Яков Гордин – Декабристы. Мятеж реформаторов (страница 1)

Яков Гордин

Декабристы. Мятеж реформаторов

© Я. А. Гордин, 2025

© Всероссийский музей А. С. Пушкина, 2025

© Государственный исторический музей, 2025

© Оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025 Издательство Азбука^®

Серийное оформление Вадима Пожидаева

Оформление обложки Валерия Гореликова

Жестоко, безнадежно бы было нравственное положение тех, кто, жертвуя собой для общей пользы, потерпит неудачу и вместо признательности и сожаления подвергнется несправедливому осуждению современников, если бы для них не существовало истории, которая, внеся в скрижали свои совершившийся факт, постепенно с течением времени очищает их от всяких неправд и представляет потомству в настоящем виде… да утешатся все те, кто действует во имя успеха и страдает в этой временной жизни за свою благую цель. Настанет, несомненно, та минута, когда потомство признает их заслуги и с признательностью станет произносить их имена.

Предисловие

С восстанием крестьян неминуемо соединены будут ужасы, которых никакое воображение представить себе не может, и государство сделается жертвою раздоров и, может быть, добычею честолюбцев.

Мы не хотим вызвать революцию, напротив, мы хотим предотвратить ее.

Предлагаемая читателю книга – результат многолетнего изучения и обдумывания источников разного рода, как публиковавшихся последние полторы сотни лет, так и архивных.

Первое сочинение, посвященное декабристам, было написано мной в 1964 году – документальная пьеса «Мятеж безоружных». С тех пор эта проблематика в той или иной форме присутствовала в моей литературной работе в виде отдельных публикаций в периодике.

В процессе собирания и изучения материала выяснилось, что возможно отказаться от многих устоявшихся представлений. Так, знакомство с собранием писем из крепости полковника Булатова, адресованных великому князю Михаилу Павловичу, в сочетании с внимательным изучением ряда следственных дел позволило понять истинные предпосылки поражения восстания – борьбу внутри тайного общества. Прочтение в не опубликованном тогда следственном деле подпоручика Ростовцева полного текста его письма великому князю Николаю явило в неожиданном свете его «предательство» и опять-таки взаимоотношения лидеров заговора. А обнаруженная в Отделе рукописей Государственной публичной библиотеки обширная записка генерала Е. А. Головина содержала неизвестные дотоле, но принципиально важные факты, касающиеся положения в гвардейских полках и настроения гвардейского генералитета в день 14 декабря.

Подобных примеров можно привести достаточно.

Монографический вариант исследования, вышедший в 1985 году, назывался «События и люди 14 декабря». Эпиграфом я взял слова академика Милицы Васильевны Нечкиной: «Декабристы не были горсточкой беспочвенных мечтателей, оторванных от общества своего времени. Такое представление (а оно долго держалось в литературе) было бы крайне неверным. Нет, декабристы были наиболее ярким проявлением общего процесса. Их замыслы были понятны не им одним – около них был широкий круг сочувствующих».

В общественной ситуации середины 1980-х годов книга совсем не соответствовала канону, и апелляция к авторитету Милицы Васильевны была нелишней. Но это не являлось простым конъюнктурным жестом. В тексте Нечкиной явственно слышится скрытая полемика с хрестоматийно-установочной формулой В. И. Ленина: «Страшно далеки они от народа…» Притом что ни этой ритуальной фразы, ни вообще ссылок на «классиков» в моей работе не было.

Книга вышла в отнюдь не либеральном издательстве «Советская Россия». Но, как это бывало в советских издательствах, в конкретной редакции работали достойные и понимающие люди.

Однако решающую роль в появлении книги сыграли внутренние рецензии двух историков – маститого доктора исторических наук Андрея Григорьевича Тартаковского, крупнейшего специалиста в сфере изучения русской мемуаристики XVIII–XIX веков, и молодого кандидата тех же наук Сергея Владимировича Мироненко, уже тогда глубокого знатока декабристского материала, ученика Нечкиной и Петра Андреевича Зайончковского.

Предложенное через два года переиздание книги директор издательства запретил.

Следующее издание – под названием «Мятеж реформаторов» – вышло уже в другую эпоху, в 1989 году.

От издания к изданию книга дополнялась, появлялись новые детали и подробности.

В издании 2006 года главным событиям был предпослан очерк политической истории русской гвардии начиная с Петровской эпохи. Собственно, восстание 14 декабря и завершило эту историю, а лидеры тайного общества в своих тактических планах ориентировались на опыт гвардейских переворотов XVIII века.

Эта структура сохранилась и в предлагаемом издании. Кроме того, в нем существенно уточнены некоторые принципиально важные ситуации.

Автор, разумеется, сознает, что ключевые для нашей истории недели ноября-декабря 1825 года требуют дальнейшего изучения, и отнюдь не считает, что он «закрыл тему». Остается еще достаточно неясностей в бурных и трагических событиях междуцарствия и мятежа. Неясностей как фактологических, так и психологических.

За более чем столетнюю историю отечественного декабристоведения исследователями была проделана колоссальная работа, которая продолжается и по сию пору. И автор надеется, что, опираясь на драгоценный опыт своих предшественников, ему удалось приблизиться к воссозданию близкой к реальности картины роковых событий.

Часть первая

Власть и гвардия

Падение постепенное дворянства; что из того следует? восшествие Екатерины II, 14 декабря и т. д.

Солдаты реформ

В истории России XVIII – начала XIX века есть явление, не имеющее аналогов в жизни европейских стран того же периода. Впрочем, я бы затруднился найти аналог этому явлению в европейской истории вообще.

Явление это – политическая роль русской гвардии.

Невозможно достаточно полно понять период нашей истории от Петра I до Николая I, не исследовав политическую историю гвардии. Работа эта между тем еще не проделана. Не изучен с достаточной точностью социальный состав гвардии, характер и динамика его изменения. И эта неизученность рождает исторические мифы.

Речь идет именно о политической истории, ибо после окончания Северной войны на протяжении многих десятилетий XVIII века гвардия не принимала сколько-нибудь активного участия в масштабных военных действиях. Главной сферой деятельности гвардейских полков оказалась чистая политика.

Слово гвардии стало решающим во все переломные моменты русской истории с 1725 по 1825 год. Хотя внутриполитическая роль ее была определяющей и в предшествующие два десятилетия.

Жанр и задача данной книги исключают возможность углубленного исследования этой проблематики, но беглый обзор участия гвардии в политической жизни страны, ее роли в создании нового государства необходим. Иначе останется неясным и реальное соотношение сил в ноябре-декабре 1825 года, когда – в очередной раз – решилась судьба России.

Необходимо также попробовать понять мотивы действий гвардии на разных этапах русской истории.

«Весь узел русской жизни сидит тут», – сказал Лев Николаевич Толстой о периоде Петровских реформ.

Одна из главных нитей, образовавших этот узел, была разрублена, а если угодно – разорвана сотнями воющих чугунных шариков, посланных в пятом часу пополудни 14 декабря 1825 года от угла Адмиралтейского бульвара и Сенатской площади в сторону монумента создателя гвардии. А мишенью были стоящие возле монумента мятежные гвардейские батальоны, взбунтовавшиеся, по сути дела, против результата титанического деяния Петра – основанной на всеобщем рабстве военной империи. Но этому предшествовало для гвардии наполненное событиями столетие…

Гвардия была первым и, может быть, наиболее совершенным созданием Петра. Эти два полка – шесть тысяч штыков – по боевой выучке и воинскому духу могли потягаться с лучшими полками Европы.

Гвардия была для Петра опорой в борьбе за власть и в удержании власти. Гвардия была для Петра «кузницей кадров». Гвардейские офицеры и сержанты выполняли любые поручения царя – от организации горной промышленности до контроля за действиями высшего генералитета.

Гвардия всегда знала свой долг. Так она была воспитана. Гвардия казалась Петру той идеальной моделью, ориентируясь на которую он мечтал создать свое «регулярное» государство – четкое, послушное, сильное в военном отношении, слаженно и добросовестно работающее.

Гвардия боготворила своего создателя. И недаром. Дело было не только в почестях и привилегиях. Петр дал семеновцам и преображенцам мощное самоощущение участия в строительстве священного храма нового государства. Гвардеец не только был, но и осознавал себя государственным человеком. И это совершенно новое для маленького русского человека самоощущение давало петровскому гвардейцу необыкновенные силы.

Стрелец царя Алексея Михайловича тоже был патриотом. Но он стоял за традицию, за незыблемость или медленную эволюцию государственного быта, сливающегося для него с бытом домашним, его идеалом было сохранение окружающей его жизни и ее эталонных ценностей. Петровский гвардеец понимал себя созидателем нового и небывалого. В отличие от стрельца, он был куда меньше связан с бытом, он был аскетичнее. Он был предан будущему. Он жил с ощущением постоянного порыва, движения, совершенствования. Он был человеком реформ как жизненного принципа.