Ядвига Благосклонная – Оболтус (страница 12)

О неет. Фуу!

Презерватив. Использованный, мать вашу, презерватив!

Лицо Александра Александровича багровеет. Невооруженным взглядом видно, что мужчине неловко. Он трёт шею и ослабляет галстук, словно тот его душит.

— Вот именно поэтому мне и необходима ваша помощь.

Тут только чудо поможет, право слово.

Однако, я молча киваю головой, переступаю эту мерзость и сажусь на стул, а передо мной опускается чашка кофе.

Хорошего кофе, понимаю, сразу же после первого глотка. В разы лучше, чем на ТК.

— Александр Александрович, вы уверены, что именно я вам нужна?

Знаете, надежда умирает последней. Кажется, меня где-то конкретно надули. Вряд-ли «озабоченный извращенец» тоже самое что и «избалованный». Этому парню нужен кнут. Без какого-либо пряника. А я, знаете ли, садистскими наклонностями не страдаю.

— Конечно. Раз вы ещё не сбежали, то вы определенно точно мне нужны.

Блин. Так и знала, что нужно сворачивать удочки. В конце концов, кто бы меня за это осудил?! Но уже поздно. Поезд, как говорится, ушёл…

Нервно усмехаюсь. Я не верю в эту идею. Сколько этому парню? Двадцать один? Двадцать два? Это уже взрослый, в данном случае не состоявшейся, но, так или иначе, мужчина. В голове вспыхивает неприличная картинка его задницы и ещё кое-чего. Сто процентов мужчина. Не так-то просто его перевоспитать, если вообще возможно. Пока что мне кажется это за гранью реального.

Хлопает дверь, снова шаги и опаляющий мою спину взгляд. Серьёзно, у меня даже в позвоночнике покалывает. Я буквально могу ощутить его ненависть ко мне.

— Что эта стерва здесь делает? — выпаливает.

Немного поворачиваюсь. Ну кто бы сомневался. Он надел штаны, но не потрудился надеть футболку. Если бы этот парень не бесил меня своей надменностью и хамством, возможно, по-женски я бы оценила его привлекательность, но пока он только вызывает у меня желание выплеснуть кофе ему в лицо. Хотя нет. Этот кофе слишком хорош для его тупой рожи.

— Сын, следи за словами, — холодно, но вместе с тем властно изрекает Александр Александрович. — Во-первых, сядь. У меня к тебе серьёзный разговор.

Зайцев скептически выгибает бровь, скользя по мне взглядом, прищуривается и медленно, даже как-то хищно опускается рядом. Точно лев перед нападением.

Невольно ежусь, но заставляю себя выпрямиться и не прогнуться под этими чёрными глазами.

— «Эта» тоже будет присутствовать при разговоре?

— Эту прекрасную девушку, — на слове «прекрасную» Зайцев фыркает, — зовут Валерия. И да. Она будет присутствовать.

— Кто-нибудь скажите, что это кошмар, — бормочет, бесцеремонно хватает мой кофе и в два глотка опустошает чашку.

Нужно было все-таки плеснуть ему в рожу…

— Ты стал неуправляем. Как я и сказал, диплом ты должен написать сам. Своими силами. Денег от меня не получишь ни копейки, но я возьму тебя в штат, как младшего сотрудника и буду оплачивать стажировку.

— Да ты смеешься, что ли? — яростно вскакивает. — Стажировка? Серьёзно? И что я куплю на это? Литр бензина?

— Нет. Проездной на метро, — абсолютно спокойно отзывается Александр Александрович.

Зайцев хватается за волосы и невесело смеется. Проводит рукой по лицу и запускает пятерню в волосы, ероша короткие чёрные как смоль волосы.

— Это просто какая-то гребаная шутка. Я все еще в хлам, наверное… Этого просто не может быть.

Мда, давно я не видела такого отчаяния. Кажется, отказ от средств для него сродни концу света. Между прочим, зарплата у стажёра приличная. Чуть меньше моей ставки, но этого вполне хватит, чтобы прожить. Мне, например, хватило еще и накопить на билеты домой. А они не дешёвые. Шутка ли в другой конец страны-то?

А ему на литр бензина. Золотом плавленным заправляется, что ли?

— Валерия, по моей большой просьбе, будет тебя контролировать и все, — смотрит на него исподлобья, — абсолютно все мне докладывать.

— То есть, ты хочешь сказать, что приставляешь ко мне какую-то девку, чтобы та посла меня? Так получается?

— Валерия не какая-то там девка. Следи за своим языком, щенок! — цедит сквозь плотно сжатые зубы.

Обстановка накаляется. Что может быть более неловким, чем стать свидетелем семейных разборок?

— Она больная на всю голову! — рычит. — Ей самой лечиться нужно! Да она на людей бросается!

— Вчера я все прекрасно видел своими глазами. И уверен, что Валерия прекрасно справится со своей задачей.

Они испепеляют друг друга глазами. И, очевидно, никто не собирается уступать. Слишком упрямы. Слишком похожи.

— Если ты думаешь, что сможешь приставить ко мне няньку и я стану вдруг пай-мальчиком, то сильно ошибаешься. Мне нахрен не сдался этот диплом! Можешь засунуть его себе в задницу, папочка! А мне всегда есть куда пойти! Счастливо оставаться!

Зайцев срывается с места, слышится грохот, шорканье, раскатистый мат, потом хлопок двери.

— Ничего, — невозмутимо качает головой Александр Александрович, — не пройдёт и двух дней, как он образумится.

Я с этим утверждением бы поспорила, но кто я такая? Наверняка босс лучше знает своего сына.

— Пойдемте, Валерия. Работа не ждёт.

***

Так и происходит. Полтора дня. Именно на столько хватило самостоятельного Зайцева, но обо всем по-порядку.

Наступило затишье. Александр Александрович не упоминал своего сына. Вообще. Как будто вовсе не он просил образумить своего засранца. Я по-прежнему носила ему документы, слушала мерзкие комплименты Ивана Петровича, по вечерам делала домашние задания и отправляла на почту преподавателям. В отличие от безответного Зайцева я свой диплом уже давно написала. Осталась только защита.

«Образы телеведущих в популярных американских ток-шоу на примере Опры Уинфри». Опра мой кумир. Она для меня современная Жанна Д’арк. Пережить изнасилование в девять лет, родить в четырнадцать и потерять ребёнка, терпеть постоянные побои…

И это только малая часть. Не будем говорить, как в принципе женщине, а тем более черной женщине, сложно было пробиться в семидесятых, когда к афроамериканцам еще не были так лояльны и, презрительно смотря, называли унизительным: «негры». И, несмотря ни на что, она добилась своего. Сейчас попасть к ней на шоу считается престижным для звезды любой величины.

Опра смогла и я смогу!

Короче говоря, следующим вечером, за чашкой чая и любимого сериала, я неожиданно слышу за дверью голоса. Однако не придаю этому значение.

Мало-ли кто там шатается. Подружка чья-то или друг. Общага дело такое…

Сделав звук погромче, стала дальше смотреть, как вдруг дверь в мою комнату распахивается, да с такой силой что бьется о косяк.

— Ну привет, соседка! — скалиться мерзавец, а я так и застываю с поднесенной ко рту чашкой.

В руке Зайцев держит сумку, за спиной два чемодана, а на смазливой физиономии коронная мерзкая ухмылка.

Прошу прощения…?

Глава 6

Саша

Девчонка таращит на меня свои глаза.

Ну что, малышка, не ждала? Я, знаешь ли, тоже.

А все Лисин предатель. Я к нему, как к другу, а он… Козел, в общем. С отцом заодно. Спелись.

Разумеется, вчера, когда я хотел снять деньги, мои карточки уже были заблокированы. Налички у меня кот наплакал, хорошо ещё что остался абонемент на бензин. На неделю может и хватит, а за неделю я уж что-то да придумаю…

— Ч-что? — заикается, закрывает глаза, начинает шептать себе что-то под нос, затем открывает и взвизгивает, — что ты тут делаешь?

— Судя по всему, живу, — хмыкнув, завожу свои чемоданы, кидаю сумку под ноги и, присвистнув, выношу вердикт, — ну и халупа.

Чудовищные розовые обои на стенах, неровно положенный линолеум, стол, два стула, холодильник, микроволновка, большой шкаф, который не закрывается. Прекрасно. Просто, мать вашу, прекрасно. Это комната меньше, чем мой толчок. А еще здесь только одна кровать.

Обычно я не против поспать (читать как переспать) с симпатичными девушками, но боюсь эта мегера оторвет мне член, если я лягу рядом с ней.

— Где ещё одна кровать?

Она моргает. Один раз. Второй. Качает головой, проводит рукой по густым цвета шоколада волосам и нервно смеется.