Ядвига Благосклонная – Сердце пацана (страница 4)

— Мам, но вы каждый год приезжали, — расстроенно пробормотала, опуская глаза себе на руки, что по столу выводили круги.

Валентина Андреевна закатила глаза и разочарованно вздохнула, как будто мы с ней говорили на разных языках. Впрочем, почему «как»? Мы определенно точно друг друга не понимали. Между нами стояли слишком долгие годы расстояния, отсюда и непонимание. Как какой-то совершенно глупый талисман, мог быть важнее такого волшебного праздника, как Новый Год? Что бы случилось с этим талисманом за десять дней? Однако, мама была уверена, что на нем выгравирован секретный шифр, который если разгадать, то можно перевернуть весь мир.

— Может, хотя бы на Рождество?

Как известно, надежда умирает последней.

— Нет, Аида, к сожалению, не в этом году, — подал свой севший голос отец, что доселе чертил что-то на доске.

— Подарки мы уже выслали, — поспешила сгладить мама неловкий момент, откупом. — Там такой совершенно чудный свитер! Стопроцентная шерсть! Последний писк моды!

Мои брови в недоумении приподнялись. С каких пор это…

— Ну, мне так консультант сказал.

Эта женщина была далека от высокой моды. Раскопки, вечные поездки на самые разные точки мира, от теплых Гавайев до холодной Аляски, определенно не располагали к красивым, но преимущественно неудобным новинкам. «Удобно» и «практично» было главное в её одежде. Безусловно, и у моей матери имелось пару-тройку платьев. Их довольно часто приглашали на приемы, званые ужины и презентации. Однако, все это было сущим пустяком!

Кажется, кто-то что-то сказал, но я пропустила мимо ушей.

— Аида!

— Что? — переспросила, выныривая из своих дум.

— Ты опять в облаках летаешь? — поправила мама очки на переносице. Голос её стал заметнее строже.

— Прости.

— Как сессия? Уже все сдала? Мы с отцом можем тобой гордиться?

Прикусив губу, робко пожала плечами. Вряд ли есть чем гордиться, учитывая, что я который день мучила проклятую философию, но она не находила своего местечка в моей голове.

Философия — интересный предмет, спору нет. Однако, преподаватель требовал терминологию. Все слова путались в голове. «Софизм», «сюрреализм», «футуризм» и прочие слова общий смысл которых я как бы понимала, да вот только научными терминами объяснить не могла. Вот и кропотала над философией, который день.

Искусной вруньей меня не назвать, потому Валентина Андреевна сразу просекла, что их дочь не такой вундеркинд, как они рассказывали своим коллегам.

— Я думала, у тебя автоматы.

— Да, но не по всем предметам.

— А с чем у тебя пробле…

Как ни кстати, дверь открылась и в проеме показалась знакомая физиономия моей полоумной подруги. Незаметно, но я выдохнула. Прознай родители, что философия для меня — непостижимая наука расстроились бы. А мне этого не хотелось.

Мама отключилась, а я расслабленно откинулась на стуле.

— Что пращуры замучили? — плюхнулась на мою кровать Ульяна.

— Мои тоже мне разбор полетов устроили, — скривилась, — глаголят, что, мол, совсем я охамела. По ночам, видите ли, шляюсь.

Ну, конечно! Ей бы и жаловаться! Её родители хотя бы интересовались во сколько она приходила.

— Ну, а ты что? — выключив ноут, спросила.

— Хлопнула дверью и ушла! — хмыкнула. — Вообще пора съезжать!

— И куда же?

— Да хоть куда! — легкомысленности у нее хоть лопатой отгребай.

— Инстаграм немного раскрутился, лаве есть… Только одной не охота. От скуки загнусь! Айда со мной?

Мне оставалось только пораженно замереть. Фролова — один сплошной сюрприз, и не всегда приятный.

— Нет уж, спасибо.

— Ну чего ты? Мы с тобой такие тусы замутим…

А после хата сгорит, земля остановится и взорвется. Уж больно, безбашенные были у Ульки затеи. Ей-то, пропащей душонке, любой кипиш, как бальзам на душу, а мне нервный тик обеспечен. Нет уж! Пусть свои авантюры без меня проворачивает! Наслышана от Варьки!

— Вот, потому и нет!

— Старая дева, — показала язык мне эта бестия, — так и будешь в девках сидеть, все о своем прынце мечтать. Герочка твой дома не горюет. Стольких баб уже оты…кхм, — откашлялась, заметив мою напряженную позу. Руки в боки, зенки молнии пускали, а губы кривились. И пущай таскает других баб! Да сколько его душеньке угодно! Но слушать этого не желаю! — Ладно, Дунька, не обижайся… Да и слухи это, а что там было или не было, никто на деле не знает. Гера о своих похождениях не трепеться, ты ж знаешь…

Знала, но от того легче не было. Фроловой на телефон пришла смс, и тотчас же мне прилетело предложение:

— Не хочешь сгонять на трек?

— У меня экзамен завтра!

— М-да, мать, ты бы уже купила себе наряд монахини что ли, — прыснула эта стерва. — Кстати, о гульках….

Мне нужно было делать ноги. По стеночке-стеночке и на выход… Можно даже из окна. Но я осталась стоять истуканом и ждать приговора, а он прозвучал так:

— У тебя ж завтра последний экзамен? — и не дожидаясь ответа, затараторила, — Так, вот Сонька нас к себе на работу звала. У них там пати… Все дела. Варька уже у своего Отелло отпросилась, поэтому никаких отмазок, Бобрич! — пригрозила мне пальцем.

— Ладно, — вяло согласилась я.

Мы еще говорили обо всяком. О её Синице, который был и не её вовсе. Пожалуй, впервые Фролова не завоевала парня. И это было трагедией мирового масштаба. Самолеты падают, ну и что?! Не на голову, и слава богу! Ну подумаешь, грипп ходит! Главное, чтоб не в гости! А вот, Синица, зараза такая, бортанул нашу девицу-красавицу.   Хотя стоит заметить, что последнее время Улька сбавила обороты.

Спустя некоторое время за Фроловой заехал очередной ее ухажер, что добросовестно прождал эту копушу двадцать минут. Ей, видите ли, губки нужно подкрасить! А сама, как заверещит:

— Косметику тащи!

И давай перед зеркалом и «так» и «эдак» крутиться. У меня аж голова закружилась от её манипуляций.

— Может лучше красную? — задумчиво пробурчала себе под нос и уже хотела взять салфетку, дабы стереть свои губы, как я убрала пачку себе за спину.

— Все отлично!

— Да? — и в сомнении склонила голову на бок. — Ну, хорошо! - Мельком взглянув на часы, она аж подпрыгнула.

— Ох, и заболтала ты меня, Дунька! Меня же ждут! — опомнилась красна-девица. — Все, я побежала!

Громко чмокнув меня в щечку, подруга пулей вылетела за дверь, на ходу надевая коротенькую шубку. Фролова немного разгрузила мой мозг, и я с новой силой стала зубрить. Как же я в глаза буду смотреть родителям, если завалю?!

Глава 3

Герман

Посмотрев на часы, устало вздохнул. Время бежало впереди меня. Непорядок… Размяв шею, натянул на себя футболку, батник, застегнул штаны и затянул ремень.

— Гера, тебя подбросить куда-нибудь? — спросил Мороз.

Он все еще был красный, впрочем как и я. Тренировка была беспощадная, и сегодня я выложился на максимум, чего не было жуть как давно. Хоккей был моей страстью и моим делом. Но моя жизнь катилась по наклонной вниз. Мне оставалось только догадываться, сколько еще я продержусь на плаву, позже чем потону. Однако, пока держался. Каждый гребаный раз заставлял себя. Это, пожалуй, единственное, что осталось нормальным в моей дерьмовой жестянке. Это и универ, который я посещал по крайней необходимости. Если уж совсем задница горела, ну и, разумеется, на экзамены. Закрывал не чудом, а своим шибко подвешенным языком, которым умел заговаривать зубы, обаянием и харизмой, которой было у меня в избытке, и бабками, где не работало ни первое, ни второе, ни третье даже вместе взятые.

— Не-а, за мной заедут, — ответил Илюхе, между тем накидывая куртку. Застегивать было не в моей привычке. А жеманские шарфы носить и шапки, тем паче. Что я, баба какая?!

Морозов окатил меня неодобрительным взором и сжал губы. Капитан команды «Волков» источал недовольство всей своей хмурой натурой. Однако, он промолчал. Мороз не совал свой пятак в чужие дела, за что ему, собственно говоря, и благодарочка.

— Ладно, пацаны, увидимся! — накинув рюкзак на одно плечо, сказал и потопал на выход.

Взглянул еще раз на часы. Привычка, мать ее! Будто если я буду на них глядеть, то они медленнее станут тикать… Пурга какая!

Руслан, по кличке Руха, со свистом остановил тачку напротив меня, с опозданием на добрых шесть минут. Отчего на моем лице проступило раздражение. Самое глупое дело это стоять и ждать. Жизнь будет замирает для тебя на этот период.

— Герыч, прыгай! — пытаясь перекричать кричать музыку, орущую из салона тачки, помахал он мне рукой.

Бесцеремонно открыв заднюю дверь, закинул рюкзак на заднее сиденье.