Ядвига Благосклонная – Миссия соблазнить (страница 26)

— Ты что же, пигалица? Угрожать мне вздумала? Да я тебя…

— Валька! С кем ты уже собачишься? — вышел на её балкон муж. Аполлон на пенсии в семейных труселях в красный горох.

— Витька! Да молодёжь совсем охамела…

Пока соседка распиналась перед мужем, я снова свистнула и заверещала, что есть мочи:

— Димка! Синицын! Дим…

— Да тут я! — легла на мое плечо тяжелая рука. — Фролова, — устало произнёс, — ну что ты опять устроила?

— Синицын! — обрадовалась я, резко повернувшись к нему. Заспанный, со сведенными к переносице густыми бровями и сжатыми в тонкую линию губами, он был чудо, как хорош. В всклоченные медовые волосы захотелось запустить руку, что я непременно и сделала. Никогда не умела держать руки при себе, а уж под мухой и подавно. — Давай поженимся?

Что ж, по крайне мере мне удалось его удивить, да так что у него глаза чуть из орбит не повылетали. Пробормотав себе под нос: «это что-то новенькое», он перехватил мою руку, которая продолжала ерошить его густую шевелюру, но отпускать не спешил.

— Фролова, дыхни, — потребовал.

Как послушная девочка дыхнула на него, а его лицо стало еще более грозным и недовольным. Мой ёжик выпустил колючки.

— Синицын, твою фамилию, и не проси — не возьму, — пролепетала я. — Мы, к счастью, живем в современном обществе. Эти пуританские взгляды остались давно в прошлом. Поэтому даже не уговаривай! — топнула ногой для убедительности.

— Да, что ты? — вскинул бровь. — Ну, это мы ещё посмотрим, — уже тише добавил, словно самому себе.

— Ребзя! — крикнула. — Запе-вай!

И они запели. Что-то про свадьбу, лошадей, жениха и невесту. А я смело закружила в танце деревянного Димку, который только отпирался и пытался меня не то ли словить, не то ли скрутить… Но я шустрой юлой крутилась вокруг него, то отдаляясь, то снова приближаясь и прижимаясь так крепко, будто хотела прямо тут слиться с ним в одно целое.

Когда песня закончилась, мои фальшивые цыгане начали скандировать:

— Горько! Горько! Горько!

А я что? Я закинула руки на шею Синицына и приблизилась вплотную к его губам. Его кадык дернулся, а руки окольцевали мою талию.

— Фролова, я тебя убью, — пообещал, сверкнув глазами.

— Лучше поцелуй, Синица, а то люди не поймут.

- Думаешь, мне есть дело до людей?

Конечно, я так не думала. Синицын был парнем самостоятельным. Он давно вырос из провокаций, на слабо его не возьмёшь.

— А до меня тебе есть дело? — шепнула прямо в губы.

Не ответил. Только глаза отвел.

— Целуй, Синица, — вытянула губы трубочкой, но он, конечно же, не спешил, лишь сухо усмехнулся. Чурбан!

— С каких пор тебе нужно приглашение? Кажется, ты и сама все можешь сделать.

— Жених должен поцеловать невесту.

— А ты теперь, значит, моя невеста?

— А ты думал, что я в игрушки играю? — фыркнула изображая из себя оскорбленную невинность. Ну, может и играла. — У нас ещё, между прочим, брачная ночь впереди…

Димка хмыкнул, пожал плечами, а затем… Нет. Он не поцеловал меня. Даже не приласкал, а только на плечо закинул, как мешок с картошкой.

— Свадьба окончена! Цирк может уезжать, главного клоуна я забираю с собой!

Ребята недовольно заворчали, а мы куда-то двинулись. Вот только далеко уйти нам не удалось.

Сделав пару шагов, мы услышали звук сирены. Машины с мигалками подъехали, останавливаясь напротив нас. Синицын напрягся, зарычав.

Ой-ой… Что же будет…

Глава 17

— Фролова, полчаса назад я спал в своей кровати, а теперь стою в обезьяннике. Где, ради всего святого, ты умудрилась подцепить этот табор? — покосился он на наших соседей, что оккупировали лавочку.

В отличие от раздраженного Синицы актёры не унывали. Их даже не огорчало то, что у них забрали гитару. Они пели цыганские песни, чем развлекали добрую половину жителей мира (бомжей) и женщин низкой социальной ответственности (проституток).

— Димка, ну что ты такой ску-скучный, — моя язык заплетался. Сознание еще было затуманено, но я точно знала что впереди меня ждет первая брачная ночь.

— Вот оставлю тебя тут, — пригрозил, — и веселись, сколько душе угодно.

Но я знала, что он меня не оставит. Как мог? К тому же он не отпускал мою руку с тех самых пор, как подъехала машина копов. Сперва, конечно, Дима пытался все уладить. Даже порывался сходить за документами, но нас повязали, сказав, что в участке разберутся, кто прав, а кто виноват.

— Не дуйся, — потрепала его за щеку, на что он зарычал. Нервный он какой-то, как будто первый раз в ментовке. — Обещаю все компенсировать, — уже лизнула его щеку.

 Нет, ну, а что он ожидал от пьяной женщины? Это давно общепризнанный факт, что женщина под шафе нуждается в ласке и мужском твердом… плече, разумеется!

— Когда-нибудь ты сведешь меня с ума, — как-то даже смиренно пробормотал, а после позвал дежурного. Тот нехотя оторвался от смартфона и недовольно на него взглянул. — Мне нужно позвонить, — чётко отдал приказ так, будто он генерал — не меньше.

— А я чем могу помочь?

— Имею право на один телефонный звонок. Мне нужен телефон в розовом чехле.

Дежурный хотел было возмутиться, однако схлестнувшись с решительным взглядом Синицына — промолчал. Было что-то в нем такое, что люди невольно подчинялись ему. Внутренний стержень.

— Зачем тебе мой телефон? — возмутилась я.

— Цыц, жена! — едко парировал. — Муж проблемы будет решать, которые ты ему создала.

Это я-то? Тьфу ты! И тут Улька Фролова виновата! Вот вышел бы сразу, так и не вызвали бы соседи наряд! Я что ли виновата, что он так дрыхнет, что и танком не разбудишь?

Дежурный отдал телефон Диме, но отходить не спешил.

И что стоять над душой, спрашивается? Нужно помочь новоиспеченному мужу.

— Ой, какие у вас глаза красивые, — пролепетала, взмахивая ресницами. — И форма так идёт, — смущённо улыбнулась.

Дежурный заалел и растаял, промямлил поспешно: «Спасибо» и скрылся за вахтой.

— Фролова, — рявкнул Синица, — хватит строить глазки! — одернул меня, а затем и вовсе положил руку на мою талию, набирая нужный номер. — Серый, здорово! …Ты сейчас в отделении? …Можешь выйти? Я к тебя в обезьянник загремел.

Ну, ничего себе! Вот это новости! Я так и осталась стоять с невежественно открытым ртом, пока Дима пальцем не дотронулся до моей губы и, сверкнув дерзкой ухмылочкой, не сказал:

— Закрой, а то залетит ещё кое-что…

Где тот парень, который уезжал два дня назад? Что с ним стряслось? Сперва почти милые смски (хотя даже это стало сюрпризом), теперь вот это… О хвала всевышнему! Неужели у нас будет секс? От этих радужных перспектив моё либидо, что до этого предпочитало прикинуться мёртвым, проснулось и затрепетало.

Пока я предавалась мечтам, буквально повиснув на руке Димки, потому что ноги меня держали с трудом, из-за угла вышел статный мужчина в форме. Мужчина, который был мне хорошо знаком…

— Что не рожа, то Серёжа, — процедила, покачнувшись.

Ну конечно, он был мне знаком! Козёл чуть не посадил меня на двое суток. Почему чуть? Да потому что я ему такой разбор полётов устроила, что он сам отпустил меня! Точнее отправил в пешую прогулку к чертям, где, по его словам, мне самое место.

Серёжа, он же Сергей Александрович Бабай (и нет, это не я придумала ему прозвище, это действительно была его фамилия), был участковым.

— Синица, как тебя угораздило? — подошёл он к нам.

— Да вот, женушка довела, — усмехнувшись, качнул на меня головой, мол, вот оно — зло всех зол.

Бабай как только на меня посмотрел, отшатнулся, точно пришибленный. Да уж! Меня забыть тяжело! Если вообще возможно…

— Кхм, — сглотнул, — Фролова? — потёр свою шею, словно дышать стало тяжело.

— Здрасте! — оскалилась. — А мы тут к вам!