Якоб и – Золотая коллекция сказок (страница 5)
Когда Гензель и Гретель подходили к её избушке, она злобно захохотала и сказала с усмешкой:
– Вот они и попались! Ну, уж теперь им от меня не уйти!
Рано поутру, когда дети ещё спали, она встала, посмотрела, как они спят спокойно да какие у них пухлые и румяные щёчки, и пробормотала про себя: «То-то приготовлю я себе лакомое блюдо».
Она схватила Гензеля своею костлявой рукой, унесла его в хлев и заперла там за решётчатой дверью – пусть кричит себе сколько вздумается, ничто ему не поможет. Потом пошла она к Гретель, растолкала её, разбудила и говорит:
– Вставай, лентяйка, да притащи мне воды, свари своему брату что-нибудь вкусное – вон сидит он в хлеву, пускай хорошенько откармливается. А когда разжиреет, я его съем.
Залилась Гретель горькими слезами, но что делать? Пришлось ей исполнить приказание злой ведьмы.
И вот были приготовлены для Гензеля самые вкусные блюда, а Гретель достались одни лишь объедки.
Каждое утро пробиралась старуха к маленькому хлеву и говорила:
– Гензель, протяни-ка мне свои пальцы, я хочу посмотреть, достаточно ли ты разжирел.
Но Гензель протягивал ей косточку, и подслеповатая старуха не могла разглядеть, что это такое. Она думала, что это пальцы Гензеля, и удивлялась, отчего это он всё не жиреет.
Так прошло четыре недели, но Гензель всё ещё оставался худым. Наконец старуха потеряла всякое терпение и ждать больше не хотела.
– Эй, Гретель, – крикнула она девочке, – пошевеливайся живей, принеси-ка воды: всё равно, жирен ли Гензель или тощ, а уж завтра утром я его съем.
Ох, как горевала бедная сестрица, когда пришлось ей таскать воду, как текли у неё слёзы ручьями по щекам!
– Господи, да помоги же ты нам! – воскликнула она. – Лучше бы нас растерзали дикие звери в лесу, тогда хотя бы погибли мы вместе.
– Ну, нечего хныкать! – крикнула старуха. – Теперь тебе ничего не поможет.
Рано поутру Гретель должна была встать, выйти во двор, повесить котёл с водой и развести огонь.
– Сначала мы испечём хлеб, – сказала старуха, – я уже истопила печь и замесила опару. – Она толкнула бедную Гретель к самой печи, в которой так и полыхало большое пламя. – Ну, полезай в печь, – сказала ведьма, – да погляди, хорошо ли она натоплена, не пора ли хлебы сажать?
Только полезла было Гретель в печь, а старуха в это время хотела закрыть её заслонкой, чтобы Гретель зажарить, а потом и съесть. Но Гретель догадалась, что затевает старуха, и говорит:
– Да я не знаю, как это сделать, как мне туда пролезть-то?
– Вот глупая гусыня! – сказала старуха. – Смотри, какое большое устье, я и то могла бы туда залезть. – И она взобралась на шесток и просунула голову в печь.
Тут Гретель как толкнёт ведьму, да так, что та очутилась прямо в самой печи. Потом Гретель прикрыла печь железной заслонкой и заперла на задвижку. У-ух, как страшно завыла ведьма! А Гретель убежала, и сгорела проклятая ведьма в страшных мучениях.
Бросилась Гретель поскорей к Гензелю, открыла хлев и крикнула:
– Гензель, мы спасены: старая ведьма погибла!
Выскочил Гензель из хлева, словно птица из клетки, когда откроют ей дверку. Как обрадовались они, как кинулись друг другу на шею, как прыгали они от радости, как крепко они целовались! И так как теперь им нечего уже было бояться, то вошли они в ведьмину избушку, а там всюду стояли по углам ларцы с жемчугом и драгоценными каменьями.
– Эти, пожалуй, будут получше наших камешков, – сказал Гензель и набил ими полные карманы.
А Гретель говорит:
– Мне тоже хочется что-нибудь принести домой, – и насыпала их полный передник.
– Ну а теперь бежим поскорей отсюда, – сказал Гензель, – ведь нам надо ещё выбраться из ведьминого леса.
Вот прошли они так часа два и набрели наконец на большое озеро.
– Не перебраться нам через него, – говорит Гензель, – нигде не видать ни тропинки, ни моста.
– Да и лодочки не видно, – ответила Гретель, – а вон плывёт белая уточка; если я её попрошу, она поможет нам переправиться на другой берег.
И крикнула Гретель:
Подплыла уточка, сел на неё Гензель и позвал сестрицу, чтоб и она села вместе с ним.
– Нет, – ответила Гретель, – уточке будет слишком тяжело; пускай перевезёт она сначала тебя, а потом и меня.
Так добрая уточка и сделала, и когда они счастливо переправились на другой берег и пошли дальше, то стал лес им всё знакомей и знакомей, и они заметили наконец издали отцовский дом. Тут на радостях они пустились бежать, вскочили в комнату и бросились отцу на шею.
С той поры как отец бросил детей в лесу, не было у него ни минуты радости, а жена его умерла. Раскрыла Гретель передник, и рассыпались по комнате жемчуга и драгоценные камни, а Гензель доставал их из кармана целыми пригоршнями.
И настал конец их нужде и горю, и зажили они счастливо все вместе.
Госпожа Метелица
У одной вдовы было две дочери; падчерица была красивая и работящая, а дочка родная – уродливая и ленивая. Но вдова больше любила уродливую и ленивую, а другой приходилось исполнять всякую работу и быть в доме Золушкой.
Бедная девушка должна была каждый день сидеть на улице у колодца и прясть пряжу, да так много, что от работы у неё кровь выступала на пальцах.
И вот случилось однажды, что всё веретено залилось кровью. Тогда девушка нагнулась к колодцу, чтобы его обмыть, но веретено выскочило у неё из рук и упало в воду. Она заплакала, побежала к мачехе и рассказала ей про своё горе.
Стала мачеха её сильно бранить и была такою жестокой, что сказала:
– Раз ты веретено уронила, то сумей его и назад достать.
Вернулась девушка к колодцу и не знала, что ей теперь и делать; и вот прыгнула она с перепугу в колодец, чтоб достать веретено. И стало ей дурно, но когда она опять очнулась, то увидела, что находится на прекрасном лугу, и светит над ним солнце, и растут на нём тысячи разных цветов. Она пошла по лугу дальше и пришла к печи, и было в ней полным-полно хлеба, и хлеб кричал:
– Ах, вытащи меня, вытащи, а не то я сгорю – я давно уж испёкся!
Тогда она подошла и вытащила лопатой все хлебы один за другим.
Пошла она дальше и пришла к дереву, и было на нём полным-полно яблок, и сказало ей дерево:
– Ах, отряхни меня, отряхни, мои яблоки давно уж поспели!
Она начала трясти дерево, и посыпались, словно дождь, яблоки наземь, и она трясла до последнего яблока. Сложила она яблоки в кучу и пошла дальше.
Пришла она к избушке и увидела в окошке старуху, и были у той такие большие зубы, что стало ей страшно, и она хотела было убежать. Но старуха крикнула ей вслед:
– Милое дитятко, ты чего боишься! Оставайся у меня. Если ты будешь хорошо исполнять у меня в доме всякую работу, тебе будет хорошо. Только смотри, стели как следует мне постель и старательно взбивай перину, чтобы перья взлетали, и будет тогда во всём свете идти снег[2]; я – госпожа Метелица.
Так как старуха обошлась с нею ласково, то на сердце у девушки стало легче, и она согласилась остаться и поступить к госпоже Метелице в работницы. Она старалась во всём угождать старухе и всякий раз так сильно взбивала ей перину, что перья взлетали кругом, словно снежинки; и потому девушке жилось у неё хорошо, и она никогда не слыхала от неё дурного слова, а варёного и жареного каждый день было у неё вдосталь.
Так прожила она некоторое время у госпожи Метелицы, да вдруг запечалилась и поначалу сама не знала, чего ей не хватает; но наконец она поняла, что тоскует по родному дому, и, хотя ей было здесь в тысячу раз лучше, чем там, всё же она стремилась домой. Наконец она сказала старухе:
– Я истосковалась по родимому дому, и хотя мне так хорошо здесь, под землёй, но дольше оставаться я не могу, мне хочется вернуться наверх – к своим.
Госпожа Метелица сказала:
– Мне нравится, что тебя тянет домой, и так как ты мне хорошо и прилежно служила, то я сама провожу тебя туда. – Она взяла её за руку и привела к большим воротам.