Ядвига Благосклонная – Взять измором или наказать сказочника (страница 6)
— А я Илья, — произнес он так просто и легко, будто его не знало если не половина города, то добрая его часть. — Варвара краса, длинная коса, — подмигнул мерзавец. — А вообще Варя и Илья звучит, да?
Боже помилуй, сколько в этом голосе обещаний.
— Да, — резко вырвалось изо рта и тут же милым голосочком пропела, — мелодично так.
— Ты такая милаха, — ухмыляясь, сказал Морозов. — Так бы и украл тебя, прямо отсюда.
Просто ударьте себя ладошкой по лбу вместо меня.
— Никитична! — парень постучал локтем в дверь. — Принимай пациента, — когда открылась дверь, произнес он.
Занеся меня в каморку, что, должно быть, была медпунктом, парень посадил меня на кушетку.
— Ох, батюшки! Это как же так? — завертелась вокруг меня медсестра.
— Шайба вылетела! Чуть не прибило малышку. Так испугался, что чуть в штаны не наложил!
Никитична принялась измерять мне давление, а когда оно оказалось в норме, спокойно выдохнула.
— В порядке твоя красавица. Испугалась малеха, но это пройдет.
Морозов, что, к слову, все время держал меня за свободную руку, оживился. Полагаю, долг рыцаря выполнен, и совесть у него чиста передо мной.
Дав напоследок пилюлю, которую мне наказали рассасывать под языком, мы вышли из медпункта.
— С тобой точно все в порядке, Варюш? — сжимая мою руку и ненавязчиво так касаясь моей поясницы пальцами, поинтересовался он.
— Ага, — я кивнула головой, мысленно уговаривая себя не выдать чего лишнего.
— Может, номерочек? — парень криво улыбнулся.
Как мы однако быстро из стадии «милый парень» переходим к стадии «обаятельный мерзавец».
Номерочек ему, чтоб его…
Назвав заветные цифры, которые парень тотчас же вбил в свой айфон, я краем глаза увидела, как он подписал меня под кличкой? Прозвищем? «Малая».
— Идем, я провожу тебя.
Мы завернули за поворот, и на меня налетели мои курицы, едва не сбив нас с ног.
— Воу-воу, девочки, — засмеялся он. — Все в порядке с вашей подружкой, — весело подмигнул, встряхивая рукой свои волосы.
— Как ты?
— Тебя не задело?
— Ты сидела и не шевелилась. Мы подумали, что ты уже того…
— Блин, тупой хоккей!
Завертелась снова канитель, а Морозов-то, оставив на моей щечке легкий поцелуй, под шумок и смылся, на ушко пообещав позвонить.
Ага, позвонит он, как же… Пустые слова, пустые обещания…
Глава 3
Варя
— Ну что, позвонил? — спросила Дунька на следующую день, как только мы вошли к ней в старую хрущевку.
— Ага, аж пять раз!
Мороз он и в Африке мороз, знаете ли! Разумеется, мой «спаситель» забыл про меня с той самой секунды, как я оказалась вне поля его зрения. Мой номер так и остался где-то в сохраненных под надписью «Малая». Вероятно, потому что мое имя не запомнил, как и десятки других, которые, уверена, парень однажды удалит, как ненужный мусор, и даже не вспомнит, кто такая эта самая «малая». Не то чтобы я была удивлена, увольте!
— Бабуль, мы дома! — крикнула Аида, разуваясь.
— Дунечка, ты? — послышался веселый голос старушки.
— Да, я с Варей!
Послышалось шарканье тапочек, а затем хохотушка Раиса Васильевна, которую я называла не иначе, как тетка Райка, вышла к нам из кухни.
— Варюшка! Ты к нам? Как там мамка с папкой?
И только я было открыла рот, как старушка вновь затрещала.
— Ай, что ж я держу вас на пороге, девоньки! Совсем уже плоха стала! Айда, за стол, там и по секретничаем. Ты, небось, Варька, опять ничего не ешь! — грозно выставила теть Рая руки в боки. — Совсем уже дошла! Одни кожа да кости, и взглянуть не на что и пощупать нечего. Вот увижу мамку с папкой, все расскажу!
— Теть Рай, да кушаю я! Времени просто не хватает! — проходя на кухню, оправдывалась, будто мне до сих пор десять.
— Кушает она, — пробурчала тетка Райка, между тем усаживая нас за стол.
На секунду мне причудилось, будто я попала в сказку. Булочки, борщик, салатик, блинчики с вареньем оказались перед нами в сию же секунду, будто это не Дунькина бабушка вокруг нас круги наворачивала, а скатерть самобранка потрудилась на славу.
— Вы кушайте-кушайте! — присела она около нас на стульчик. — Уже совсем взрослые стали, не за горами и внуков ко мне водить будите…
Бобрич подавилась, едва ли не нырнув носом в борщ.
— Ба, ну ты чего?! Какие внуки?
— Ай, — махнула старушка рукой. — Вы уже взрослые. Не понянчишься, а я на деток смотрю на площадке, прям душа болит. Будто вчера и вы такие маленькие проказницы бегали, все у Алых черешню воровали. Ох, и воевали мы с их бабкой, — вспоминала Раиса Васильевна времена минувших лет. — Варька, у тебя-то хоть жених есть? А-то Дунька все отмахивается от меня, бабки старой, говорит, что не нужен ей никто. А как не нужен-то?! Я помру, а внуцю не пристроила. На том же свете покоя себе не найду! А на этих непутевых и полагаться не хочется.
Под «непутевыми» Раиса Васильевна имела ввиду родителей Бобрич. Те были археологии и семье предпочли руины. С пяти лет отдали Дуню на «год», а сами в Африку отчалили, так по сей день и живут-поживают потихоньку. Родителей Аида видела изредка. На праздники, на зиму они приезжали на пару недель и иногда по скайпу созванивались. К счастью, заводная Васильевна ей печалиться не давала.
— Не нашла, теть Рай. Один был и тот сбежал, — ответила на вопрос, вроде как и со смехом, но с долей грусти.
— Ой, а нафига нам такие слабаки? — фыркнула. — Мужик должен быть такой, чтобы и в огонь и в воду за тобой, а с этих сопляков и проку нет. Так, что не расстраивайся, Варька! Мы с вами, девчата, горы свернем!
И мы поверили ей! Поверили, что однажды свернем.
Сама тетка Райка была уж как семь лет вдова, но муж у нее был самый настоящий мужик, а свою любимую Раечку так любил, что не в сказке сказать ни пером описать. Даже спустя тридцать с хвостиком лет пылкие чувства не угасли. Как сядет дед Андрей во дворе, как баян свой заведет, а тетя Рая запоет про любовь, так все соседи «ахали» и «охали». Во любовь была, не то что сейчас и жалкого цветочка не дождешься!
Вплоть до самого вечера, мы не могли наговориться. Все вспоминали детство, наши проказы, зачинщицей которых преимущественно была Фролова. Она, в общем-то, с детства такая буйная.
— Ой, что-то я совсем вас заболтала, девоньки. Пойду-ка к Верке схожу. Она сейчас на смену. Игорька не с кем оставить, а мне с ним в радость посидеть часик-другой, пока отец не придет. Молодым семьям нужно помогать, — затараторила беспрерывно старушка, между тем на ходу влетая в тапочки. — Все, я побежала!
— Так наелась, как не в себя, ей богу! — буркнула, расстегивая пуговичку на джинсах, которые внезапно оказались маловаты.
— Бабуля права, ты похудела, — задумчиво пробормотала Бобрич.
— Наверное, — пожала плечами. — Раньше-то было кому готовить, а для себя охоты нет. Мне нужно для кого-то творить, чтоб похвалили, по головке погладили…
Стряпня была моим маленьким хобби. Что ни говори, а на кухне я могла проводить часы. Особенно, я любила печь. Пирожные, тортики, пироги в этом мне равных нет!
— Что там Герман?
Ох, и зря же я это сказала. Язык мой — враг мой! Лицо Дуни осунулось, губы поджались, а глазки выражали вселенскую скорбь и печаль. До чего же была влюблена эта дуреха! Терзала себя уже уйму лет, а тот менял девок, как перчатки.
— Ничего, как всегда, — тихо пробурчала. — Достает на лекциях, дергает меня постоянно и зажимает девиц по углам.
— Может, ну его, Дунь? Вон сколько парней ходит… Одинокие, воспитанные, а не как Белов хамло базарное.
— Он не хамло! — перебила меня и тут же замялась, соскребая ногтем со скатерти невидимую крошку. — Он просто такой сам по себе… Немного с характером.