Яков Гордин – Пусть каждый исполнит свой долг (страница 27)
Трое суток шведские полки стояли в снегах, ожидая подхода русских. Наконец дозоры донесли, что Голицын приближается.
Армфельд выстроил войска так, чтобы перекрыть и дорогу и реку. Ведь по замерзшей реке двигаться в лесах удобнее, чем по узкой дороге.
Но Голицын не собирался атаковать в лоб. Он хотел не просто выиграть бой, но уничтожить врага. Для этого ему надо было отрезать шведам пути отступления.
Русские колонны — левая пехотная, правая конная — рано утром 19 февраля двинулись в сторону Лаппалы. Но, не доходя 1,5 версты до позиций Армфельда, Голицын вывел батальоны и эскадроны на правый берег реки и глубоким обходом повел во фланг и тыл шведам. На реке были оставлены 3 драгунских полка и казаки — прикрывать обоз.
Путь русских батальонов и эскадронов лежал среди скал, по замерзшим болотам и чащам. Огромные сугробы вставали выше человеческого роста. Медленно, но неуклонно солдаты шли за своим генералом. Голицын, высокий, худой, ехал на выносливой казацкой лошади. Щеки его, как у большинства солдат, были обморожены, а длинные светлые усы обледенели. Мороз стоял трескучий.
Шведская разведка донесла Армфельду о русском маневре очень поздно. Он быстро отвел свои войска на левый берег и начал их перестраивать.
Вскоре из леса на противоположной стороне поляны показались первые русские роты.
Шведская артиллерия открыла огонь. Но пушек у шведов было мало. Особого рвения артиллеристы не проявляли. И когда Голицын выдвинул вперед свои орудия, шведская артиллерия и вовсе замолчала. Она сделала всего 64 выстрела.
За это время Голицын успел построить свои войска для боя.
В первой линии встали 5 батальонов пехоты, во второй — 3 батальона. По принятым в то время правилам на флангах должна была стоять конница, а артиллерия рассредоточиться по всему фронту.
Голицын — истинный ученик Петра — все сделал «не по правилам». Он расставил войска так, как того требовали условия, а не военная наука.
Пушки он собрал на флангах. Конницу в эскадронных колоннах поставил позади пехоты в шахматном порядке. Любой эскадрон в случае надобности мог быстро выдвинуться вперед.
Военная наука того времени требовала построения в две линии, а Голицын построил свой корпус в четыре. Он понимал, что Армфельд будет стараться сбить его с позиции и оттеснить в леса и болота. Другого пути для отступления не было. А в лесах не очень-то сохранишь боевой порядок, не очень-то сможешь отбивать атаки преследователей. Для Армфельда был только один выход — опрокинуть русских. Иначе ему грозила полная гибель. Ведь Голицын своим маневром прижал его тылом к поросшим густым лесом скалам. Правый фланг шведов был теперь открыт для атаки по реке — там стояли драгуны и казаки, прикрывавшие обоз. А левый фланг упирался в лес. Отступать организованно в случае поражения Армфельд не мог.
Чтобы не дать шведам прорвать свой боевой порядок или опрокинуть его, Голицын и построил войска в четыре линии. Это было глубокое, мощное построение.
Около полудня шведы пошли вперед, перешли реку. Все передвижения и шведов и русских в тот день совершались медленно — по колено, а то и по пояс в снегу. Подойдя к русским на расстояние ружейного выстрела, неприятельская пехота открыла огонь. «Сколько воевал, а такого сильного огня не видел!» — говорил потом Голицын.
Шведы стреляли и шли вперед. Подпустив их поближе, русская пехота дала залп. Но ряды русских батальонов первой линии уже сильно поредели — шведы были хорошие стрелки.
Армфельд решил, что пришло время для решительного удара. Правое крыло его пехоты бросилось в штыки. Русские батальоны подались, но во фланг атакующим пошли два драгунских эскадрона.
Шведы откатились.
Армфельд тут же бросил вперед два эскадрона и финское ополчение. Дважды атакуя в одном и том же месте, шведы плотно утрамбовали снег перед русским фронтом, затратив на это много сил. И теперь русские пошли в контратаку по этому утрамбованному снегу.
Кавалеристы и необученные, плохо вооруженные финны не выдержали ответного удара и побежали. С левого и правого русских флангов стали разворачиваться драгуны и охватывать противника. Их поддержала сосредоточенная на флангах артиллерия…
Голицын отдал приказ — и по реке в тыл Армфельду, дробя копытами лед, галопом пошли свежие драгунские полки и казацкие сотни.
Большинство шведской конницы, командир которой генерал Ла-Барр не одобрял действий Армфельда, ускакало, не приняв боя.
А с пехотой случилось то, чего так боялся шведский генерал, — ее оттеснили в лес, в глубокие снега, где она оказалась беспомощна.
Бригадир Чекин со своими драгунами около двух верст гнал и рубил бегущего противника. Но и драгунские кони быстро выбивались из сил в сугробах. Погоню пришлось прекратить. Да в ней и не было особой надобности.
В снегах вокруг Лапполы коченело 5133 убитых шведа и финна. 535 человек попало в плен.
Голицын потерял 421 солдата убитыми и 1047 ранеными.
Бой был жестокий, потери тяжелые.
Но задачу свою генерал-лейтенант выполнил блестяще. Шведский корпус в Финляндии перестал существовать.
К весне 1714 года Финляндия была в руках Апраксина. Або снова был занят русскими. Аландские острова лежали рядом. Можно было думать о десанте в Швецию.
Но шведский флот господствовал на Балтике. И это очень затрудняло действия.
Русский галерный флот все возможное время крейсировал вдоль побережья — перевозил припасы, перебрасывал войска. Но галеры непрерывно находились под угрозой — на свободном от шхер участке залива шведы могли неожиданным ударом своих кораблей перехватить и уничтожить их. В открытых водах галера не могла тягаться с большим парусным кораблем. Корабль способен был просто раздавить ее.
В мае корпус Голицына сосредоточился в Або. Но подвозить туда провиант и порох по суше было далеко и трудно. Галеры получили задание — пробиться к Або морем. Без этого войскам Голицына грозил голод.
19 июня Апраксин повел галеры из Гельсингфорса на запад.
Вскоре после выступления русское командование получило известие, что шведский флот стоит у мыса Гангут. Район Гангута был самым опасным для галер — шхер там почти не было. Год назад Боцис так и не смог, несмотря на свою находчивость и храбрость, прорваться мимо Гангута.
Но в этот раз надо было принимать решительные меры. Иначе снабжение армии морем срывалось и высадка десанта в Швецию становилась невозможной.
Апраксин приказал трем гвардейским батальонам занять мыс Гангут и устроить там батареи, чтобы шведы не могли подойти к нему вплотную.
Русский флот остановился недалеко от мыса в шхерах, а Голицын с несколькими полками двинулся из Або к Гангуту.
Голицын пришел к Гангуту 10 июля. А 20 июля прибыл туда на фрегате сам Петр. Для прорыва были стянуты большие силы — 13 000 солдат, посаженных на галеры.
В шведском флоте, преградившем путь, было 14 больших кораблей, 4 фрегата, несколько небольших парусных судов и 6 галер. Артиллерия шведских судов в открытом бою могла разнести русские галеры.
Произведя разведку, Петр сразу же предложил план действий. Он хотел из бревен и досок построить волок через мыс, перетащить по нему часть галер, чтобы они угрожали шведскому флоту с тыла. Он надеялся, что шведов удастся отвлечь от мыса и главные силы пройдут опасные места.
Петр велел принять все меры предосторожности, чтобы шведы не узнали о строительстве волока. Но они узнали.
Шведский адмирал Ватранг отправил все свои 6 галер в сопровождении фрегата на другую сторону мыса — к тому месту, где кончался волок. Он хотел перехватить русские галеры и расстрелять их у самого берега.
Устройство волока потеряло смысл…
Часть шведской эскадры под командованием вице-адмирала Лилия тоже отошла от главной позиции и встала поодаль.
Это было утром 26 июля.
Петр с Апраксиным наблюдали за действиями шведов с батареи на мысе. Когда Петр увидел, что часть шведских судов ушла дальше от берега и между шведскими позициями образовался разрыв, он решил рискнуть. Ветер совсем утих. Начался штиль.
И тогда 20 русских скамповей под командой капитан-командора Змаевича ринулись в промежуток между шведскими отрядами, обходя главные силы неприятеля со стороны моря.
Ватранг увидел, какую ошибку он допустил, и попытался ее исправить. Шведские корабли снялись с якоря. Шлюпки потащили их на буксире наперерез скамповеям.
Петр, сжав кулаки от волнения, смотрел с берега на это состязание. Гребцы на скамповеях гребли изо всех сил. Шведы явно не успевали. Они открыли огонь, но ядра падали далеко от русских. Шведские матросы в шлюпках скоро выдохлись — тащить огромные корабли тяжело.
Петр отдал приказ, и еще 15 скамповей пошли на прорыв. И они тоже успели.
Теперь по другую сторону мыса скопилось 35 русских галер с экипажами. Они отрезали от эскадры шведские галеры и фрегат.
Стало темнеть, и боевые действия прекратились.
В три часа утра, когда немного рассвело, Петр увидел, что все шведские корабли отбуксированы туда, где вчера прошли скамповеи. Но теперь образовался промежуток между неприятельским флотом и берегом.
— Не смекалист Ватранг, — сказал Петр Апраксину, усмехаясь. — Так мы с ним в кошки-мышки славно можем играть!
Утро было ясное, солнечное. На море полный штиль.
В четыре часа утра остальные русские галеры неожиданно пошли вдоль самого берега. Шведы не ожидали этого рывка и растерялись. Только 3 ближайших к берегу корабля, подтянутые шлюпками, оказались на расстоянии пушечного выстрела. Они открыли частый огонь. Но большого вреда причинить не могли. Погибла только одна русская скамповея.