Ядвига Благосклонная – Сердце пацана (страница 41)

— Кхм, д-да, — отрицательно покачала головой, но тут же закивала. — Я-я…

Обреченно Герман схватился за волосы, горько усмехнулся и спросил:

— Ты все слышала?

— Не все, — робко буркнула, пытаясь прожечь дырку в старом линолеуме. — Только конец.

Нежно его рука опустилась на мой подбородок, приподняла его, вынуждая на него посмотреть.

— Ты же знаешь, что я тебя не обижу?

— Конечно! — выпалила.

Кажется, он расслабился, морщинки на лице разгладились, а улыбка больше не напоминала оскал.

— Вот и хорошо, — притянул меня к себе, оставил легкий поцелуй на макушке и подтолкнул к кухне.

— Ты голодна?

— Нет, я…

— Ты голодна, — уже уточнил, буквально посадил меня за стол точно маленькую девочку, и вручил в руку бутерброд, а с другой стороны поставил чашку с чаем. Сам он сел напротив.

Мы ели в тишине. Не от неловкости, скорее от усталости. Оба выжатые, как лимон, а глаза слипались. Никогда бы не подумала, что смогу кунять рядом с Беловым после стольких лет фантазий, о нем сидящем рядом.

— Дунь, — положил он свою руку на мою, когда я доела. — прости, что я привел тебя сюда, — сжал мои пальцы, — но так правда лучше. Я обещаю, что все исправлю.

Досада с которой он говорил, отдалась с болью во мне. Он говорил ерунду!

— Все хорошо, Герман, — улыбнулась и смело переплела наши пальцы.— Правда, — поддавшись порыву, обняла его за шею. Его вторая рука рефлекторно опустилась на мою талию. Он сглотнул и потерся своей немного колючей щекой о мою.

После трогательного эпизода на кухне, взрывоопасный Белов стал белым пушистым котиком. Улыбка блуждала на его чувственных губах, лукавый блеск не исчезал из глаз. Мой же был скорее похотливый, особенно после того как он снял свой свитшот, футболку и протянул мне.

Ошарашенно я на него вытаращилась.

— Зачем мне это? — стараясь не смотреть на его голую грудь, произнесла.

— А в чем ты спать будешь? Если ты скрытая нудистка, мышь, я только «за», — мечтательно ухмыльнулся и поиграл бровями.

— Я не нудистка! — совсем засмущалась, прикусила губу и вырвала из его руки футболку. — Я думала спать в одежде.

Белов уже, конечно же, открыл рот. И я заранее знала, что он как всегда ляпнет: «Не выделывайся, Бобриха», потому, опередив его, буркнула:

— Отвернись.

Немного покапризничав, Герман все же отвернулся. Впервые в своей жизни я стояла в белье перед парнем. Красивым мускулистым парнем.

В этом же не было ничего такого, верно? Я щеголяла в купальнике по пляжу каждое лето, и ничего… Однако, было нечто интимное в этом моменте. Я и он. Одни в комнате. Полураздетая девушка и парень. Расстеленный диван, легкий сквозняк блуждавший по комнате, отчего кожа покрылась мурашками, а груди потяжелели. Слава дизайнерам, что мой лифчик был плотным, а снимать я его не намеревалась. Вот еще! Только если Белова сам не…

Так, Бобрич, не в ту степь тебя понесло!

Я буквально запрыгнула в футболку, а после юркнула под одеяло, натягивая его почти до самых ушей.

— Даже и не надейся, мышь, что я ляжу на полу, — пригрозил или же предупредил он меня.

Ничего не ответив, я положила голову на подушку. Белов включил свет, снял штаны, а затем маленький диван прогнулся под его весом.

— Не жадничай, Бобриха. Поделись одеялом, — пробурчал. — Не переживай за свое целомудрие. Обещаю, утром оно останется при тебе, как бы ты меня не соблазняла.

— С чего ты взял, что я, — замялась. Боже, я даже это слово не могла произнести!

Хриплый смешок пробежался по комнате.

— Серьезно? — хмыкнул, забрал у меня свою законную половину одеяла и повернулся ко мне лицом. В кромешной тьме он уже не казался таким недосягаемым, как прежде. Вот он. Стоило только руку протянуть. И я протянула, но тут же ее отдернула. — Мужчины всегда чувствуют такие вещи. Не такие уж мы животные, как рассказывает тебе о нас Фролова. Не ведись на разводы, а то я потеряю веру в умных женщин. Ты же веришь в любовь?

— Да, — прошептала.

— Вот и заниматься ты должна любовью. Если ты вдруг почувствуешь, что тебя недостаточно любят или что ты не хочешь, а какой-то мудак говорит тебе, что все так делают и ничего, то найди меня.

— И что тогда?

— Я сверну ему шею, — как само собой разумеющееся, изрек.

Я улыбнулась в подушку. Такой грубый, но вместе с тем мужественный и честный.

Белов и не знал, что я уже давно нашла «того самого», что он и был им.

Любил ли он меня достаточно? Или все, что он делал лишь из жалости? А возможно вообще относился ко мне, как к другу. И от этого я готова была рыдать в голос.

 Глава 16

В очередной раз за ночь распахнула веки и сжала зубы, когда за спиной раздался очередной стон, ворчание и, как по заказу, пинок в голень.

Что ему снилось такое, спрашивается?! Будить даже не пыталась — все пустое. Небось, опять сердито просопит, губами причмокнет и брякнет: «Мышь, спи! И так на краешке лежу. В ноги не пойду!».

«Краешек» его находился за серединой моей половины. Ноги он вальяжно раскинул в стороны, руку согнул в локте и эта «звездочка» жаловалась на место. Не то чтобы я привереда, но на утро у меня останется прямоугольный отпечаток, так плотно я была приплюснута к стене.

Так, хоть бы спал спокойно, змей! Но нет же… Вертелся, как заведенный. Окно дуло, одеяло было крохотное, а стена холодная. Так и проходила моя первая ночь с Беловым. Не так признаться, я себе ее представляла. Где свечи? Где страсть? Где нежный шепот в ухо и…

Вздохнув, пошевелились. Нога затекла, да и спина тоже…

— Мышка, — вдруг позвал меня Белов.

— М-м-м? — приподнялась на локтях и полуобернулась на парня.

— Мышка, — блаженно улыбался он с закрытыми глазами.

Чего это он?

Нахмурившись, приподнялась выше и пошевелила наконец-то затекшей ногой. Из моего горла неосознанно вырвался стон. Тотчас же мою голую ляжку нагло схватили и сжали.

— Б-белов, — шепнула, но в ответ мне донесся храп.

И как это понимать?! Это и есть то самое женское разочарование, о котором постоянно трещала Фролова?! Что ж, в таком случае я ее понимала…

От столь обжигающей и крепкой хватки, мне стало не по себе. Неуклюже повела ногой, но Белов лишь сильнее сжал руку. Кажется, он все еще спал, а ежели нет, то это был весьма странный способ соблазнения.

А вообще странная это была штука… Бесстыдно держал меня почти у бедра он, а стеснялась я!

Герман снова дернулся и на сей раз пнул меня в щиколотку. Заворчал, хмыкнул и засопел. Дрых, как убитый. Робко пальцем ткнула его в плечо, но тот и ухом не повёл. Точно убитый! Вздохнув опустилась на подушки, но уже лицом к Герману.

Когда он снова зашевелился, неуверенно опустила руку на его грудь. Белов тотчас же успокоился, и на сей раз мои конечности не пострадали. Медленно, двигаясь почти по миллиметрам, ужиком примостилась около него, а после, уж совсем обнаглев, положила голову ему на грудь. Сопение прекратилось, а я замерла, боясь быть разоблаченной.

Все, Дунька, кабздец пришел! Сейчас он проснется и скажет, что ты маленькая извращенка! Спихнет и шутить станет! А я… Я всего лишь спать хотела! В объятиях и тепле, на крепком плече…

Все перестало существовать. Только звук моего сердца в голове и замершая тревога. Однако, Герман меня не спихнул. Причмокнул губами, убрал руку с ляжки, дабы пристроить ее на талии и притянул к себе. Улыбнувшись, закрыла глаза и моментально погрузилась в сон…

Грудь на которой я спала неожиданно стала быстро опадать и подниматься. Еще не до конца проснувшись, потерлась об нее щекой и зевнула. Так тепло, уютно…

Эх, лепота!

Ноги вытянула, потянулась…

— Бобриха, ты долго будешь об меня тереться? — услышала около уха, хриплый голос.

Вздрогнув, подскочила и вылупилась на Белова. Тот нахально ухмыльнувшись, приподнял бровь.

— Ай-ай-ай! — притворно пожурил он меня и цокнул. — Это ж надо! Пока я спал, вздумала соблазнить меня?