Ядвига Благосклонная – Миссия соблазнить (страница 50)
Подошел, открыл дверь и сунул мне в руки со словами:
— Тебе.
— Я думала, ты не даришь девушкам цветы, — утыкаясь носом в букет и пряча улыбку, проворковала.
— Ну ты же мой друг, а не девушка, — нашёлся он с ответом.
— Разве розы не банальщина? — вернула ему его же слова.
— Синие розы — это редкость, — улыбнулся. — Я их увидел и подумал о тебе. Такие же необычные, кричащие и яркие.
— Спасибо, Дима, — потянувшись, оставила на его щеке вполне себе целомудренный поцелуй. Я, конечно, и не против чего-то более… Кхм. Существенного, но дедово покашливание сзади остановило мой порыв.
Уф, как же сложно оставаться приличной!
До ЗАГСа мы мчали на всех парах. Синицын, кажется, вообще медленно ездить не умел. Шумахер, блин! Нет. Я, конечно, понимаю, что он гонщик, но я-то нет. С гоночной трассой не сравнится, но скорость мы явно превышали. Ещё и деду все море по колено. Ему в его возрасте вообще на трамвайчик и ту-ту, а не на машинах скоростных рассекать.
В общем, когда мы подъехали, я выдохнула, недовольно зыркнула на Димку, поправила растрепавшуюся шевелюру и вышла из машины.
Бабули возле входа не было. Видимо, уже подавала заявление. Меня, если честно, немного потряхивало. Безусловно, я надеялась, что бабуля оттает. Но чем черт не шутит…
Дед же, поправив букет пионов и галстук (где только надыбал?! Отродясь их не носил), важно зашагал вперёд. Ни дать ни взять завидный жених престарелых лет!
— Волнуешься? — поставив машину на сигнализацию, спросил Синицын.
— Немного, — честно призналась.
— Все будет хорошо…
Слова поддержки может и банальные, но из уст Димы прозвучали убедительно. Все-таки хорошо, что он рядом…
Бабушку мы нашли в одном из залов. Та нетерпеливо постукивала ногой, крайне недовольно изгибала губы, а при виде деда так вообще скривилась.
— А вы спрашиваете почему развод? — громко произнесла она. — Даже явиться не мог вовремя. И так всю жизнь! Нет покоя мне на этом свете!
— Люська, ну ты опять за своё…
— Не Люськай мне! — шикнула она.
Дед покаянно вздохнул и подошел к бабушке, достал из-за спины букет и протянул с самым невинным видом.
— Вы посмотрите-ка на него! Ещё и цветы притаранил! Чью-то клумбу по дороге небось ободрал?
— Тьфу ты! Побойся бога, Люська! Февраль на дворе! Какие клумбы?
— Так, господа! — вдруг прервала перепалку женщина. Судя по всему, именно она занималась документами. — Давайте оставаться цивилизованными. Вы уверены в своём решении?
— Да! — громко, без малейшей запинки отрезала ба.
— Нет, — одновременно с ней изрек дед.
Женщина поправила очки, а затем, и вовсе их сняв, устало потерла переносицу. Вероятно, ей не впервой было наблюдать за метаниями супругов. Интересная однако профессия. Сперва расписываешь молодых (и не только), а потом их же разводишь.
— Ах ты, скотина паршивая! — огрела бабушка деда по горбу букетом. — Какое ещё «нет»?! Я на тебя, ирода, пятьдесят лет жизни потратила! Лучшие годы отдала!
— Чья бы корова мычала! — выплюнул в сердцах дед. — Ни одного волоса не осталось! Плешь проела! Каждый день бу-бу-бу, бу-бу-бу! Сверлит и сверлит мозг! Я ж эти пятьдесят лет своей зарплаты в руках не держал! Все себе, хабалка, оттяпала!
— Так если бы я не оттяпала, ты б уже спился давно! Или убили бы дурака за аферы твои!
— Та чтоб ты понимала!
— Уважаемые…
— Все, Колька! Довёл до белого каления! Развод и девичья фамилия!
— А вот шиш тебе, а не развод! — сунул ей под нос дулю.
Мы с Синицей даже не пытались вмешиваться в сей конфликт. Береженого, как говорится, бог бережёт. С таким же успехом можно выбежать навстречу мчащемуся камазу. Попробуйте остановить!
Ба еще раз огрела деда пионами. Эх, жалко цветочки. Красивые… Были.
Работница загса снова попытала счастье призвать к надлежащему поведению моих родственников, но тщетно. Те грызлись, как кошка с собакой. Ба требовала незамедлительного развода, а дед наотрез отказывался ей его давать. Тупик, однако.
— А я тогда в суд пойду! — заявила она.
— Вперёд! Только знай, Люська, развод я тебе все равно не дам!
— Да сколько ж ты еще мне будешь жизнь-то портить, хрыч старый?!
— Да вот сколько любить тебя буду, ведьму проклятую, столько и буду портить!
И все-таки Людмила Никитична женщина до мозга костей. Одно слово «люблю» и она уже растаяла, как масло на солнце. Слезы из глаз градом потекли, рукой махнула и отвернулась.
— Люсь, — подошёл к ней дед. — Ну пятьдесят лет душа в душу прожили. Что мы ещё столько не проживем? — положил руки ей на плечи, разворачивая к себе. — А семена я тебе новые куплю! Зуб даю! Мы ж с тобой ещё на Мальдивы должны поехать! Ещё правнуков нянчить! Видала, какого Улька нам зятя привела! Богатырь!
— Ой, Колька, — шмыгнула она носом, — ну какие Мальдивы? Дались они тебе триста лет и три года. Нам бы крышу сделать да телевизор новый купить.
— Купим, Люсь! Обязательно купим!
Ну вот. Как от сердца отлегло. Помирились. А-то заладили со своим разводом. Тоже мне придумали!
— Я не поняла, — вдруг подала голос женщина. — Вы разводиться-то будете?
— Женщина! — рявкнула я. — Не видите, что ли?! Любят люди друг друга! Пятьдесят лет вместе! А вы пристали со своим разводом!
Собственно, после этих слов нас из кабинета и выперли. Меня назвали невоспитанной хамкой, а нашу семейку «любезно» попросили больше не приходить. Работать им, видите ли, нужно, а мы отвлекаем! Кстати, если мы вдруг надумаем жениться (это уже нам с Синицей сказали), то лучше обращаться в другой ЗАГС.
Что за люди такие невоспитанные, спрашивается? Порадовались бы лучше!
И только я обрадовалась, что все так благополучно сложилось, как жизнь дала мне очередной пинок под мой красивый зад.
Мы вышли из здания, бабушка с дедушкой ворковали аки голубки. У них, похоже, второе дыхание открылось. Мы же с Синицей топали чуть поодаль.
— Спасибо, что подыграл, — вдруг произнесла я. — Дед считает тебя зятем. Теперь ещё и бабушка.
— Что потом скажешь?
Неопределенно пожав плечами, ответила:
— Придумаю что-нибудь.
— Не сомневаюсь, — наградив меня мрачным взглядом, фыркнул Синицын.
И чего это он?!
Вот только узнать я не успела.
Появилась одна проблема. Большая широкоплечая проблема, что буквально стеной встала перед нами.
О, нет.
Нет-нет-нет-нет!
— Улечка! — радостно засияли глаза Ляли. — Любимая! — потянул ко мне свои загребущие ручищи.
Клянусь, та мымра из загса меня прокляла! Почему именно он? Почему именно возле ЗАГСа?!
В панике начала оборачиваться.