Яков Гринберг – Игры с табу. Когда эксперимент выходит за пределы разумного, невозможно сохранить хладнокровие (страница 5)

На следующий день неведомая науке эпидемия охватила лабораторию, выбив из активного состояния практически весь ее личный состав. Один за другим сотрудники звонили и объявляли, что выйти на работу не смогут по причине болезни. Остались доктор Воллис, который, проходя в свой кабинет, старался даже не смотреть в сторону вольера, неутомимая Эмилия, практически не отходившая от крыс, и еще один парень, младший лаборант Рауль, которому, по его собственному выражению, было все по фигу.

Доктор Воллис не возмущался и не протестовал против фактически бегства сотрудников, он понимал их. Сидя в одиночестве в своем кабинете, он не мог заставить себя подойти к вольеру и увидеть практическое воплощение собственного замысла, только Эмилия поддерживала его, периодически забегала и, сознательно опуская эмоциональную часть, рассказывала о подробностях текущего поведения крыс. Доктор Воллис и Эмилия вели себя, как заговорщики, весь мир, казалось, ополчился против них, зато они, как сумасшедшие, с пугающей безрассудностью, бросались друг к другу в объятья сразу после окончания работы, когда Рауль уходил домой, срывали одежды и прямо в кабинете Гарри стонали от любовного экстаза, доводя себя до исступления. Эта незаконная, тайная, порочная связь между заведующим лабораторией и молодой аспиранткой стала неотъемлемой частью их теперешней жизни.

Доктор Воллис оказался между двух огней: с одной стороны, вхождение в запретную зону познания табу, этот безумный, пугающий людей эксперимент, а с другой – страсть, секс до самозабвения, в нарушение всех норм и приличий. Обе стороны этой медали, все дальше и дальше отдалявшие его от нормальной жизни, которой он еще совсем недавно беспечно жил, стали для него текущей реальностью. Для его жены, Поллет, при таком положении, не было места, она ушла на периферию сознания. Гарри уже не имел ни желания, ни моральных сил и нервов на какие-то объяснения, выяснения отношений, притворство. Светская жизнь, общественные приличия, на фоне бьющихся в истерике крыс и ежедневной инъекции любовного дурмана, выглядели ненужными и более не волновали его. Они перестали ходить в гости, развлекаться, никого не принимали дома, практически прекратили всякое общение со знакомыми и друзьями, да и отношения между собой свели к минимуму.

На двенадцатый день эксперимента статистика нарушений резко снизилась. Если раньше было сто двадцать – сто тридцать включений напряжения в день, то теперь стало около пятидесяти, то есть снижение более чем в два раза. На тринадцатый день было зафиксировано пятнадцать нарушений, потом три – и все, больше крысы за красную черту не заходили. Они поняли! Две недели потребовалось на то, чтоб вдолбить эту истину в их примитивные головы. Эмилия была счастлива. День проходил за днем, но к красной черте запретной зоны крысы не подходили. Первый этап эксперимента был успешно завершен. Запрет сформирован. После чего доктор Воллис наконец выбрался из своего убежища и впервые с момента заселения вольера подошел вплотную посмотреть на жизнь своих подопытных страдальцев. Все спокойно, крысы занимались своими крысиными делами и, казалось, забыли обо всем, что происходило совсем недавно, однако это было не так, ведь к горке никто из них не подходил, ни случайно, ни намеренно. Красная черта из условного символа границы превратилась в настоящий крысиный запрет, табу.

Это была большая научная победа, доктор Воллис смог осуществить то, что еще никто никогда не делал. Он начал подумывать, что пора обзвонить сотрудников, сообщить им полученные результаты и тем самым косвенно пригласить вернуться на работу в лабораторию, ведь никакого ущерба для их нервов больше нет и не предвидится, крысы ведут себя идеально, однако решил, на всякий случай, подождать до следующего этапа. После контрольного периода, во время которого не было зафиксировано ни одного нарушения, доктор Воллис принял решение приступить ко второму этапу эксперимента.

Часть крысиной семьи, которая до определенного времени содержалась в отдельной клетке и не испытала на своей шкуре «прелестей» шокового обучения с применением электрического тока, была снабжена текущими номерами, индексом два и запущена в вольер к своим родственникам. Новую группу крысы с индексом один встретили настороженно, тщательно обнюхали, и только убедившись в кровной связи с остальной популяцией, приняли в свою крысиную семью как равноправных братьев, без всяких эксцессов. Это было крайне важно для эксперимента, так как при раздельном содержании двух групп подопытных в течение довольно длительного времени мог возникнуть эффект отторжения, неузнавания своей родни, что гарантированно привело бы к междоусобной войне до полного истребления слабейшей стороны. Таков закон внутривидового выживания крыс в ограниченном пространстве, – в вольере есть место только для одной семьи. В случае конфликта от второго этапа исследований пришлось бы вообще отказаться, так что сообщение о мирном объединении двух крысиных групп доктор Воллис принял с радостью и внутренним облегчением. Теперь можно будет понаблюдать, как крысы с индексом один будут взаимодействовать с крысами с индексом два в вопросе перехода красной черты. Смогут ли они предать свои знания, опыт новичкам? Как они это смогут сделать? Или статистика нарушений границы для крыс с индексом два будет такая же, как с индексом один, то есть опять начнутся бесконечные разряды тока, судороги и жалобный писк? Причем страдать будут и те, кто уже давно понял, что такое запрет и каковы последствия его нарушения, – крысы с индексом один.

«Очень интересно, как будут развиваться события дальше», – подумал доктор Воллис и посмотрел на Эмилию, они уже давно перешли ту грань, где возможно что-либо прогнозировать. Эксперимент стал напоминать захватывающее путешествие в «terra incognito», где на каждом шагу поджидает неожиданность или опасность. Однако то, что произошло в вольере, заставило доктора Воллиса, образно говоря, раскрыть рот от удивления. Драматические сцены жестокой и скорой расправы над крысами с индексом два начали возникать, когда какой-нибудь новичок пытался приблизиться к красной черте. Старожилы, крысы с индексом один, яростно нападали на него без всякого предупреждения, нещадно кусали и отгоняли прочь. Затем мир и гармония в вольере восстанавливались, никто нарушителя не преследовал, не мстил. Инцидент был исчерпан, и крысы безмятежно продолжали свои обычные дела до нового сигнала тревоги: новичок идет к границе. Короткая, неравная схватка – и крыса с индексом два бежит, иногда окровавленная и хромающая, в другую сторону.

– Потрясающе! – воскликнул доктор Воллис в сильном волнении. – Это уже настоящая, сформированная цивилизация. Крысы с опытом начали выполнять наши функции, вернее, набор превентивных действий по охране границы, они не хотят получать болезненные токовые удары и поэтому несут добровольную пограничную службу. «Нарушитель не пройдет!» – теперь лозунг крыс из первого поколения. Это просто фантастика! Лично я бы в это никогда не поверил, – подытожил он, снимая сцену расправы над крысой из второго поколения, которая имела неосторожность приблизиться к красной черте, на видеокамеру.

Причем нужно отметить, что крысам с индексом один каким-то образом удалось достичь стопроцентного результата, они намертво перекрыли границу, перехода красной черты и, соответственно, включения тока не было зафиксировано ни разу. Дело было поставлено капитально, передача информации велась методом наглядной агитации, так что покусанные и отогнанные крысы с индексом два на своей шкуре усваивали новую для них истину и к красной черте больше не приближались. Уже через несколько дней среди новой группы вообще не наблюдалось желающих проверить возможность выхода на волю, и жизнь в вольере вновь стала тихой.

Такого наука еще не знала. Доктор Воллис представил себе лица коллег, да что там коллеги, весь научный мир будет потрясен. Открытие фундаментального масштаба. Наблюдалось цивилизованное поведение крыс не на основании врожденных или приобретенных рефлексов, а на основании полученной и творчески переработанной информации. Они, крысы первого поколения с индексом один, не только сами усвоили категорию запрета, но и смогли применить свои знания для защиты самих себя от болезненного наказания, то есть передать свое знание о запрете крысам второго поколения с индексом два. Это переворот в науке о физиологии животных. За исследование такого уровня можно Нобелевскую премию получить. Что касается Эмилии, то она просто светилась от счастья. Первая в жизни серьезная работа в науке – и такие потрясающие результаты. Какие горизонты открываются в социальной психологии, и происходит это все на ее глазах, никто еще такого не видел.

Оставался последний, заключительный этап. Постепенно из вольера нужно было удалить всех крыс первого поколения, всех, кто на себе испытал действие электрического разряда, всех носителей первичной информации, всех, кто знал о красной черте не понаслышке, а через страдания и боль. Неплохо было бы подождать приплод и через некоторое время удалить также второе поколение, которому объяснили, что и как, вот тогда возникнет ситуация чистого опыта, когда уже никто из обитателей вольера не будет понимать, что происходит при переходе красной черты и почему этого не стоит делать.