Яков Друскин – Собрание сочинений. Том 1. Трактаты и наброски (страница 7)
〈1929〉
6
Рассуждение о двух во всём одинаковых вещах
1. Вещью я называю что-либо, то есть предмет, число, состояние, движение или что-либо другое.
2. Местом я называю определенную окрестность вещи.
3. Отношением я называю несколько мест.
Объяснение. Я называю несколько мест отношением, потому что если они не соединены, то не будет нескольких мест, но одно. Но если одно повторять, не оставляя предыдущего и не сохраняя его, то не будет больше одного. Следовательно, не может быть нескольких несоединенных мест. Следовательно, «несколько» есть отношение. Но не принадлежит ли отношение вещам, этого я сейчас не разбираю, но если и принадлежит, то не противоречит определению, так как всё равно что соединяет места.
4. Слово «окрестность» не может быть определено.
Примечание. Я бы мог взять и другое слово неопределяемым, например, место, или вещь, или отношение, тогда бы определил окрестность, но одно слово останется неопределенным. Из этого видно, что, во-первых, определение расширяет знание о предмете. Во-вторых, что в основе определения лежат недоказанные предложения. В-третьих, видно будет, что знание есть всеобщее определение.
Есть две вещи, во всём одинаковые, также не отличаются местом и к ним нельзя применить слова: до и после, надо исследовать, сколько их, одна, или две, или больше. Если две или больше и исследуем, каким образом две или больше, то видно будет начало различного.
Первое предложение. В различных местах не может быть двух во всём одинаковых вещей, потому что они будут отличаться местом. Если ты этого не понимаешь и говоришь: отношение не принадлежит к вещи, то подумай о двух во всём одинаковых вещах. Тогда ты увидишь, что одна вещь имела окрестность и другая имела такую же окрестность, но ты их не соединял, следовательно, они не были в отношении и не были в разных местах. Но если ты подумаешь о двух вещах в разных местах, то они будут вполне одинаковы, пока ты рассматриваешь их в отдельности. И ты будешь сравнивать вещи и их окрестности и не сможешь сравнивать отношение их окрестностей, если они во всём одинаковы. Следовательно, в двух местах не может быть двух вполне одинаковых вещей.
Второе предложение. Две одинаковые во всём вещи будут одной вещью. Если же ты этого не понимаешь и говоришь: не называю ли я их двумя вещами? не достаточно ли этого, чтобы быть им двумя? то заметь, что я не утверждаю, что одна вещь не может быть двумя вещами, но что две вещи – одна вещь. Но если у вещей те же окрестности и они не соединены, то у меня нет возможности насчитать больше одной вещи. Следовательно, будут одной вещью.
Третье предложение. В одном месте может находиться несколько вещей. Если же ты в этом сомневаешься, то подумай о том, что вещи, которые мы видим глазами, не просты и состоят из других вещей, также изменяются, следовательно, не бывают одной вещью, но другие вещи, которых мы не видим глазами, обладают признаками и свойствами, и из них мы выводим другие предложения и признаки, свойства и предложения – это вещи, которые находятся на том же месте. Кроме того, всякая вещь не может быть названа одним словом, и всякое слово или название будет вещью.
Четвертое предложение. Несколько разных вещей, находящихся в одном месте, – одна вещь. Если же ты не понимаешь этого и говоришь: каким образом несколько разных вещей – одна вещь? Я не понимаю этого, – то подумай о том, что всякое что-либо есть вещь и у тебя нет достаточного критерия, чтобы сказать: это вещь, а это не вещь, и видя что-либо, ты говоришь: это вещь. Но ты видишь сейчас вещь, и ты видишь еще раз сейчас, и даже если вещь неизменна, ты видишь то одно, то одно, причем на том же месте; затем подумай о том, что ты не можешь соединить «то одно», «то одно», которые ты видишь, потому что они на том же месте, причем это не изменение и не касается времени, если на одном месте. Следовательно, это несколько разных вещей. Но так как не больше одной вещи, то одна вещь. Следовательно, несколько разных вещей – одна вещь, потому что, во-первых, всякое что-либо есть вещь и нет никакого преимущества, чтобы быть вещью; во-вторых, вещи не могут быть названы одним словом; в-третьих, находятся в одном месте. Несколько вещей, находящихся в одном месте, мы будем называть состоянием вещи.
Пятое предложение. Несколько разных вещей в одном месте не находятся между собой в отношении. Это ясно само по себе, если же ты этого не понимаешь и говоришь: может ли быть, чтобы несколько вещей, находясь в одном месте, не были в отношении, то достаточно будет ответить, что согласно определению «3» это может быть. Если же ты будешь продолжать так: но я считаю, что отношения принадлежат вещам, может ли быть в этом случае, чтобы несколько вещей не находились между собой в отношении, – то я отвечу, что и в этом случае присутствие в одном месте не допускает отношения, потому что несколько вещей в одном месте – одна вещь, но для отношения требуется не меньше двух, если же ты возразишь, что одна вещь не находится в отношении, но несколько находятся, то подумай, что ты имеешь: вещь, вещь, вещь, но ты не можешь их сосчитать, следовательно, не будет двух вещей, следовательно, ни в одном случае не может быть отношения между вещами, находящимися в одном месте.
Шестое предложение. Вещь, которая находится в разных местах, не проста и состоит из нескольких сложных вещей, и, обратно, всякая не простая вещь находится в разных местах. Может, ты скажешь: я не понимаю, что ты называешь простой вещью и не простой, ты бы должен был раньше определить простое. Тогда подумай о том, что всё изменяющееся во времени находится в разных местах, также ни одна из вещей, разлагающаяся на части, не может быть названа одной вещью. Тогда ты увидишь, что простым я называю то, что может быть названо одной вещью, а не простым то, что не может быть. Только заметь, что одна вещь может быть несколькими вещами, а непростая вещь состоит или разлагается на несколько вещей. Причем вещи, на которые разлагается непростая вещь, так же не проста, потому что если простая вещь не может быть разложена, то она не может быть и соединена.
Седьмое предложение. Простая вещь находится в одном месте. Это не требует объяснения.
Восьмое предложение. Всякая простая вещь имеет состояния, не простая же не имеет состояний. Если же ты не понимаешь этого и говоришь: не думаю, чтобы всякая простая вещь имела состояния, то есть была бы несколькими вещами, то вспомни, ведь не раз уже я говорил, что ни одна вещь не может быть названа одним словом, следовательно, имеет состояния. Если же ты не согласен со второй частью предложения и говоришь: не думаю, чтобы всякая непростая вещь не имела состояний, то вспомни, что непростая вещь разлагается на не простые вещи, поэтому не находится в одном месте и не имеет состояний.
Девятое предложение. Ни одно состояние не имеет преимущества перед другим состоянием или вещью, и ни одна вещь, из тех ли, что названы состоянием или не названы, не имеет никакого преимущества перед другой вещью, названной или не названной состоянием. Если же ты не соглашаешься с этим и говоришь: я отдаю преимущество одним вещам перед другими, я знаю [одни] вещи лучше других вещей, то подумай, о каких вещах ты говоришь, каким вещам ты отдаешь предпочтение, какие вещи ты считаешь лучшими? Не сложные ли это вещи? И не сложная ли вещь само преимущество? Но, оставив сложные вещи, ты не сможешь досчитать даже до двух. Если же ты опять не соглашаешься и говоришь так: не сказал ли я: вещь и ее состояние? не отдал ли я предпочтения вещи или ее состоянию? то подумай, что́ назвали мы состоянием? По-видимому, несколько вещей, которые есть одна вещь. Но разве мы сложили несколько вещей в одну вещь? Нет, тогда бы вещь была непростой, следовательно, не одной вещью. Если же так, то каждая из вещей, названных состоянием, есть эта одна вещь, а остальные – состояние.
Десятое предложение. Мы можем рассматривать вещь как одну и как одну, но имеющую состояния. Если же ты еще не понимаешь, к чему это я сказал, то заметь, что здесь уже есть различие, во-первых, вещи и ее состояния, во-вторых, вещи и вещи с ее состоянием. Таким образом, здесь есть несколько вещей и мы можем даже сосчитать до двух. Если же ты не понимаешь этого и говоришь: каким образом мы можем сосчитать до двух и всё же не будет отношения? то обрати внимание на то, что мы считаем не вещи, но способы их рассматривать.
Одиннадцатое предложение. Две одинаковые во всём вещи, находящиеся в одном месте, хотя и будут одной вещью, но их можно рассматривать как две вещи и больше. Может, ты скажешь: как же рассматривать одно как два? Но мы считаем не вещи, но способы их рассматривать, и если мы рассматриваем одну вещь как две, то две одинаковые во всём вещи, находящиеся в одном месте, хотя и будут одной вещью, но мы можем рассматривать их как две. Если же ты не понимаешь, почему мы можем рассматривать их не только как две вещи, но и как большее количество вещей, то заметь, что большее количество вещей не значит три или четыре, но сколько-то. Если же ты опять не понимаешь, к чему это я говорю, то достаточно мне будет сказать, во-первых, что сколько-то – это огранич[енное] и пересч[итанное] множество, но неопред[еленное], то есть всё равно столько-то или столько-то, а несколько не есть число, во-вторых, что мы нашли различное, рассматривая вещи, в-третьих, в рассматривании мы нашли его как бы являющимся, а есть оно в самой вещи, так как вещь есть несколько вещей, и, в-четвертых, различное и различное не есть отношение, не выводится и не находится с помощью отношения и, по-видимому, избегает его.