Ядвига Благосклонная – Взять измором или наказать сказочника (страница 10)

— Дойдешь?

Не нашла смелости даже голос подать, лишь кивнула, да опустив голову под зорким взглядом, подняла коробки и почапала к своей калитке.

— Варь, — окликнул, а я остановилась.

— Ты это, к мамке то с папкой приезжай. Они скучают, а мы с тобой и так разберемся. Знаю же, что из-за меня не ездила.

— Прости, — пробормотала под нос, еще больше съежившись.

Простой, да проницательный.

— Вечером зайду, — вслед донеслось.

Зайдет — не сомневаюсь. Вновь будет каяться, скажет, что сам виноват, а я буду себя еще больше корить. Что же ты, Петя, такой правильный?! Был бы как Морозов — козлом и жить проще было бы…

— Мам! Пап! — зайдя во двор, закричала.

— Доця, ты?! — отозвался отец, выходя из гаража весь чумазый да с руками по локоть в мазуте, но мне было все равно.

Забыла тотчас же про крапиву, что неприятно жгла кожу, про пакеты с коробками, которые кинула себе под ноги, про всё на свете. Я налетела на папу и вдохнула такой знакомый запах машинного масла и бензина. Папа всегда пах машинами и отнюдь не потому что был механиком. Откровенно говоря, ломать у Андрея Александровича, то бишь моего отца, получалось куда лучше. Однако, любил он возиться с деталями и все тут! Покопается-покопается, потом плюнет на все, отвезет машину в автосервис и угомонится на месяцок-другой.

— Тише-тише, ураган, — посмеялся отец. — Вся грязная сейчас будешь.

— Ну и фиг с ним, — пробурчала папе в грудь.

— Что уже с рукой? И ноги… Бог мой, Варька, тебя где так угораздило?

— В крапиву упала, — призналась и поежилась.

Тело все еще неприятно зудело, но для лихой девчонки у которой в детстве все ноги были в синяках, это было мелочью.

— Идем, пока мамка не увидела, а то щас за сердце хвататься будет.

— Что я там не должна увидеть? — как по закону подлости, раздался голос позади и мы с отцом дернулись.

Кирдык подкрался незаметно…

— Варюша! Девочка моя, что с тобой?

— Да, я… — почесала затылок и сутулилась, — нечаянно как-то в крапиву упала.

Как папа и сказал, мама схватилась за сердце. Эта женщина для директора школы была излишне сентиментальна. Даже когда я была маленькой хулиганкой, мама реагировала на обычные синяки, как на переломы, тогда как папа относился куда проще. Вот и сейчас, мама взирала на меня, будто в сей же час я начну пускать пену изо рта и падать.

— Мам, все хорошо. Ну, укололась немного. Пройдет.

— Все у тебя, Варька, пройдет! Все несерьезно! Вот и прошлый раз так говорила, а потом слегла на три недели с ангиной, — забухтела мама, припоминая мне случай двухгодовалой давности, когда я имела неосторожность упасть вставок в начале апреля. — Идем, горе луковое, лечить буду!

И понеслась. Маман с небывалым энтузиазмом взялась за мое «лечение», в коем я не особо нуждалась. Да, припекло немного мои нижние девяносто, ну руки с ногами малеха пострадали, но до вечера сошло бы, так нет… Нам же нужно все промыть, продезинфицировать, цитирую: «не дай бог, зараза какая!», а затем можно уже и помазать листьями алоэ. После того, как я была «исцелена», меня усадили за стол, дали чашку в руку с чаем и принялись устраивать допрос. Безусловно, маму волновали мои «успехи» в учебе, которые успехами можно назвать с большой натяжкой, и тот милый мальчик, с которым я болтала по телефону.

— Нет его, мам, — фыркнула. — Забудь.

— Как так-то, доця? — заволновалась Ольга Николаевна.

— Не заладилось.

— А я говорил, что не для тебя! — прогромыхал отец.

— Пап, — закатила глаза. — Ты его даже не видел.

— Дак, мне и не надо! Опять небось пижонишка какой-нить! Эх, Варька, тебе б такого работящего, чтоб с руками был, — вновь завел он старую пластинку, а я в свою очередь закипела, как чайник. Опять, двадцать пять!

— Папа, — устало потерла переносицу, — я сама разберусь, кто мне нужен.

— Вот Петька, ай да хлопец, ай да молодец! И мамке пакеты всегда поможет донести, а вчера ну, ей богу, целый день проторчал в гараже. И так, и эдак с этой машиной, а Петька пришел ать два и готово. Руки золотые у пацана. Душа человек!

— Ну что ты заладил со своим Петькой! — шикнула мама. — Хочешь, чтоб опять не приезжала?! Дите только с дороги, а ты ей уже устроил разнос по всем фронтам.

— Так, а че я-то, Оленька, — почесал Саныч затылок. — Я ж как лучше хочу, чтобы все у нашей Варьки хорошо было.

— Сама разберется, да, доця?

— Да, — буркнула, уставившись обиженно на чашку с чаем.

— Варька, ну не дуйся, — улыбнулся он, толкая меня локтем в бок. — Папка же, как лучше хочет.

— Пап, — сдержанно вымолвила, — я сама разберусь. Петька может и не плохой, но не для меня, — сказала, как отрезала.

И спасибо тому человеку, который своим звонком прервал нашу беседу. Отец, кажется, уже готов был отстаивать права Пети. Была б его воля, уже завтра бы нас поженил.

— Извините, — вставая из-за стола, проговорила я, а затем вышла.

— Дурак, не видишь еще не отошла она, а ты заладил…

— Вот раньше не панькались и не спрашивали, — в ответ донесся папин голос. — женили и все тут! Зато браки какие крепкие были. Мой дед с бабкой всю жизнь душа в душу прожили…

— Пил твой дед по-черному, а бабка молчала, вот и прожили…

Больше я не слышала, о чем они говорили. Впрочем, и не хотела. Время меняется. Старые устои и понятия, к счастью, уже устарели, и нынче никто не мог выдать меня замуж без моего согласия. Не то чтобы родители так могли поступить, но папина чрезмерная настойчивость порой пугала.

Телефон продолжал звонить. Номер был незнаком, поэтому я еще несколько секунд раздумывала, но все же женское любопытство победило все сомнения и я сняла трубку.

— Алло?

— Малая, здорово! — весьма бодро поздоровались со мной. Мне хватило две секунды, дабы узнать этот хриплый тембр, и еще пять ушло на то, чтобы осознать. — Ты тут?

— Ээ, — запнулась, затем покачала головой в ступоре, но вспомнив, что парень меня не видит, выкрикнула, — да!

— Как ты, солнце мое? — в своей развязной манере поинтересовался Морозов.

Хотелось ляпнуть, не твое! Сдержалась и сквозь зубы прошипела:

— Отлично, а ты как?

Казалось бы, весьма простой вопрос, однако… Негодяй пропал на три дня. Три дня ни ответа ни привета, и тут на тебе свалился на голову!

— По тебе скучаю…

— Чушь! — полился яд с много языка.

— Что?

— Говорю, апчхи! — тотчас же исправилась и откашлялась.

— Ты заболела?

Сколько в этом голосе заботы… Вот же, актеришка погорелого театра.

— Все в порядке.

— А-то я уже переживать начал. Не нужно так пугать, малая.

Наша песня хороша, начинай сначала. Так и подмывало вякнуть: «меньше текста»!

— Так, что послужило причиной твоего звонка?

— А что, я не могу просто так позвонить? Или ты настолько занята, что заранее записываться нужно? — в шутливом тоне произнес Илья.

— Да, у меня в планах спасение мира.