Яков Гордин – Пусть каждый исполнит свой долг (страница 17)

Теперь Репнин мог видеть порядок шведского наступления и понять их замысел. Он видел, как массы шведской пехоты надвигаются на правый фланг его позиций, грозя отрезать дивизию от Шереметева и Ренне. Он послал адъютантов за помощью к Шереметеву на правый фланг и к Гольцу — на левый.

Послав за помощью, он стал передвигать полки.

Гренадеры отчаянно дрались у моста, давая дивизии возможность перестроиться.

Но пока полки перемещались, шведы уже оттеснили гренадер, навели мост и ринулись во фланг дивизии.

Полки, прикрывавшие фланг, оказались в очень невыгодных условиях. Местность была заболоченная, пересеченная ручьями и перелесками. Полки не могли развернуться для мощного ружейного огня.

На Копрский полк, выдвинутый дальше других, стала надвигаться шведская колонна. Шведские силы втрое превосходили копрцев. Но молодой полковник Головин, командир полка, решил ударить в штыки и сбить шведское наступление. Солдаты примкнули штыки и двинулись навстречу шведам.

В эту минуту появился князь Репнин на взмыленном коне.

Он был в отчаянии. Бой шел уже около часа, шведы прорвались через реку, а помощи ниоткуда не было. Где конница Гольца? Где пехота Шереметева?!

Репнин растерялся. Он думал теперь только об отступлении, чтобы спасти дивизию. Поэтому, увидев контратакующих копрцев, он немедленно приказал прекратить движение и отступать.

Головин бросился к нему.

— Почему отступать? — закричал он. — Надо ударить на них и сбить! Надо задержать их до прихода сикурса!

— Где сикурс? Где?! — крикнул в ответ ему Репнин. — Никто не идет к нам! Отступать безотлагательно!

— Но что же нам делать? — в растерянности спросил Головин. — Ведь они станут преследовать нас и окружать другие полки?

— А мне что делать?! — закричал Репнин. — Что мне делать, коли мочи моей нет, и меня не слушаются, и гнев божий на нас?!

Самое страшное в бою — когда командующий приходит в растерянность. Так случилось в этот раз с опытным и храбрым генералом Репниным.

Полки начали отступать в лес под сильным огнем наседавших шведов. В лесу, среди болот и оврагов, строй полков распался. Роты перемешались.

Было приказано отступать и тем полкам дивизии, которые еще оставались в укреплении. Шведы уже отрезали их, а в тылу полков лежало болото с несколькими узкими переходами, сооруженными накануне. Под шведским огнем эти полки, неся потери, с трудом добрались до леса.

Помощь от Гольца и Шереметева опоздала.

Русская армия отступала. Вскоре она оторвалась от неприятеля.

Потери в людях были невелики. Гораздо тяжелее был моральный урон. Армия не смогла выполнить намеченного плана. Некоторые командиры растерялись. Некоторые полки не смогли сохранить в бою регулярный строй. Часть драгунских эскадронов вышла из повиновения офицерам и вела бой по старинке, беспорядочно.

Если бы шведы преследовали русскую армию, то они могли бы наделать много бед. Но шведы понесли значительные потери. Их кавалерия была утомлена тяжелым боем в болотистой топкой долине. У них не было силы вести преследование…

Через пять дней отступающую к Днепру армию встретил Петр, спешивший на театр военных действий. Сопоставив различные сведения и рассказы, он прекрасно понял, что произошло и по чьей вине.

Репнин и Чамберс за нераспорядительность в бою и за плохую рекогносцировку местности накануне были преданы военному суду. Их лишили чинов и наград.

Правда, Чамберсу — из уважения к его преклонному возрасту и прошлым заслугам — через день вернули чины. А Репнину доверили командование всего лишь драгунским полком только через много месяцев.

Бой на реке Бабич был суровым, но последним уроком, который шведы дали русской армии.

А через день после этого боя — 5 июля 1708 года — Кондратий Булавин, разбитый под Азовом, застрелился, чтобы не попасть в руки царских палачей.

Русская армия перешла Днепр. Ее главные силы сосредоточились в местечке Горки, а конные отряды патрулировали левый берег Днепра.

Шведы осторожно двигались вслед. 8 июля они заняли Могилев. Здесь Карл остановился.

Он ждал Левенгаупта.

Генералу Левенгаупту было дано задание чрезвычайной важности. Он должен был собрать в Лифляндии и Курляндии огромное количество провианта, фуража, боеприпасов и привести этот обоз к главной армии. С обозом должны были прийти и подкрепления из Прибалтики и Швеции.

Много месяцев Левенгаупт рассылал во все стороны от Риги конные отряды, собиравшие припасы. Были собраны и изготовлены тысячи повозок.

Провиант, свинец, порох, пушки — все, что должен был доставить Левенгаупт, было необходимо Карлу для похода на Москву. К августу 1708 года его армия не только съела почти все свои продовольственные запасы, но и израсходовала почти весь свинец и порох.

Левенгаупт получил приказ о выступлении еще 3 июня. Но выполнить его сразу не мог — слишком много было у него забот с гигантским обозом. Да и войска собирались медленно: они были разбросаны на большом расстоянии. А когда в конце июня корпус двинулся, наконец, в поход, то стало ясно, что этот гигантский обоз — 7000 повозок — может двигаться только очень и очень медленно.

За первый месяц движения корпус Левенгаупта прошел немногим более 200 верст и остановился на двухнедельный отдых. Нужно было чинить повозки и дать отдохнуть лошадям.

Карл ждал Левенгаупта до 5 августа. В этот день он отдал приказ форсировать Днепр. Он не мог больше ждать: запасы кончились, кони выели все корма на много верст вокруг. Необходимо было переходить в новые районы, где можно было кормить и людей и коней.

Карл перешел Днепр.

Левенгаупт был еще далеко, но король надеялся, что генерал скоро догонит главную армию на марше…

Карл решил идти на Москву через Смоленск.

28 августа шведы дошли до местечка Молятичи и остановились на отдых. Отряд генерала Росса из 5000 штыков и сабель Карл решил расположить в трех верстах от главных сил и совсем близко от русских. Рассредоточившись, было удобнее кормить коней.

Утром 29 августа Петр вызвал в свой шатер генерал-майора Михаила Голицына и генерала Пфлуга.

Разведка донесла о разделении шведской армии, и Петр решил ударить на Росса. Это была его любимая идея — громить врага по частям. Созванный военный совет одобрил решение царя.

Князь Голицын с 8 батальонами пехоты должен был ударить на Росса с севера, а Пфлугу с 30 драгунскими эскадронами приказано было совершить обход и атаковать с востока.

Ночью 30 августа батальоны Голицына неслышно подошли к селу Доброму, за которым был лагерь Росса.

Голицын выслал разведку. Разведка донесла, что лагерь спит, а дозоры немногочисленны. Росс не ожидал нападения.

Разделив отряд на несколько колонн, Голицын повел его к шведскому лагерю. Он шел с первой колонной, держа в руке тяжелый драгунский палаш. Палаш в рукопашном бою был надежнее шпаги.

Батальон преображенцев вел полковник Преображенского полка — царь Петр.

Ночь была темная и теплая. Атакующие колонны шли по широкому скошенному лугу. Сзади — у реки Белая Напа — пели лягушки и кричал коростель. Тысячи солдатских башмаков с еле слышным глухим гулом опускались на упругую луговую почву.

Впереди раздались голоса — шведский разъезд. Голицын остановил передовую колонну, но кто-то из шведских драгун различил во мраке силуэт колонны. Шведы несколько раз выпалили из пистолетов и помчались к лагерю. Медлить было нельзя. Голицын скомандовал атаку.

Русские батальоны ринулись вперед. Там уже началась тревога. Шведы поспешцо строились в боевой порядок. Атакующих встретили залпами. Пороховые вспышки выхватывали из темноты угрюмые лица шведских солдат — они понимали, что положение их очень опасно. Враг мог появиться с любой стороны.

После жестокой перестрелки начался штыковой бой. Стало светать, и можно было различить противника. Михаил Голицын с тяжелым палашом в руке то бросался в гущу боя, то направлял резервные роты в нужные места. Шведы стали подаваться. Правда, они отступали в полном порядке, но отступали.

Голицын все время посылал адъютанта на ближайший пригорок — взглянуть, не показались ли эскадроны Пфлуга. Если бы драгуны подошли сейчас, до того, как придет помощь от главных сил Карла! Тогда отряд Росса был бы уничтожен… Но драгуны не подходили.

30 эскадронов генерала Пфлуга заблудились в темноте среди болот и не успели к бою.

А из главного лагеря уже мчался на выручку Россу сам король с кавалерийскими полками.

Голицын дал приказ отступать.

Отряд медленно отошел за реку Белая Напа. Река была неглубокой, и ее можно было перейти вброд. Преследовать русских за реку Карл не стал. Задерживаться для преследования небольшого отряда не входило в его планы. Ведь этот отряд, отступая, мог навести короля на крупные силы, занимающие неприступную позицию.

Вместе с остатками отряда Росса Карл вернулся к армии.

Петр был доволен боем и своим участием в нем. Он писал в тот день князю Ромодановскому: «Имена ж полкам и сколько с нашей стороны побито — посылаю при сем роспись, меж которыми изволите увидеть, что врученный мне полк паче иных дело свое исправлял».

Для шведской армии, оторванной от своих резервов, это был тяжелый удар.

Только прибытие Левенгаупта могло восполнить потери, понесенные на реке Бабич и при селе Добром.

А Левенгаупта все не было…

Балтийский флот увеличивался и усиливался.