Яков Миркин – Деньги и знаменитости. Выбираем личную финансовую модель (страница 1)
Яков Миркин
Деньги и знаменитости. Выбираем личную финансовую модель
Форзац и нахзац – Б. М. Кустодиев. Обед у Троекурова. Иллюстрация к повести А. С. Пушкина «Дубровский». 1919. В кн.: А. С. Пушкин. Дубровский. Москва – Ленинград: Государственное издательство детской литературы, 1946. С. 45.
© Миркин Я. М., текст, подбор иллюстраций, 2025
© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025
Азбука Бизнес®
Воинов Вс. Б. Кустодиев. Ленинград: Госиздат, 1926. С. 81.
Предисловие
У каждого из нас свой характер. Каков характер, такова и денежная судьба, наша личная денежная модель. Чаще всего она одна и та же всю жизнь. Кому назначено плыть в бедности, тот и плывет. И наоборот.
Но мы можем меняться. Мы можем пользоваться чужим опытом. Поэтому эта книга полна историй о том, как люди (они все нам известны, это знаменитые имена) строили, чаще всего бессознательно, денежные модели своей жизни. И были счастливы (хотя бы в этом) – или наоборот.
Эти истории – как сказки на ночь, как «Тысяча и одна ночь». Но они строго документальны, основаны на дневниках и письмах. Написаны так, чтобы мы могли оттолкнуться от чужих судеб в наших собственных размышлениях. Как лучше устроить свою денежную жизнь? Как нам стать свободней и состоятельней в деньгах – и значит, во всем остальном? Как изменить свою денежную модель, чтобы стало лучше жить?
Истории писались для вашего удовольствия. Хотелось развлечь вас – и послужить всем тем, кто умен, внутренне свободен, находится в поиске.
Есть ли связь с другими моими книгами? Да, конечно. Особенно с «Правилами бессмысленного финансового поведения». Мои книги основаны на том же принципе – рассказать десятки историй. У каждого из нас есть люди – «аналоги» в прошлом (характер, модель поведения). Чаще всего они – известные имена. Можно посмотреть на себя со стороны, оттолкнуться от них, решить, как быть дальше.
Пусть эта книга служит вам и вашим близким верой и правдой. Пусть принесет удовольствие. Она писалась с утра до вечера, и даже по ночам, именно для этого.
Книга в книге
Вы открыли «Книгу в книге». Она – из нескольких десятков иллюстраций, рисунков двух великолепных художников – англичанина Обри Бёрдслея (Aubrey Beardsley) и русского Сергея Чехонина. Что между ними общего? Они – люди одного времени, Бёрдслей старше всего на 6 лет. Их мир – фантазия. Их линии, черно-белые – запутанны, хотя и совершенны. Их женщины и цветы – прекрасны. Их техника – стремительна и прихотлива, так, что спрашиваешь себя: «А как это возможно – так писать?»
Эфрос А., Пунин Н. С. Чехонин. Москва – Петроград: Государственное издательство, 1924. С. 78.
Жизни Бёрдслея и Чехонина на переломе XIX–XX веков – прозрачны. О них написаны книги (абсолютно доступны). Сколько хочешь ударов судьбы, приходящихся по сердцу! Чертовщина, ангелы, театр – не без этого. И еще – взгляд исподлобья, взгляд туманный, взгляд с небес. Короче говоря, без них, без этих двух имен, – не получится. Их искусство сидит под кожей. Ну что делать, никак нельзя!
Что ж, приглашаю. Книга открыта.
Есть мечта, чтобы вам было в ней удобно.
Она подчинена искусству читать, видеть и еще, как наяву, слышать и ощущать.
Глава 1
Как тянуть лямку. Рецепты от знаменитых
Деньги Пушкина[1]
Деньги Пушкина? Женился в 1831 г., ушел в 1837-м. Шесть лет – в бегах, всегда в поисках денег, вечно в попытках ужиться с властью, чтобы накормить семью. Это какой-то другой Пушкин, подозрительно смахивающий на нас. Закладывал бриллианты жены (это не мы), вещи закладывал, пытался лично управлять имением (это тоже не мы), основывал газету, альманах, журнал – как проекты, под платную подписку. Одалживался бесконечно, пытал казну, точнее, императора, на предмет государственных ссуд (и получал их) и, самое главное, писал, чтобы заработать на жизнь. Писал!
Эфрос А., Пунин Н. С. Чехонин. Москва – Петроград: Государственное издательство, 1924. С. 103.
«Государь, удостоив принять меня на службу, милостиво назначил мне 5000 жалованья. Эта сумма громадна, и, однако, ее не хватает для жизни в Петербурге. Я должен тратить здесь 25 000 и притом платить все долги, устраивать семейные дела и, наконец, иметь свободное время для своих занятий»[2]. Мы помним, что это были за занятия. Они дарят нам наслаждение. Из-за них мы так преклоняемся перед русским языком. И из-за них уверены: русская литература божественна.
Как хочется превзойти Пушкина! Но вряд ли нам удастся заложить своих крестьян. «Через несколько дней я женюсь: …заложил я моих 200 душ, взял 38 000 – и вот им распределение: 11 000 теще, которая непременно хотела, чтоб дочь ее была с приданым… Остается 17 000 на обзаведение и житие годичное…»[3]
«Мои души» – заложить или продать? Дать их в приданое? Нам не придется. Можно продать свою душу, на нее всегда найдется рынок. Особенно сейчас. Не делайте этого даже в самые сложные времена!
«Взять жену без состояния – я в состоянии, но входить в долги для ее тряпок – я не в состоянии»[4].
Так шутить и мы в состоянии, если, конечно, рассчитываем «финансовые модели» наших семей. Точно так же, как и камер-юнкер Пушкин, оставивший нам в собрании сочинений смету расходов на год.
Итак, он живет в Петербурге (жена при дворе): 25–30 тыс. руб. – потребность в деньгах на год (1 руб. равен примерно 2000 руб. сегодняшним); 6000 руб. – квартира; 4000 руб. – лошади; 4800 руб. – кухня. Платья, театр – 4000 руб. Всякое разное – 12 000 руб. Итого (округлил) – 30 тыс. руб. в год (июнь–июль 1835)[5]. Еще и долги – личные, брата, имения. Сестры жены, жившие с 1834 г. у Пушкиных в Петербурге. Их нужно было выдать замуж. Письмо жене 21 сентября 1835 г.: «…О чем я думаю? Вот о чем: чем нам жить будет? Отец не оставит мне имения: он его уже половину промотал; Ваше имение на волоске от погибели. Царь не позволяет мне ни записаться в помещики, ни в журналисты. Писать книги для денег, видит бог, не могу. У нас ни гроша верного дохода, а верного расхода 30 000»[6].
Кстати, в вашем доме есть смета? Готовы создать бессмертное сочинение: доходы на год вперед, их источники, расходы по статьям? И спросить себя: «Как я покрою дефицит?»
Готовы в течение года считать доходы/расходы своей семьи? Создать «домашний офис»? Семейное «казначейство», чтобы управлять деньгами на денежном рынке?
Смешно? Состоятельному человеку или тому, кто готов быть состоятельным, совсем не смешно.
Придется. Никуда не денешься.
Приходится заставлять себя делать это. Кажется напрасной тратой времени. Времени бесконечно жаль.
Но приходится – иначе не выжить во времена великих перемен.
«Я деньги мало люблю – но уважаю в них единственный способ благопристойной независимости»[7]. Нам стоит повторить это сто тысяч раз. Свобода, независимость, делай все, что можешь, чтобы найти работу и у семьи были хлеб, тепло и молоко.
«Деньги – это грязь». Очень распространенная идея в России. Привычка легко тратить – сплошь и рядом. В трудах добыть денежный металл – и пустить его по воздуху. Веером.
Что из этого? Денежное рабство в будущем.
Его проекты – «История Пугачевского бунта» (1834), журнал «Современник» (1836) – убыточны. Масса долгов по векселям. Когда был убит, «в доме Пушкина нашлось всего-навсего триста рублей»[8]. Хоронили Пушкина за счет графа Строганова (родственника по теще).
Если бы кто-то мог изобразить, как разные желания в семье, разные модели жизни приводят ее к финансовой катастрофе, лучшего примера не найти. Не затворник, не святой писатель, ищущий истин подальше от столиц, – по принуждению светский, служащий человек из Петербурга, находящийся в низких чинах, допущенный в большой свет ради обласканной всеми супруги, желающей – несмотря на пять беременностей и четверых детей – блестящей молодости. С катастрофически растущими долгами.
Вот записка императора, когда Пушкин погиб: «1. Заплатить долги. 2. Заложенное имение отца очистить от долга. 3. Вдове пенсион и дочери по замужество. 4. Сыновей в пажи и по 1500 р. на воспитание каждого по вступление на службу. 5. Сочинение издать на казенный счет в пользу вдовы и детей. 6. Единовременно 10 т.»[9].
Сколько долгов за почти 6 лет семейной жизни? Выплачено их на 139 тыс. руб., в том числе казенного долга – 43,3 тыс. руб., частным лицам – 95,7 тыс. руб.[10] Пенсионы вдове до замужества – 5 тыс. руб. в год, детям – по 1,5 тыс. руб.[11] 10 тыс. – сразу, лично вдове. Еще 50 тыс. руб. на издание собрания сочинений – в пользу семьи[12].
Что сказать? Не у всех есть Строганов. И вряд ли найдется император, чтобы заплатить наши долги. От «финансовой модели» семьи никуда не денешься. Нам придется ее считать. Пусть каждый из нас управляет имуществом семьи с такой искусностью, так добывает проекты и работы, чтобы никто из семьи, никогда и ни при каких обстоятельствах не смог воскликнуть: «Сжальтесь над моей нуждой!»
За долгами Пушкина, чтобы их погасить, а также за деньгами его семье, чтобы выжила, была учреждена опека (опекунский совет)[13].
Объявили: все, кому Пушкин должен, несите счета, копии «заборных книжек», заемные письма и т. п. Их набралось на 95,7 тыс. руб.
Как дошли до жизни такой? Как и наша обычная, городская семья, когда живет бессчетно. Покрывает долги долгами. Пытается не думать о том, что впереди. Есть и пить, антураж – не снижая темпы. Пусть они – те, кому должен, – ходят за мной, а не я за ними.