Яир Лапид – Двойная ловушка (страница 6)

– Ладно. Но ты останешься здесь. На звонки не отвечаешь. Дверь никому не открываешь. После того как я поговорю с твоим отцом, он может послать сюда за тобой целую роту религиозных ребят. А мне они здесь не нужны.

– Когда ты вернешься?

– Вечером.

До встречи с госпожой Таль у меня оставалось еще два часа. В сероватом утреннем свете город выглядел значительно более вменяемым. Два пожилых соседа со второго этажа, как всегда, возились в нашем палисаднике и между делом сплетничали.

– Ну, Джош, – дружески окликнул меня один из них. – Мы слышали у тебя в квартире женский голос. Нашел себе новую девушку?

– Ничего серьезного.

– Почему это? Сейчас несерьезно, а потом, глядишь, и серьезно. Будь как мы. Тридцать лет вместе, и ни одной ссоры.

Я поехал в забегаловку Мордехая и Рути на улице Шенкин, намереваясь перехватить тост с сыром и помидорами. Два старых репортера из газеты «Давар», которые пили у стойки кофе, узнали меня.

– Глянь-ка, никак это Ширман! Как дела?

– Все в порядке, – ответил я, доел свой тост, допил холодное какао и вышел.

Машину я оставил на улице Джордж Элиот, маленькой и ухоженной. На ней даже садики возле домов были чуть больше обычных и выглядели так, как будто их высаживали строго по плану, чтобы добиться гармоничной цветовой гаммы. Еще издалека я увидел, что над моей «Капри» кто-то поработал. Крышка капота была поднята и чуть покачивалась в воздухе. Кто-то выдернул провода из свечей зажигания и положил их на карбюратор. У меня ушло минут пятнадцать на то, чтобы все вернуть на свои места. За это время я успел прийти к довольно жалкому заключению: мне хотят что-то сказать, только я понятия не имею кто и что.

Я поехал к железнодорожной станции. С улицы Арлозоров я свернул налево, на Хайфское шоссе, на перекрестке развернулся и двинулся в сторону Рамат-Гана. Серебристый «Мерседес», который попытался повторить мой маневр, плавно въехал в «Фиат-124».

У меня еще оставалось немного времени, и я решил узнать, что успел накопать Кравиц. Припарковался на расстоянии двух улиц от мастерских и дальше пошел пешком. Кравиц орал благим матом на криминалистов, снимавших отпечатки пальцев; рядом с ним стоял Шай Таль. Он нервно переминался с ноги на ногу и прикладывал огромные усилия, чтобы выглядеть взволнованным и потрясенным. Я отвел в сторону полицейского, который помнил меня в дни моей славы. Это был старый служака, старшина, выходец из Марокко ростом выше меня на голову. Он называл себя Чик, а когда его спрашивали почему, всегда с серьезной миной отвечал, что это сокращение от Мизинчика. Я попросил его на секундочку привести Кравица. Чик сказал: «Не вопрос» – и так хлопнул меня по плечу, что я чуть не провалился под землю. Спустя пару минут подошел Кравиц. Он выглядел очень озабоченным.

– Мне нужны твои источники, Джош.

– Что случилось?

– Сегодня утром большая партия бриллиантов должна была отправиться в Антверпен. Ограбили как раз те две мастерские, в которых хранились эти камни. Речь идет о четырех с половиной миллионах долларов в ограненных алмазах. Но они не были помечены. Страховые компании съедят нас живьем, если мы быстренько не вернем все на место.

– Дай мне сорок восемь часов.

– Двадцать четыре. И ни минутой больше. Ты уверен, что пока не можешь мне ничего подкинуть?

– Установи слежку за Талем.

– Хозяином мастерской?

– Да.

Мы одновременно оглянулись. Таль стоял рядом с Чиком. Они были приблизительно одного роста, но, что удивительнее, приблизительно одинаковой толщины.

– Не арестовывать его?

– Не спеши с этим.

Кравиц слегка оттаял.

– Может, заодно и тебя арестовать?

– Делай что хочешь, только не бей.

– Да? А я как раз собрался.

– Ты особенно головой-то не верти, недомерок, не то заедешь мне по яйцам.

– С каких это пор ты отрастил себе яйца?

Мы коротко распрощались, но не успел я сделать и трех шагов, как он снова меня окликнул.

– Я порасспрашивал в Бней-Браке.

– И?

Ходят слухи, что пропала дочь главы Литской ешивы[2].

– Да.

– Что «да»?

– Я тоже об этом слыхал.

– Он очень серьезный человек, Джош.

– Я знаю.

– Нет, не знаешь. Он входит в самый ближний круг министра по делам религий. Почти все бюджетные средства, выделяемые религиозным учреждениям города, проходят через него. Ты понимаешь, что это значит?

– Деньги.

– Не просто деньги, а куча денег. Его дочь – та самая, что пропала, – вскоре должна была выйти замуж. Если они найдут ее у тебя, мало тебе не покажется.

– А кто сказал, что она у меня?

– Джош, ты должен хоть кому-нибудь доверять.

Он был прав. Нельзя просить о доверии и не доверять самому. Я взглянул на него, и откуда-то из глубин памяти в голове всплыла картинка: нам лет по десять, может, меньше, мы играем в царя горы в садике возле дома моих родителей на улице Фруг. Он был моим лучшим другом. Если не единственным. С тех пор в этом смысле ничего не изменилось.

– Ее изнасиловали. Несколько человек. Я следил кое за кем и случайно увидел, как грабили алмазные мастерские. Здесь я ее и нашел. Прямо на дороге.

– Ты думаешь, эти события как-то связаны?

– Не знаю.

– Тебе известно, кто ее изнасиловал?

– Она не рассмотрела, но я догадываюсь.

– Ну?

– Думаю, что это сделали люди из ее окружения.

Я приехал в «Капульски» с опозданием на четверть часа. Рина Таль уже ждала меня. Извиняться я не стал.

– Вы знаете, что у вас все лицо в машинном масле?

– У меня были проблемы с машиной.

Она протянула мне салфетку. Пока я вытирал лицо, у меня была возможность за ней понаблюдать. Она не выглядела напряженной. Скорее, ее что-то забавляло.

– Так что же вчера произошло?

– Ваш муж ограбил собственную алмазную мастерскую.

– Что?

Я повторил. Она откинулась на спинку стула и задумалась. Я ее не торопил.

– Вы пойдете с этим в полицию?

– Пошел бы, да не могу.

– Почему?

– Вы заплатили мне до конца недели. Значит, до конца недели вы – моя клиентка и я не имею права разглашать подробности своей работы на вас, за исключением дачи свидетельских показаний в суде. Если только вы не разрешите мне это сделать.

– Вы не спрашиваете, разрешаю я или нет?