Ядвига Благосклонная – Миссия соблазнить (страница 33)

— Привет, Леша, — кокетливо поздоровалась с парнем, опуская руку на его плечо.

Он дернулся, удивлённо обернулся и встретился со мной взглядом.

— Привет, — неловко ответил, а сам замялся.

Эх, говорю ж, не мой типаж. Робкий слишком. А я брутальных люблю. К слову, брутальный сейчас своими омутами прожигал во мне дыру.

— Я ставку хочу сделать, — заявила, по-прежнему демонстративно не обращая на Синицу внимания.

— Ставку? — ещё больше удивился, почесав затылок. — Ты ж вроде не делаешь ставок.

— Ну вот, теперь решила начать, — подмигнула. — Хочу поставить на этого красавчика, — резко повернула голову на Диму и, блеснув озорно глазами, проворковала, — как считаешь, озолочусь я сегодня? — снова посмотрела на Лёшу.

—  Счастливчик всегда выигрывает. Но на него и много ставят. Не озолотишься, но точно не проиграешь!

— Что ты творишь? — подал голос мой соседушка. Судя по тону, он был весьма недоволен.

— Хочу поучаствовать в гонках.

Дима вздохнул, но перечить и отговаривать не стал. Пока не стал. Вероятно, потому что не знал, что про участие я говорила в самом что ни на есть прямом смысле.

Пока я отдирала от сердца кровно заработанные, Синицын уже что-то проверял под капотом, осматривал колеса, а потом и вовсе уселся за руль.

Стало быть, сбежать решил? Не-а, дорогой! Не получится!

— Все! Записал! — сказал мне Леша, а после промямлил, — Уль, может это… Как-нибудь… В общем…

Нет. Не пойму. Кому это Синицын там строчит в телефоне? Явно не мне.

— Да, «как-нибудь» и «в общем» — обязательно, Леха, — улыбнулась, после чего развернулась и стремглав помчалась к машине моей птички, оставляя позади себя робкого поклонника.

Ну ладно. Может, и не такого поклонника. Но он явно был ко мне неравнодушен, в отличие от некоторых наглых и гордых птиц!

Открыв дверь, нагло уселась своими прекрасными половинками на сиденье, закрыла дверь и с невозмутимым видом принялась ждать. Ждать долго не пришлось. Всего пару секунд, пока Синицын отходил от шока. Затем он возмущенно зашипел свою любимую песню:

— Фролова, что ты творишь?

— Я участвую в гонках.

Сказано — сделано.

— Выходи, — потребовал.

— Никуда я не пойду.

— Фролова, у меня сейчас нет времени с тобой вести дискуссию. Выходи, говорю, — процедил сквозь сжатые зубы.

— Никуда я не пойду! Я, между прочим, тебя сегодня ждала.

Черт! Надеюсь, что он не заметил обиду в моём голосе.

— Я бы обязательно пришел, как только закончились гонки.

— Конечно, — фыркнула. — Видимо, машины тебе важнее всего, Синицын.

— Важнее чего? — рявкнул и с психу ударил рукой по рулю, выругавшись. — Мать твою, ты сводишь меня с ума! Ты бесишься, потому что я не бегаю за тобой собачкой? Не приношу тапочки в зубах? Запомни, Фролова, — угрожающе наклонился ко мне, — я последний раз повторю тебе, что я не мальчик на побегушках. Не будет все, как ты себе возомнила. И я уж точно не собираюсь тешить твоё непомерное самолюбие, — он наклонился ещё ближе, и, открыв дверь, холодно изрек, — выходи.

Обиженно поджав губы, засопела, но вышла. Смерила его высокомерным взором и ядовито выплюнула:

— Конечно, ты же слишком горд для вот такой меня. Кто же тебе тогда нужен?

— Кто-нибудь кто не будет расценивать меня, как свою игрушку.

Фыркнув, хлопнула дверью.

Ах так! Не хочет ехать со мной! Да со мной… Со мной, Улькой Фроловой, кто угодно хочет! И поехать тоже!

Отойдя от машины, зло поцокала каблуками к другой, что стояла ближе всего. Открыла дверь и, обернувшись к Синице, расплылась в самодовольной улыбке и показала весьма красноречивый жест.

Он не ошибется — поймёт, что я имела в виду.

— Привет, — поприветствовала водителя.

— Привет, — несколько ошарашенно он кивнул.

Этого парня я ещё не видела. Должно быть, новенький. Ничегошный такой. Симпатичный. И уж явно любезней некоторых. Чтоб этим некоторым икалось днем и ночью!

— А я вот к тебе. Ты ведь не против компании? — и глазками хлоп-хлоп, чтобы точно не отказал.

— Как я могу быть против такой красотки? — прикусил губу, скользя по мне оценивающим взглядом. — Я даже победу тебе свою посвящу.

Какое самодовольство! Победу! Пфф… Точно новенький.

Так, чего это я вообще Синицу защищаю? Вот выиграет этот смазливый тип и посвятит мне победу.

Не то что некоторые… Только гнать взашей могут!

— Буду очень благодарна, — томно прошептала, ведь знала что один известный холодный упырь вовсю пялиться на нас.

— Уверена? — положил свою руку на мою. — Я могу потребовать определенную благодарность.

Ха! А новенький-то не из робкого десятка. Быстро сориентировался. Эх, жалко что даром. Раньше мы бы определенно точно поцеловались. А вот если бы поцелуи мне понравились, то и двинулись бы дальше… Стоп! А почему раньше? Что сейчас не так? Черт! И ведь понимала что «не так»! Вот только признаваться самой себе никак не хотелось.

— Слушай, — перевела я оперативно тему, — а ты…

Договорить я не успела. Резко с моей стороны дверь открылась, а затем меня, не церемонясь, буквально вырвали из машины.

— Хочешь со мной сидеть? — рявкнул адски злющий Синицын. — Хорошо. Сама напросилась.

— Эй! — недовольно воскликнул парень. — Вообще-то, девушка со мной сидела!

— Вообще-то, эта девушка сидит только со мной, — парировал Дима.

Новенький не смог стерпеть такого пренебрежительного отношения к своей, видимо, очень значимой персоне, поэтому вышел и встал напротив Синицы, набычившись.

Ой, дурак…

— Я сказал, что она со мной сидела.

— А я сказал, что она сидит и будет сидеть только со мной, — страшно спокойным тоном произнёс Дима. В его голосе четко прослеживалась угроза.

Не знаю, что новенький увидел в глазах Синицына, но он отступил, поднял руки вверх, а затем спросил:

— Твоя девушка, что ли?

Дима не ответил, вместо этого ещё раз смерил соперника холодным взором, и, взяв меня за руку, потащил к машине. Открыл дверь, буквально (и, весьма, неосторожно, между прочим) впихнул меня и захлопнул. Через секунду и сам сел на свое место.

Я отчего-то даже пискнуть не могла. Впрочем, а кто бы на моем месте рискнул? Разве что самоубийца какой! А мне ещё пока жить хотелось. Я, знаете ли, жизнь вообще люблю.

— Ты просто невыносимая, — буркнул. — Создаешь проблемы на ровном месте. Каждый раз, когда я думаю что уже было все, ты доказываешь обратное. Я успел загреметь в обезьянник, поссориться с соседкой, которая, к твоему сведению, каждый раз, когда меня видит, грозит судом. Мол, компенсацию с меня выбьет за то, что тебе несчастной приходится терпеть мужлана такого бессердечного! Ты чуть не выгнала меня из квартиры, похоронила вполне себе живых родственников, насыпала в трусы мне перца. Моя сестра теперь думает, что у меня чесотка! Она посоветовала мне сходить к венерологу. Мне! К венерологу! Собственная сестра!

Что ж, похоже, я довела его до ручки.

— А мы живем вместе только две недели, — сокрушенно закончил. — Скажи мне, Ульяна, что в тебе такого особенного, что при всех твоих выкрутасах я даже долго злиться на тебя не могу? — повернулся ко мне. — Ты меня доводишь до белого каления, а потом готовишь свой чёртов завтрак или ужин, и я просто млею. Ты просто… Просто…

— Ведьма? — любезно подсказала, ведь это самое частое что я слышала в свой адрес.

— Именно!