Ядвига Благосклонная – Сердце пацана (страница 20)
Раскрыв широко глаза, увидела перед собой Белова с перекошенной от гнева физиономией.
— Ты что шизу поймала? Совсем тронулась со своими книжками?
— Я… я подумала, — стушевалась, опуская голову в пол. — Прости, я не знала, что это ты, — буркнула.
— Чокнутая, — поттер он свою ладонь, на которой остался след моих зубов. — Ты на всех так бросаешься или я избранный?
— Я думала, что ты маньяк! — выкрикнула и вскинула гордо голову, но под его ироничным взглядом отвернулась и сложила руки на груди.
— И вообще нечего так пугать… Постой, — дошло до меня, — а ты что тут делаешь? — недоуменно спросила.
Белов с роду в библиотеки не ходил. Этот пройдоха даже от школьных экскурсий в библиотеки отлынивал. А тут на тебе! Явился! И так не вовремя… Когда-нибудь наступит тот день, когда перестану себя перед ним выставлять посмешищем?!
— За книгой, — пожал плечами и прошел вдоль стендов. Взял первую попавшуюся книгу, открыл, начал читать, — и она громко начала стонать под ним, отдаваясь со всей страстью. В пылу жара, повторяя: «Профессор, быстрее! Жестче!», — пискляво пародировал женский голос, — Его…
— Прекрати! — вырвала книгу из его рук, пылая. — Нет, там такого!
— А ты почитай, — ухмыльнулся.
Опустив глаза в книгу, насупилась.
«Менеджмент и его основы»
— Точняк! — хлопнул себя по лбу. — Ты права! — издевался этот шутник. — Нет так нет. — Герман сделал еще несколько шагов, повернулся, и, хищно блеснув своими омутами, бросил, — а где есть?
— У нас такого точно нет!
Рядом с ним я вновь потерялась. Однако, с учетом последних скудных обстоятельств, что дали мне нехилую встряску, я, набравшись храбрости с щепоткой злости, выдала:
— Мы уже закрыты!
— Да, ладно? — на его неприлично красивом лице, нарисовалась кривая полуулыбка, а бровь приподнялась вверх. — А мне так не показалось.
— Библиотека работает до шести!
— Но ты же здесь.
— Библиотека закрыта, — повторила, сама себе напоминая попугая.
— Закрытая она была бы, — сделал шаг ко мне, становясь напротив и глядя на меня сверху вниз, — если бы здесь никого не было. А ты тут. Дверь открыта. Заходи, кто хочешь! — выкрикнул он последние слова, словно привлекая невидимых людей.
— Мы не работаем, — процедила, понимая, что Белов просто играл словами.
— Мне по блату, — хмыкнул, — у меня тут одногруппница работает.
Это бесполезно! Проще поезд сдвинуть с рельс. В одиночку!
Фыркнув, потопала к вахте. Отчаянно надеясь, что Герман просто не потерпит к своей персоне такого пренебрежительного отношения и свалит в заказ. Точнее, в ночь.
Взяв пакет с книгами для Игорька, поставила швабру на место, стала пробираться к выходу, но на моем пути вырос упрямый болван.
— Да ладно тебе, мышь, не обижайся, — произнес. — И, вообще, это я должен обижаться. Это ты ж меня отхерачила, а не я тебя, — обвиняющим тоном проворковал. — Но я на тебя зла не держу, — тут же добавил. — Проси, что хочешь!
Его хотела. Целиком и полностью, но не осмелилась произнести вслух то, что уже много лет крутилось на языке.
— Что, Стрельцова тебе уже не помогает? — в моем голосе звучала ревность, и это было лишнее. Испугавшись, того что сейчас необдуманно ляпнула, развернулась и перевела тему, — какие тебе книги?
— Ты что ревнуешь, мышь? — пропустил он мой вопрос мимо ушей.
Как же! Он не мог себя лишить возможность поглумиться надо мной, как и я не могла лишить себя способности позориться.
— Нужен ты мне больно, — тщетно скрывая тревогу, пробормотала.
— Больно не надо - только приятно — весело кинул Белов, подмигнув. — Мне нужны книги по которым можно подготовиться к экзамену по философии.
На мой немой вопрос, Белов вяло ответил:
— Пархитько отправил на пересдачу. Заметил шпору, собака сутулая.
— Зачем они тебе? Конспект же есть.
— Как зачем? — искренне изумился парень, и для полноты картины приложил руку к груди. — А как ты тогда будешь меня к экзамену готовить? Странная ты, Бобриха.
Это я?! Я-то странная?! Совсем ополоумел?! Разбежалась носом об асфальт! Шиш ему! Вот, пусть просит Стрельцову! Она-то всегда ему рада. Только свистни и тут как тут!
— Не буду я тебе помогать! — возмутилась, обошла его и почапала дальше, но парень вновь образовался на моем пути.
— А прошлый раз помогла, — капризно выдал.
— Прошлый раз ты меня подвез. Это была благодарность.
— Отблагодари меня еще раз, — подмигнул, но я не клюнула. Точнее, клюнула, но виду не подала. — Я же его без тебя завалю! Отвечаю!
— Ничем не могу помочь, — сжала кулаки, чтобы удержать в узде свое рвущееся наружу трехкратное «Да!».
— Ничем мне не нужно, — выделил он слова «ничем» с пошлым подтекстом, — а вот с философией очень даже! — игриво, взял мою руку, поглядывая исподлобья. Плут! Так просят продать душу! — Ну, Дунечка, — прошептал, а мое дыхание перехватило от столь соблазняющего шепота. Внутри произошел кульбит. Это проигрыш… Позорный проигрыш.
— Ладно, — поспешила вырвать свою руку, по которой прошлась волна тепла.
Белов ликующе ухмылялся все время пока я искала нужные книги, записывала на свое имя, тушила свет и даже закрывала дверь библиотеки.
— Держи свои книги, только верни после экзамена, — попросила, передавая стопку.
Хмыкнув, Герман небрежно схватил книжки, отчего я поморщилась. Что за отношение к книгам? Однако, что Белову? С него все, как с гуся вода! Загибая страницы, он быстро пролистал, округлил в ужасе свои глазищи и с громким хлопком ее захлопнул. Варвар!
Кому я говорила? Этот не забудет, как же… Самой небось придется бегать за ним.
— Слушай, а он вообще на лапу не берет? Я тут навел справки…
Герман осекся и скривил кислую мину:
— Простите, мисс зубрилка! Некоторые отстегивают, а не учат. Представьте себе, — паясничал этот негодяй.
— Очень зря, — быстрыми шажками чапала на выход из дома культуры, в котором, собственно говоря, и находилась библиотека. — Может тогда бы не пришлось изводить других.
— Да харе бузить, Бобриха! Я ж не просто так! Проси чего душенька изволит.
Какое благородство! Какое великодушие! Умереть не встать мне на этом месте! Впрочем, Белов и правда был славный. И мне это было известно лучше других, но отчего-то сейчас я чувствовала злость. Может меня бесило, что он пришел за помощью, а не просто так?
— Перестань меня называть «Бобриха» и «мышь», — озвучила свое заветное и давнее желание.
— Не-а, — помотал головой. — Бобриха, не перегибай. Я знаю, что ты еще та мечтательница, но даже для тебя это слишком! Что-нибудь из реального!
Наш общий смех пролетел по зданию, смешиваясь с друг другом. И все-таки жучара он! Знал, как растопить лед.
Парень любезно придержал для меня дверь, когда мы выходили, и с грустью мне вспомнились школьные времена. Белов всегда придерживал двери для девчонок, частенько защищал, отвешивал комплименты, (язык у него, конечно, что помело) и был более солнечным. Он светился изнутри, был весельчак-простачок к которому магнитом тянулся народ. Его поцеловала сама харизма, а этот его внутренний стержень делал его запоминающимся. Встретив его хоть раз, ты всегда будешь помнить, кто такой Герман Белов. Мне было жаль, что после школы этот свет стал слабым. Безусловно, люди по-прежнему к нему тянулись, потому что он был сильный. Сильный духом, и это чувствовалось, однако прежней беззаботности в нем почти не осталось.
Мы побрели по заснеженной улице. От библиотеки до моего дома десять минут пеши. Всего-то ничего! Но, поверьте, даже с таким раскладом моя рассеянная натура умудрялась опаздывать.
Снег немного падал на наши головы, отчего стало несколько морозно. Временами наши взгляды сталкивались, и если я свой смущенно отводила, то Белов не отличался робостью. Он смотрел пристально, немного с хитрым прищуром. Лис, как есть лис!
— Тебе не холодно?
Парень шел расстегнутый, шарфа не наблюдалось и в помине, а шапку я на нем отродясь не видела.
— Я очень горячий, — пошевелил парень густыми бровями, — а тебе?
Поежившись, покачала отрицательно головой. Хоть и на самом деле, без шапки было непривычно. Герман встал как вкопанный, что-то красное достал из кармана куртки. Нагнал меня, остановил и легким движением натянул мне мою шапку на самый лоб, со словами: