Яир Лапид – Случайная жертва (страница 36)

– Но зачем?

– Не будем об этом.

– Так ты передашь Авихаилю?

– Не бесплатно.

Это его успокоило. Мы вернулись на его территорию. Ты – мне, я – тебе.

– Сколько?

– В Кфар-Саве есть один парень, который бьет жену. Мне кажется, его кто-то крышует.

– Что за парень?

– Его зовут Йоэль Меир. Он на паях с двумя партнерами торгует подержанными автомобилями.

– Не знаю такого.

– Ты спрашивал сколько. Это моя цена.

– Йоэль Меир, – тихо повторил он, запоминая имя.

Я сознавал, что только что спустил в унитаз принцип, согласно которому ни в коем случае нельзя смешивать два разных дела в одну кучу. Кляйнман притворился, что размышляет, хотя мы оба понимали, что он только что заключил крайне выгодную сделку.

– Когда ты скажешь Авихаилю?

– Когда смогу убедиться, что «крыши» больше нет.

– О’кей.

– У меня есть еще одно условие.

– Никто не диктует мне условий.

– Называй это как хочешь, но они должны делать то, что я скажу.

– Кто – они?

– Твои люди, твои дети, вся твоя организация. Мне надо, чтобы следующие два дня они делали, что я им скажу, и не задавали лишних вопросов.

– Мои дети?

– Рам пытался убить Авихаиля.

– С ним все в порядке?

– Да. Только рука сломана.

– Какая?

– Левая.

Он закрыл глаза.

– Он ее уже ломал, – не разжимая век, сказал он. – Когда ему было девять лет. Я нес его на руках от парка Ха-Яркон до больницы «Ихилов». Он не плакал. Не хотел плакать в моем присутствии.

Я промолчал – ничего умного не приходило в голову. Он еще немного посмотрел видное ему одному кино из воспоминаний и обратился ко мне:

– Что с полицией?

– Ждут меня на выходе.

– Что ты им скажешь?

– Это мои проблемы. Когда ты поговоришь со своими людьми?

– Они с тобой свяжутся.

Больше обсуждать было нечего, и я поднялся. Он встал вместе со мной и протянул мне руку. Я пожал ее, и тут он меня удивил, приникнув ко мне в неуклюжем полуобъятии. Полицейский начал постукивать дубинкой по стеклу, но мы уже отлепились друг от друга.

– Не доверяй ему, – сказал он.

– Не волнуйся. Я и тебе не доверяю.

Он снова направился к окну и уставился на улицу.

Вся делегация ждала меня в отделанном мрамором помещении с огромными окнами возле входной двери.

– Что он сказал? – спросил Кравиц.

– Ничего, связанного с вашим расследованием.

– Вы провели там двадцать минут, – зло отчеканила Барракуда. – Не может быть, чтобы он ничего не сказал.

Со мной происходило что-то странное. Одна часть меня была переполнена адреналином, другая валялась на полу, выдохшаяся до изнеможения.

– Я на вас не работаю, – ответил я. – Я ни на кого из присутствующих здесь не работаю. Кажется, даже на самого себя.

И ушел, оставив их гадать, что я имел в виду.

25

Я вернулся домой. Время как будто замедлилось. Ожидание – это своего рода искусство. Ты совершаешь рутинные повседневные действия, но каждому из них уделяешь особое внимание. Вместо того чтобы просто сполоснуть чашки, тщательно их моешь, вытираешь, ставишь на полку над раковиной, отступаешь на шаг и оцениваешь, насколько ровно их расставил. Когда я чего-то жду, вполне могу расставить дюжину чашек так, что ручки у них будут смотреть каждая в свою сторону. В такие дни ты даже дышишь по-другому. Как при медитации, насыщаешь мозг кислородом, а потом медленно выдыхаешь, чтобы вместе с воздухом из головы ушли все мысли.

Так продолжалось целых четыре минуты.

– Босс разговаривать с нами, – сообщил мне Сергей Первый. – Сказал говорить с тобой.

– Как по-русски будет «босс»?

– «Босс».

– Что он сказал?

– Что ты говорить, что нам делать.

– Где его сыновья?

– Один у мамы, второй – на учебе.

– Привези их в дом в Тель-Барухе.

– Когда?

– К трем.

Я положил трубку, и тут же телефон снова зазвонил.

– Доброе утро! – услышал я подчеркнуто дружелюбный женский голос и сразу напрягся. – Могу я поговорить с господином Ширманом?

– Даже и не знаю.

– Прошу прощения?

– С кем я разговариваю?

– Это адвокат Шенхар из офиса Бени Генделя.