поцелованнный богом артиллерист по специальности) Наполеон Бонапарт, как бы, не замечая, созданной им самим неловкости, с упоением продолжал «копать вглубь» каверзной для собеседника темы. Никто не знает, сколько времени коварно-властный корсиканец «преподавал» высшую военную науку хвастливо-амбициозному беарнцу (наваррцу). одной из самых престижных в Европе

… по другой версии наполеоновский экскурс Бернадотту в историю военной тактики прошел в еще более унизительной для самолюбивого беарнца форме и с некоторыми нюансами! На офицерском (генеральском) обеде Наполеон принялся публично, но, как бы, между прочим, выяснять у беарнца-самоучки без классического военного образования, его «компетентное» мнение о структурно-организационных особенностях самых знаменитых тактических построений древности – греко-македонской фаланги и римского легиона. В тоже время, необразованный, но сметливый Бернадотт проглотил все публичные колкости корсиканского «всезнайки» и каждый раз ловко переводил разговоры на нюансы нынешних пехотных построений, где он с несомненным достоинством отстаивал свои «кровью оплаченные» взгляды на современный бой… Правда,

Но зато после того как Наполеон так «мягко и ласково» поставил Бернадотта на место, тот все понял. Он не только плотно засел за книги по военной истории, но после каждой прочитанной главы, обязательно обсуждал ее со своими адъютантами. Время покажет, что Бернадотт был способным учеником.

Другим результатом «непонятки» между Бернадоттом и Бонапартом, спровоцированной последним, стало письмо первого к Баррасу с просьбой немедленно отпустить его из Италии. Дело в том, что его «итальянские коллеги по ремеслу» с раздражением и даже с презрением воспринимали как его самого, так и его, порой, неадекватные в чужих глазах, поступки. В частности, по тем или иным причинам именно тогда (или, все же, раньше?) его вызвал на дуэль генерал Брюн, а того поддержал самый известный в армейской среде бретер и дуэлянт Ожеро – один из признанных классиков фехтования той поры. Правда, поединок так и не состоялся, поскольку Бонапарт, узнав об этом, запретил ее. Амбициозный беарнец просит назначить его на другие театры военных действий: на Корфу, в Реюньон и даже в Португалию, но только не в так называемую «Английскую армию» Бонапарта, который в ту пору планировал вторжение на Британские острова. Бернадотт умел скрывать свои обиды, но никогда их не забывал.

Так или иначе, но генералу Бонапарту генерал Бернадотт отправил дружеское письмо, полное благодарности за предоставленную честь сражаться под его началом. Так бывает или, вернее сказать, так принято поступать, когда люди не хотят иметь друг с другом дела, но и не хотят ссориться. Впрочем, истинные причины такого «маневра» остались «за семью печатями».

Бернадотт рассчитывал, что его назначат на Ионические острова, но не сложилось. Не получились и другие «комбинации», в частности, возглавить войска в… Италии, т.е. вместо генерала Бонапарта! И тогда Директория предложила Жану-Полю-Батисту совершенно иное амплуа: сменить острую шпагу военного на отточенное перо дипломата… в Вене!

… ходили слухи, что такому «реприманду неожиданному» в немалой степени опять-таки поспособствовал его… «старый недруг» Наполеон!? После всем памятной «встречи двух друзей» крайне амбициозный генерал Бонапарт предпочел убрать «наглого неуча» из армии с глаз долой. Невероятная напористость и повышенное честолюбие Бернадотта не на шутку его встревожили. Не хотел недавний триумфатор Итальянской кампании, чтобы на его месте в Италии оказался командующим генерал Бернадотт, что грозило бы непредсказуемостью для очень далеко идущих планов Наполеона – планов диктатора. Видя в нем своего соперника в борьбе за власть в Париже, Бонапарт вовсю расхвалил Директории… дипломатические способности Бернадотта. И с его подачи норовистого и самонадеянного вояку-самоучку отправили послом в побежденную Австрию… Между прочим,

Бернадот соблазнился перспективой прославиться теперь уже на политической арене, заняв один из ответственнейших дипломатических постов, ибо «Вена была в то время полюсом, вокруг которого вращалась вся европейская политика…». Помимо этого его могло привлечь и довольно солидное жалованье – 144 тыс. франков. Причем он сразу же получил половину ежегодной суммы плюс 12 тыс. франков на дорожные расходы.

Не исключено, что приложил свою руку к назначению популярного генерала неопытным послом в Вену и «хитрейший из хитрейших» в области интриги той поры епископ Отенский Шарль-Морис де Талейран-Перигор (1754—1838). Фигуру эту в истории Франции конца XVIII – первой четверти XIX вв. принято считать исключительно влиятельной, эдаким «серым кардиналом» подковерных комбинаций, которого сам Наполеон «величал» лучшим плутом среди всех министров того времени. Есть и несколько иные прозвища у этого «колченого дьявола в сутане», например Впрочем, в политике не бывает маленьких подонков. Правда, это всего лишь «оценочное» суждение. Большой Подонок Большой Политики.

Так вот, этот «плут из плутов» знал, что делал, когда назначил Бернадотту очень высокую зарплату – 144 тыс. франков в год «плюс» 72 тыс. франков «подъемных» (впрочем, есть и иные данные о «подсластилях» амбициозного беарнца), чем в определенной мере развеял некоторые сомнения наваррца в необходимости столь кардинальной трансформации. (, но, пораскинув мозгами, с учетом финансового содержания, согласился.) 1 А ведь узнав о том, что его отсылают на дипломатическую работу, Бернадот по началу отказался от этого поста

1 января 1798 г. он уже полномочный посол Франции в Вене.

Получив свое назначение, он, даже не дожидаясь дипломатического паспорта, двинулся прямиком в Вену. Здесь явно сыграло в очередной раз его самомнение, нежели неопытность в дипломатических делах: на его взгляд, раз он получил назначение, то его должны были пропускать на всех пограничных пунктах. Естественно, без соответствующих документов, он был остановлен на границе австрийским патрулем. Бернадотт был разгневан таким неуважением к французскому послу и заявил, что если его не пропустят дальше, он расценит это как объявление войны Франции. Эти угрозы так подействовали на австрийских пограничников (напомним, что Австрия только-только проиграла Франции войну!), что, не желая осложнять ситуацию, они подняли пограничные шлагбаумы. Так безродный Бернадотт, «накачанный» хитроумнейшим аристократом Шарлем-Морисом де Талейраном, без паспорта и верительных грамот (!) прорвался через австрийские пограничные кордоны и его «диппоезд» из трех замызганных грязью карет с бешеной скоростью помчался по чистейшим мостовым австрийской столицы. Магистром Интриги

Прибыв в Вену 8 февраля 1798 г., он обосновался в бывшем дворце князя Лихтенштейна, находившемся в нескольких сотнях метров от резиденции австрийского императора. 27 февраля он вручил свои верительные грамоты канцлеру Францу Тугуту, а 2 марта был принят самим императором.

Интересно, что нашему беарнскому герою было рекомендовано проводить «наступательную» жесткую линию в отношении австрийцев. Директория требовала, чтобы Бернадот любыми средствами добивался отставки барона Тугута со своего поста и вел диалоги со всеми, особенно с политиками, исключительно с позиции силы. В общем, следовало особо с имперским двором не церемониться и всячески подчеркивать превосходство молодой французской республики над побежденной ею монархической, дряхлеющей час от часу, австрийской «старушкой-шлюшкой». Тем более, что совсем недавно французы гильотинировали одну из ее принцесс, правда, заодно с ее мужем – французским королем. Директория посчитала, что именно «солдат-генерал» жестко покажет венскому двору, что и в дипломатии можно и нужно уметь «наматывать на свои штыки… вражеские кишки»!