Ядвига Симанова – Восход памяти (страница 8)
Время, когда Марианна стояла перед выбором – пускаться в сомнительную авантюру, предложенную старухой посреди лесной глуши, или оставить все как есть, забыть, и пускай горит это мистическое знание синим пламенем, – давно прошло. Девушка, пройдя ритуал, стоя со свечой перед темным зеркалом, слушая неразборчивые нашептывания старухи на ухо, позволила душе разделиться, заточить ее частицу в зеркальной тьме. После чего она уже никак не могла оставить собственную душу на произвол судьбы, была обязана выпустить ее из заточения. И неважно, что само решение принималось затуманенным разумом в запорошенной снегом глуши, под неусыпным вороньим оком и, вероятнее всего, под воздействием бабкиного «травяного чая», расширяющего сознание навстречу непознанному.
Так что в назначенный день Марианна, отбросив сомнения, посмотрелась в маленькое зеркальце и, убрав его в сумочку, с мыслью «была не была» вышла из дома. У подъезда ожидало желтое такси.
– Дмитровское шоссе, поворот на трассу А-107, – велела девушка водителю.
– Бетонка, что ли? А дальше куда? Там же ничего нет, – отозвался таксист, смуглый, с южным акцентом.
– Довезите до указателя, и все, – строго ответила Марианна.
– Как скажешь! – пожал плечами таксист, и машина тронулась с места, цепляя колесами влажный асфальт.
Шум городских дорог, мелькающие за окном огни вечерних улиц, широкая панорама магистрали Дмитровского шоссе, прерываемая нервными колебаниями щеток стеклоочистителя, – все казалось девушке отголосками жизни, что с каждой секундой уходила в прошлое, забирая с собой череду неблагодарных возлюбленных, обиду и одиночество, беспросветную каждодневную рутину и бухгалтерию, куда, как подсказывало чутье, она больше никогда не вернется. Записка ведьмы представлялась ей билетом, пропуском за границы острова под названием «жизнь» и того, что она знала о ней, – в океан непознанного, и страх, что этот океан способен поглотить ее как ничтожную песчинку, мерк по сравнению с желанием вырваться из круга бесцельной суеты и давным-давно растаявших надежд.
Таксист остановил автомобиль, немного не доехав указателя с надписью «А-107».
– Уверена, что тебе сюда? – поинтересовался он, с сомнением оглядевшись по сторонам: пересечение безлюдных трасс в свете полной луны казалось пугающе отчужденным.
– Да, высадите здесь! Спасибо! – ответила Марианна, протягивая водителю наличные. – Сдачи не надо!
Минуту спустя девушка, кутаясь в меховой воротник кожаной куртки, стояла одна у поворота на «малую бетонку». Желтое такси, успев затеряться в петле автомобильной развязки, спешно неслось обратно в город. «И что теперь?» – размышляла Марианна, глядя на указатель поворота и нервно теребя замерзающими на холодном ветру пальцами записку, заново скатанную в крохотный шарик. Мимо с гулом проносились машины, в темном небе все ярче выделялась луна, стальным светом обволакивая верхушки далеких оголенных деревьев. Отовсюду веяло холодом и безразличием. Бабка сказала, все случится само собой, вспомнила Марианна. Но по прошествии десяти – пятнадцати минут так ничего и не произошло. Марианна еще раз сверилась с запиской: «2 ноября, 20:00, Дмитровское шоссе, поворот на А-107», – все верно. Экран мобильного телефона показывал время – 20:13. «Не послать бы все к черту? – подумала Марианна. – Это всего лишь шутка, дурная шутка бабки-шарлатанки. Про цыганку я ей рассказала сама, а лицо в зеркале – действие бабкиной отравы, в "чае" точно что-то было, все из-за него. А ворона? А что – ворона? – убеждала сама себя девушка. – Ворона дрессированная. В цирке я и не такое видала».
Марианна, убедив себя окончательно, решительно взяла смартфон и принялась водить пальцем по экрану в поисках номера службы такси. Внезапно раздался скрежет шин по асфальту – слишком навязчивый, слишком близкий, – заставил оторваться от экрана.
«Вот оно… началось…» – подумала Марианна, и невостребованный до поры смартфон лег на дно сумочки.
Водитель резко притормозившего у обочины микроавтобуса приоткрыл окно.
– Вас подвезти? – спросил он.
Марианна оценивающе оглядела водителя: пухлая физиономия в очках лучилась добродушием.
– Да, пожалуй, – ответила девушка, занимая переднее пассажирское сиденье.
Из соображений безопасности она поначалу собиралась сесть назад, но водитель, извиняясь, сообщил, что заднее сиденье занято коробками и прочим хламом, любезно попросив девушку расположиться на переднем, что она и сделала.
– Довезете до Солнечногорска? – импровизировала Марианна на ходу, наугад назвав одно из немногих известных ей близлежащих мест Подмосковья.
– Охотно! Мне как раз по пути, – ответил услужливый водитель, и автомобиль выехал на бетонку.
С наслаждением отогревая заветренные руки, Марианна и не подозревала, что жизнь ее отныне накрепко затянута в узел судьбы, ни развязать, ни переломить, ни разорвать который не было ни единой возможности.
– Иннокентий, – представился незнакомец.
В ответ Марианна назвала свое имя.
– Позвольте поинтересоваться, как вы оказались одна на трассе?
Марианна стала осторожно разглядывать собеседника. Он был в клетчатом твидовом пиджаке, застегнутом на все пуговицы, в блеске дорожных огней, то и дело скользивших по лицу, его кожа отливала розовым.
– Я ошиблась адресом, – наобум ляпнула Марианна. – Собиралась вызвать такси, а тут вы…
– Уф! – выдохнул Иннокентий. – Вы меня успокоили. Я уж было подумал, вы «работаете».
«При чем здесь моя работа?» – изумилась про себя Марианна за миг до того, как до нее дошел особый смысл этого слова.
– Нет-нет, что вы… – выпалила она. – Я же говорю, заблудилась. – И зачем-то прибавила: – Я – бухгалтер, если что.
– Заблудилась – это хорошо, – протянул Иннокентий, и рот его растянулся в широкой, по-детски наивной улыбке, только глаза его скрывались под слегка запотевшими очками.
Только теперь Марианна заметила, насколько в машине жарко. Ей захотелось расстегнуть пальто, но делать это в присутствии мужчины, который смел подумать о ней ТАКОЕ, было крайне неудобно, и она решила потерпеть.
Словно угадав ее мысли, мужчина произнес:
– Можете снять пальто, если жарко. Повесьте его на крючок! Сам я предпочитаю находиться в тепле, нельзя мне мерзнуть, медицинские показания, знаете ли.
«Ты ври, да не завирайся!» – подумала Марианна, глядя, как струйки пота стекают по его покрытой красными пятнами шее и как шумно, тяжело ему дышится.
– Выпейте воды! – Незнакомец откинул крышку бардачка, достал оттуда небольшую, по виду нетронутую бутыль и протянул девушке.
Та взяла бутылочку в руку, но откручивать крышку не спешила. В горле пересохло, но что-то подсказывало ей – эту воду пробовать не стоит.
– Что же вы не пьете? Пейте! – Иннокентий повысил голос.
Марианна подняла глаза и вгляделась в лицо мужчины: под носом собрались капельки пота; очки сильно запотели, и ему пришлось на несколько секунд их снять, чтобы протереть салфеткой. Этого времени хватило Марианне, чтобы разглядеть то, что раньше скрывали стеклянные линзы, – его глаза с поросячьими зрачками, мутные, шальные, больные безумием глаза.
Подлинный ужас обуял Марианну, ни с чем не сравнимый страх сковал движения; ей хотелось кричать, но к горлу точно подступил комок, и крик застыл, так и не вырвавшись из груди.
«Так, – думала Марианна, пытаясь рассуждать здраво, – ничего плохого, в сущности, не происходит. Надо попить воды. Нечего бояться. Этот субъект мне просто неприятен. Он донельзя бестактен, но это еще не делает его опасным маньяком».
Марианна открутила пластиковую крышку, не сводя глаз с Иннокентия, который словно успокоился и продолжал внимательно следить за дорогой. Мысли девушки вернулись к бутылке. С ней было что-то не так… крышка поддалась подозрительно легко. Горлышко уже коснулось губ; девушка, вот-вот собиралась сделать глоток, но руки сами отвели бутыль.
Вдруг что-то больно ударило по зубам, губы ощутили влагу, жидкость растеклась по подбородку.
– Ты что творишь? – только и успела вымолвить девушка.
Бутылка маячила у рта – «услужливый» водитель усиленно пихал ее в лицо девушке, которая плотно сомкнула губы, не давая просочиться ни капли, сопротивлялась, отталкивая бутыль. Марианна что было сил колошматила по руке водителя своими. Левая рука водителя лежала на руле, он пытался задействовать ее в борьбе, но машина начинала петлять, и он возвращал ее в прежнее положение.
– Не хочешь по-хорошему – будет по-плохому! – брызжа слюной, прорычал помешанный.
В этот момент Марианна обнаружила, что ее левая рука намертво застряла на уровне сиденья, а кожа на запястье ощутила холод металла. Девушка в отчаянии завизжала, с силой дергая руку в тщетной попытке высвободиться из наручников. Меж тем безумец выронил бутыль, и ее содержимое выплеснулось ему на штаны.
– Поганая шлюха! – в ярости заорал он.
Огни магистрали осветили его руку – в ней был крепко зажат шприц, на конце которого угрожающе блеснула сталью игла.
Марианна продолжала кричать, понимая, что никто не услышит; отбивалась свободной рукой, понимая, что силы не равны; продолжала жалеть о том, что послушалась полоумную бабку, понимая, что ничего уже не изменить. «Не выпорхнет душа из зазеркалья, не встретит Марианна себя новую. Не тот я выбрала поворот, не ту прожила жизнь».