Якоб и – Страшные сказки братьев Гримм: настоящие и неадаптированные (страница 98)

И вот посадили ослика внизу со слугами за стол, и он был этим очень недоволен и сказал:

– Я не какой-нибудь простой ослик, что в стойло ставят, я ослик знатный.

Тогда ему отвечали:

– Если ты точно знатный, то садись же с военным людом.

– Нет, – сказал он, – я хочу у короля за столом сидеть.

Король посмеялся этому и сказал добродушно:

– Пусть будет по его желанию. Ослик, ступай сюда!

Затем король спросил у него:

– Ослик, скажи-ка, как нравится тебе моя дочь?

Ослик повернул к ней голову, посмотрел на нее, кивнул головой и сказал:

– Она такая красавица, каких я мало и видывал!

– Ну так ты рядом с нею и садись! – сказал король.

– Мне этого и хотелось, – сказал ослик и сел около королевны, стал пить и есть и сумел вести себя вполне опрятно и благовоспитанно.

Пробыв довольно долго при королевском дворе, ослик подумал: «Сколько ни быть, все же надо домой возвращаться» – и повесил печально головушку…

Пошел к королю и стал проситься домой. А король-то его полюбить успел и сказал ему:

– Ослик! Что ты такую кислую рожу скроил? Оставайся у меня, я дам тебе все, что ты пожелаешь. Ну вот, хочешь золота?

– Нет, – сказал ослик и потряс головою.

– Ну так не хочешь ли драгоценностей и дорогих уборов?

– Нет.

– Не хочешь ли полкоролевства моего?

– Ах нет!

– Вот если бы я мог знать, чем тебе угодить! Ну вот хочешь мою дочку-красавицу в жены?

– О да! – сказал ослик. – Этого-то именно я и хочу! – И разом повеселел, потому что его самое задушевное желание должно было исполниться.

Свадьбу отпраздновали шумную и веселую.

Вечером, когда молодых повели в опочивальню, король захотел узнать, сумеет ли ослик и тут учтиво и мило обойтись со своей новобрачной, и поручил одному из своих слуг за ним присматривать. И увидел слуга, как ослик, оставшись наедине с молодою, скинул с себя ослиную шкуру и явился красавцем-юношей.

– Теперь видишь ли ты, – сказал он, обращаясь к королевне, – кто я таков? Видишь, что я тебя стою?

И обрадовалась этому новобрачная, поцеловала его и сразу его полюбила.

Наутро, проснувшись, он тотчас вскочил, опять надел на себя свою ослиную шкуру, и никто бы узнать не мог, кто под этой шкурой прячется. Вскоре после того и старый король пришел и говорит:

– Эге! Смотрите-ка, ослик-то какой бодрый да веселый! А вот ты, доченька, верно, опечалена тем, что у тебя муж непохож на всех людей?

– О нет, батюшка, я его так полюбила, как если бы он раскрасавец был, и во всю жизнь свою не пожелаю другого мужа.

Король этим был очень удивлен, а слуга, которому он поручил за новобрачными присматривать, пришел да и открыл ему все, что видел.

– Быть этого не может! – сказал король.

– Так извольте следующую ночь не спать – сами увидите; а знаете ли что, государь, возьмите у него ослиную шкуру да бросьте ее в огонь; тогда он покажется всем в своем настоящем виде.

– Совет хорош! – сказал король, и в ту же ночь, когда молодые легли спать, он прокрался к их постели и увидел при свете месяца прекрасного юношу, лежавшего в постели; а шкура-то его рядом на полу валялась.

Король прихватил шкуру с собою, приказал развести большой огонь и бросил в него шкуру; и сам до тех пор у огня стоял, пока она дотла не сгорела. А так как ему хотелось посмотреть, что станет делать юноша, то он всю ночь не спал и все прислушивался.

Выспавшись, юноша еще на заре поднялся с постели и хотел натянуть свою шкуру, но нигде не мог ее отыскать. Тут он испугался и сказал с грустью и тревогой:

– Теперь придется мне бежать.

Но чуть выступил он из опочивальни, как наткнулся на короля, который сказал ему:

– Сын мой, куда ты спешишь и что у тебя на уме? Оставайся здесь, ты такой красавец, и мы не должны с тобою расстаться. Теперь же отдам тебе полкоролевства, а после моей смерти ты все получишь во владение.

– Ну так я желаю, чтобы хорошо начатое хорошо бы и закончилось, – сказал юноша, – и остаюсь у вас.

Старый король тотчас отдал ему полкоролевства, а когда год спустя после того король скончался, то ему и все королевство досталось, а после смерти отца досталось еще и другое, и он зажил себе припеваючи.

Король с Золотой горы

У одного купца было двое детей – мальчик и девочка, оба еще маленькие, даже и ходить еще не умели. В то время случилось, что плыли по морю два его корабля с дорогим грузом и все его достояние было на тех кораблях, и как раз тогда, когда уж он рассчитывал на большие барыши от их груза, пришла весть, что те оба корабля потонули.

И вот из богача он стал бедняком, и не осталось у него ничего, кроме небольшого поля под городом.

Чтобы немного развеять мрачные думы свои о постигнувшем его несчастье, вышел он на свое поле и стал ходить по нему взад и вперед…

Вдруг увидел около себя небольшого черного человечка, который спросил его, почему он так печален и что щемит его сердце.

Тогда купец сказал ему:

– Кабы ты мог помочь мне, я бы сказал тебе, в чем мое горе.

– Кто знает, – отвечал черный человечек, – может быть, я и сумею тебе помочь, так что расскажи, в чем твое горе, а там посмотрим.

Тут и рассказал ему купец, что все его богатство погибло на море и ничего у него не осталось, кроме этого поля.

– Не тревожься, – сказал человечек, – если ты пообещаешь мне сюда же привести через двенадцать лет то, что по приходе домой первое ткнется тебе под ноги, то в деньгах у тебя не будет недостатка.

Купец подумал: «Да что же это может быть, как не собака моя?» – а о своих малых детках и не подумал; согласился на предложение черного человечка, выдал ему расписку и печатью ее скрепил, да и пошел домой.

Когда он пришел домой, его маленький сынишка так ему обрадовался, что, держась за скамейки, приковылял к нему и крепко ухватил его за ноги.

Тут отец перепугался, сообразив, какое он дал обещание и письменное обязательство.

Но, впрочем, не находя еще нигде денег в своих сундуках и ящиках, он утешал себя мыслью, что черный человечек хотел только подшутить над ним.

Месяц спустя пошел он как-то на чердак поискать старого свинца на продажу и вдруг увидел там большую груду денег.

Дела его благодаря этой находке опять поправились, он стал делать большие закупки, повел свои торговые дела еще шире прежнего, а на Бога и рукой махнул.

А между тем мальчик подрастал и выказывал себя умным и способным.

И чем более приближался к концу двенадцатилетний срок, тем озабоченнее становился купец и даже скрыть не мог опасений, выражавшихся на лице его.

Вот и спросил его однажды сын, чем он так озабочен. Сначала отец не хотел говорить ему, но сын продолжал у него допытываться до тех пор, пока тот не рассказал ему, что пообещал его отдать (сам не сознавая, что он обещает) какому-то черному человечку и получил за это груду денег.

– Обещание свое, – сказал отец, – я скрепил распиской и печатью и вот теперь, по истечении двенадцати лет, должен тебя выдать ему.

Сын отвечал отцу:

– Батюшка, уж вы не беспокойтесь, все устроится к лучшему – черный человечек не может иметь надо мною никакой власти.

Сын испросил себе благословение у священника, и, когда пришел час его выдачи, он вместе с отцом вышел в поле, очертил круг и стал внутрь его с отцом.

Черный человечек явился и спросил отца: