Якоб и – Ужасные сказки братьев Гримм. Иллюстрированное издание (страница 23)

– Что заслуживает та, что делает вот это и это? – и описал всё, что произошло.

Слепая от своего колдовства, ведьма не поняла подвоха и ответила:

– Её надо раздеть догола, посадить в бочку с вбитыми гвоздями, запрячь в неё коня и пустить его с бочкой во все стороны.

Так и поступили – с ней и с её чёрной дочерью. Король же женился на прекрасной невесте, а верного брата сделал богатым и знатным человеком.

Примечание

Сказка «Белая и чёрная невеста» представляет собой христианскую притчу в обрамлении волшебного сюжета. Образ Бога, появляющегося в облике нищего и награждающего милосердную падчерицу, восходит к мотиву incognito deus – «Бог под видом странника», типичному для европейского фольклора и средневековой легенды. Резкое проклятие – превращение в «чёрную, как ночь, и безобразную, как грех» – не связано с расой, но отсылает к моральному и религиозному понятию «черноты» как символа греха и падения.

Мотивы насильственной подмены невесты, обмана, испытания и чудесного возвращения настоящей невесты в образе утки являются древними индоевропейскими архетипами. Превращение героини в белую утку следует структуре animal bride (невесты-зверя) и водной инициации: героиня умирает для старой жизни, проходит через очищение (вода, перья) и возвращается в человеческий облик с новой, высшей силой.

Казнь мачехи и её дочери – один из самых жестоких эпизодов в сказках Гримм. Наказание «раздеть, посадить в бочку с гвоздями и пустить по свету» дословно заимствовано из средневековых казней ведьм и используется как символическое восстановление справедливости в рамках мира, где моральная иерархия выстроена по божественной воле.

Бедный мальчик в могиле

Жил-был бедный пастушонок, у которого умерли и отец, и мать. Власти отдали его в дом к зажиточному человеку, который должен был кормить его и воспитывать. Но тот человек и его жена были злыми по натуре – хоть и богаты, но при этом скупыми и завистливыми. Им было досадно даже от того, что кто-то другой клал в рот кусок их хлеба. Что бы ни делал бедный мальчик, кормили его скудно, а вот побоев доставалось с избытком.

Однажды поручили ему пасти наседку с цыплятами. Недолго длилось его дежурство – наседка с выводком пролезла сквозь изгородь, и тут же ястреб камнем рухнул с неба, схватил наседку и унёс её в когтях. Мальчик изо всех сил закричал: «Вор! Вор! Разбойник!» – но что толку? Ястреб не вернул добычу. Мужик услышал крик, прибежал и, узнав, что наседка пропала, пришёл в ярость и так избил мальчика, что тот несколько дней не мог даже пошевелиться.

Теперь ему пришлось пасти одних цыплят. Но стало только хуже: один разбежался туда, другой – сюда. Тогда он решил поступить с хитростью: связал всех цыплят одной верёвкой, чтобы ястреб не мог унести ни одного. Но просчитался. Через пару дней, устав от пастушьей службы и голода, он задремал. И в это время ястреб снова прилетел, схватил одного цыплёнка, а остальные, будучи привязаны к нему, полетели следом. Хищник уселся на дерево и сожрал всех до единого. Мужик как раз вернулся домой, увидел беду и в такой ярости избил мальчика, что тот снова слёг в постель на несколько дней.

Когда мальчик оправился, мужик сказал ему: – Ты слишком туп, мне от тебя как от пастуха проку нет. Теперь будешь посыльным.

Он велел ему отнести судье корзину с виноградом и передал с ним письмо. Но по дороге мальчику стало так нестерпимо голодно и мучительно хотелось пить, что он съел две виноградины. Судья принял корзину, прочёл письмо и, пересчитав ягоды, сказал: – Не хватает двух штук.

Мальчик признался честно, что съел их от голода и жажды. Судья написал письмо обратно мужику и потребовал ещё одну корзину винограда. Снова пришлось мальчику идти. По пути снова одолели его голод и жажда. Он снова съел две ягоды, но на этот раз решил перехитрить письмо: вынул его из корзины, спрятал под камень и сел сверху, чтобы письмо «не увидело» и не выдало его. Судья снова заметил недостачу. – Ах, – сказал мальчик, – откуда вы узнали? Письмо ведь не могло сказать, я его заранее под камень спрятал.

Судья рассмеялся над его простодушием и написал мужику, чтобы тот относился к мальчику получше, кормил и поил его как следует, а также научил его, что такое добро и зло.

– Я тебе разницу покажу, – сказал злой мужик. – Хочешь есть – работай. Сделаешь что-то не так – получишь по заслугам.

На следующий день он поручил мальчику тяжёлую работу: нарезать пару вязанок соломы на корм для лошадей. – Через пять часов я вернусь, – сказал он. – Если солома не будет нарезана в труху, так изобью тебя, что ни одним членом не пошевелишь.

Он ушёл с женой, батраком и служанкой на ярмарку, оставив мальчику лишь кусочек хлеба. Мальчик встал к стогу и начал работать изо всех сил. Ему стало жарко, и он снял курточку, бросил на солому. В страхе не успеть он резал и резал, пока вместе с соломой не порезал свою одежду. Слишком поздно он заметил беду – ничего уже было не исправить. – Ах! – воскликнул он. – Теперь мне конец. Мужик не зря угрожал. Вернётся, увидит, что я наделал, и забьёт до смерти. Лучше уж самому с жизнью покончить.

Он как-то слышал, как хозяйка сказала: – Под кроватью у меня горшок с ядом стоит. Сказано это было, чтобы отпугнуть воров – в горшке был мёд. Мальчик залез под кровать, достал горшок и съел всё до дна. – Не знаю, – сказал он, – люди говорят, смерть горька, а по мне – сладка. Неудивительно, что хозяйка так часто её желает.

Он сел на стульчик и приготовился умирать. Но вместо того чтобы слабеть, он почувствовал прилив сил от питательной еды. – Наверное, это был не яд, – сказал он. – Но мужик говорил, что в его шкафу стоит флакон с ядом для мух. Вот то, наверное, настоящее.

Но и это был не яд, а венгерское вино. Мальчик достал флакон и выпил его до капли. – И этот яд сладкий, – сказал он. Но вскоре вино ударило ему в голову, и он почувствовал дурноту. – Всё, смерть близко, – пробормотал он. – Пойду на кладбище, найду себе могилу.

Он пошёл шатаясь, добрался до кладбища и лёг в свежевырытую могилу. Сознание постепенно покидало его. Рядом стоял трактир, где гуляли свадьбу, и, услышав музыку, мальчику показалось, что он уже в раю. Так он окончательно потерял сознание. От жара вина и холодной росы он умер и остался в той самой могиле, куда лёг сам.

Когда мужик узнал о смерти мальчика, его охватила паника – он испугался суда, до того, что упал без чувств. Жена, стоявшая у плиты с сковородой жира, бросилась к нему на помощь. Но пламя взвилось в сковороде, перекинулось на весь дом, и через несколько часов от него остался один пепел. Оставшиеся им годы прошли в бедности и страданиях – мучимые угрызениями совести, они так и не обрели покоя.

Примечание

Эта сказка относится к числу наиболее мрачных и натуралистичных в поздних изданиях сборника Гримм. Её структура напоминает народную притчу о безвинно страдающем ребёнке, но подана без привычной сказочной развязки. Мотивы несправедливого наказания, наивного детского мышления и бегства от страданий в смерть напоминают фольклорные плачи и религиозные легенды о детях-мучениках, но здесь отсутствует божественное воздаяние или моральное утешение. Сцена самоотравления, ошибочного, но искреннего, показана с пугающей прямотой. Использование "яда", который оказывается мёдом и вином, подчёркивает наивность восприятия мира глазами ребёнка и одновременно создает трагикомический эффект. Мальчик умирает не от собственных действий, а от сочетания теплового удара (от вина) и холода – случайность смерти делает финал особенно жестоким. Последнее наказание обрушивается на взрослых, но оно запоздалое и происходит уже после разрушения жизни. Сюжет можно истолковать как мрачную аллегорию детского отчаяния и социальной жестокости, где вина общества за страдания беззащитных не находит искупления.