Яков Морозевич – Почти доказано (страница 8)
Или кто-то уничтожил компанию, чтобы уничтожить след,
Или сама компания была частью схемы, и ей нельзя было доверять.
В обоих случаях блокнот становился не просто тетрадью с записями. А последним документом, в котором правда ещё не была стерта.
Экран ноутбука мигнул.
Майкл вздрогнул. Но это был просто сбой подсветки. Батарея на 10%.
Он закрыл файл, зашифровал копию, выключил ноут. На часах – 23:41.
Он пошёл к кровати, лёг, не раздеваясь. Света не было. Звонков – тоже. Но в темноте он почти слышал, как кто-то, где-то, щёлкает мышью.
Открывает его копии. Читает между строк.
Редакция выглядела так, как будто смерть в ней – привычное дело. Никаких цветов. Никаких чёрных лент. Только слегка приглушённые голоса, пустой стол и постоянный писк копировальных машин, проглатывающих страницы чужих жизней.
Майкл появился без звонка. Он не любил звонить заранее, особенно туда, где могли уже начать "редактировать правду".
На стойке ресепшн его снова встретила та же девушка с затянутой улыбкой. Но теперь он не подошёл к редактору. Он свернул вправо, в отдел архивов – куда не любят заглядывать те, кто живёт текстом, а не его историей.
Там, за коробками и стеллажами, сидел мужчина в кардигане с серьёзным лицом. Очки с толстой оправой. На бейдже – «Ленни. Архивист».
– Добрый день, – сказал Майкл. – Я работаю по делу Эмили. Хотел бы посмотреть, где именно она оставляла черновики.
Ленни покосился вверх, будто проверяя, нет ли камеры, а затем заговорил вполголоса:
– Там, где она работала официально, вы уже были. Но был и второй стол. Не совсем по регламенту.
– Где?
– Техническое помещение. Бывший серверный склад. Она его переоборудовала под «комнату для раздумий». Хранила там старые блокноты. Никто не возражал. Редактор знал, но делал вид, что не знает.
– Доступ?
– По внутреннему ключу. Есть у старших. Или… у уборщиков.
Майкл понял. Без лишних слов вытащил из бумажника пятидесятидолларовую купюру и сунул её под коробку с архивными отчётами. Ленни кивнул, не глядя.
– Задний коридор. Дверь без опознавательных знаков. Если там кто-то сейчас – ты этого не видел.
Помещение было холодным, пахло старыми проводами, плесенью и кофе, который давно испарился, оставив только кислотный след в воздухе.
Стол – обычный, офисный, пластиковый, в одном углу – чашка с надписью
Майкл провёл пальцем – и увидел чёткий контур прямоугольника. Размер – как у плотного, обтянутого тканью блокнота. Возможно, с застёжкой.
Он обошёл стол. Стул сдвинут не назад, а вбок. Так двигают, когда встают резко.
На полу – пара следов от ботинок. Мужские. Не офисные. Грязь ещё не просохла полностью. Кто-то был здесь меньше суток назад.
Майкл замер. Он не был один. Не здесь. Не в этом деле. И, возможно, не с самого начала.
Он открыл нижний ящик. Пусто.
В верхнем – пара ручек, старая флешка, и фотография: Эмили на фоне какого-то помещения с табличкой “Lindholm Labs”. Внизу – надпись от руки:
Он забрал фото. Затем – вытащил флешку.Проверит позже. Без Wi-Fi. Без риска.
Он уже собирался выйти, как вдруг… остановился.
В воздухе – лёгкий запах. Почти незаметный. Парфюм. Но не женский. Мужской.
Свежий. С дорогой базой. Возможно, синтетический мускус, тот, что оставляет запах даже на металле.
Он вышел и медленно закрыл дверь. Ни одного звука.
Теперь он знал: кто-то приходил за блокнотом.
Но, возможно, не нашёл всё.
Глава 3: Труп в Трайбеке
Квартира Эмили Фостер находилась в элитной новостройке на углу Чёрч и Чамберс-стрит. Дом с охраной, лифтами с карточками и консьержем, который даже не пытался скрыть, что следит за каждым шагом.
– Вы с прокуратуры? – спросил он, глядя на удостоверение.
– Хуже, – ответил Майкл. – С защиты.
Временный допуск на осмотр был одобрен по запросу судьи. Всё строго – 30 минут, под присмотром. Без съёмки. Без прикосновений.
– Пятнадцатый этаж, – сказал охранник. – 1502. Вам откроет патрульный. И, эй… – Он слегка понизил голос. – Если вы меня спросите… я не верю, что этот парень её убил.
– Почему?
– Потому что у него в глазах страх. А у настоящих убийц – только пустота.
Лифт поднялся плавно, беззвучно, как будто знал, кого везёт. Дверь открыл молодой патрульный – бледный, с мешками под глазами и без особого желания спорить.
– Я здесь, потому что так надо, – сказал он. – Камеры не включены. Если не будете трогать вещи – вопросов не будет.
Майкл кивнул.
– Мне нужно осмотреть всё глазами, не руками.
– Глаза – не улика, – пробормотал тот и отступил.
Квартира была просторной, светлой, минималистичной. Белые стены. Деревянный пол. Полки с книгами – вперемешку с вырезками из газет, аккуратно сложенными. На подоконнике – мёртвый суккулент. На кофейном столике – только кружка и тонкая полоска пыли вокруг неё.
Вот что бросилось в глаза сразу: – ничего не было двойным. Один стул. Одна чашка. Одна вилка в раковине. Жила как будто только для себя.
Майкл прошёл на кухню. Здесь стояла та самая полка, где, по протоколу, нашли нож с отпечатками Игоря. Он осмотрел полку. Следы пыли были стерты неровно. Как будто кто-то вытирал рукой, но не знал, где именно лежал нож.
Это была неуверенная чистка. Не уборка, а инсценировка чистоты.
Он присел рядом с обеденным столом. Потрогал нижнюю часть – там, где обычно крепят скрытые диктофоны. Ничего.
Но в углу комнаты стоял шкаф с книгами. Открытые полки, сверху – закрытая секция. Металлическая ручка. Он не трогал её. Но посмотрел – и заметил: на лакированной поверхности – пыль. Почти везде.
Кроме прямоугольного следа.
Коробка. Примерно 30 на 20 сантиметров. Её недавно убрали. И не поставили ничего вместо.
Значит – забрали. Значит, кто-то был здесь после полиции. Или до. Или между визитами.
Он сделал шаг назад. Потянулся к полке с бумагами. Бумаг не было. Только обрывок бумажной ленты с логотипом "GreenStation Storage". Хранилище. Склад. Необычное место для журналистки. Особенно – живущей с минимумом вещей.
И запах. Он почувствовал его, как только вошёл в спальню. Тот самый. Тот, что он уже ощущал в «редакционной кладовке». Тот же парфюм. Синтетический, стойкий, необычно нейтральный – как будто его выбирали, чтобы не запоминался.
И теперь он был здесь, в её личной комнате.
Он подошёл к окну. Внизу – машины, люди, обычный Манхэттен. Но за стеклом – кто-то уже побывал. Кто-то, кто знал, что искать. Кто-то, кто не боялся камеры. Потому что камер не было.
На выходе он сказал патрульному:
– Кто-нибудь ещё приходил сюда за последние два дня?
– Нет. Только следователь Хоскинс. На повторную проверку.