Ядвига Благосклонная – Девочка-беда для Казановы (страница 60)

аккуратным носиком, большими голубыми глазами и пухлыми губками, но не

такими варениками, которые не то что целовать не хочется, а даже смотреть

тошно, а милые бантиком. И что немаловажно, не намазаны липким и таким

отвратительным блеском для губ, который, к слову, я терпеть не мог. В какой-то

мере, это бесспорно сексуально, но разве что на обложках глянцевых журналов. В

жизни же, когда ты целуешь девушку, последнее что хочется, так это оттирать

липкий слой дряни. Я уже готов был дать свое согласие, но широкая спина закрыла

нам обзор. Парень что-то прошептал девушке на ушко, отчего та засмеялась

бархатным смехом, а затем поцеловал её в щеку.

— Облом, — вздохнув, прокомментировал я.

— Да, такое сокровище свободно быть не может.

Печально мне не было, напротив, я уже несколько раз пожалел, что согласился на

это дурацкое пари. Перспектива целовать сейчас какую-то кралю мне не

улыбалась, а где-то глубоко в подсознании была даже противна.

— Ладно, проехали, — еще раз пройдясь взглядом по стройным ножкам брюнетки,

махнул рукой парень и начал тщательно сканировать столики. Я же в свою очередь

искал жертву для Пономарева.

Этот парень был тот еще ловелас. Если бы за каждую очарованную им девицу

платили хотя бы по одному баксу, то друг бы купил уже себе десять таких байков.

Он был довольно сильный конкурент, но также я знал, что ничуть ему не уступаю. В

конце концов, тому было прямое доказательство, ведь в прошлом споре

победителем бы я.

Мой выбор пал на неприметную официантку. Не супер модель, скорее миленькая,

но внешность порой бывает обманчива. Однажды, я к ней подкатывал, но потерпел

неудачу. И сейчас, буквально сжав кулачки, надеялся что и моего брата ожидает

фиаско.

— Вон, та официантка, — указал я рукой на девушку.

— Базара ноль, — тотчас же согласился Дэн, уже очевидно предвкушая победу. —

Твоя, вон та, в черных шортах.

Пономарев показывал куда-то за мою спину, поэтому возможности лицезреть

«объект» мне не удалось, ровно до того момента, пока я не повернул свою голову.

Увиденное заставило меня сглотнуть, широко раскрыв глаза, словно пытаясь

убедиться в правдивости ситуации. Очевидно, судьба- та ещё шутница. Я не мог

поверить, что девушка, сидящая недалеко от меня- это Марголис, но, вместе с тем,

и сомневаться было невозможно. А я ее даже не заметил.

Сердце отчего-то подпрыгнуло, а сам я был не в состоянии даже кивнуть головой,

настолько был сражен. Кроме того, выглядела она несколько иначе. И мне было

понятно, почему из многих мой брат выбрал именно эту девочку-беду.

Марголис выглядела сексуально, но вместе с тем недоступно, что читалось

вызовом в её глазах. Девушка словно всем своим видом кричала: «наблюдать, но

не трогать!». Мальчишеский образ, очевидно, умело скрывал её

привлекательность, раз я не замечал её такое количество времени.

— Что, не потянешь? — хмыкнул парень.

Я уронил свою голову на руки, совсем не заботясь, что мою реакцию увидит Дан.

Еще один поцелуй с Марголис я не в силах выдержать. Это самая настоящая мука,

хоть и сладостная. Будто увидел кусочек рая, перед тем, как облака вновь уйдут из-

под ног, и ты окажешься в бурлящем котле.

— Потяну, — зыркнув глазами в сторону Марголис, несколько резко изрек я, будто

пытаясь убедиться в этом.

отвернувшись, я наткнулся на ликующую улыбку Пономарева, что стало еще

большей мотивацией, чем закончить с Матильдой то, на чем нас и прервали.

Будь я проклят, если позволю этому хрену выиграть!

Глава 17

Матильда

Мы с Яшкой сидели в «Фаворите» уже около трех часов, все, без перерыва, болтая.

Парень увлечёно рассказывал о своих приключениях в Америке, а я, в свою

очередь, делилась очередной нелепой, но в то же время забавной ситуацией,

которых у меня, к слову, было предостаточно, чтобы разбавить любую беседу.

Пожалуй, если бы я не знала Цукера с пеленок, то, зачем кривить душой,

влюбилась бы. Но, увы, влюбится в Яшку мне было не суждено, хотя бы, потому

что я помнила все его детские истерики, и как никто другой знала, какого

содержания журналы он хранил у себя под матрасом. Полагаю, есть тонкая грань

между тем, когда не знаешь ровным счетом ничего, и ‚когда знаешь

непозволительно много. И пусть сейчас он был заядлым Дон Жуаном, для меня он

по-прежнему оставался тем плаксивым мальчишкой, у которого я отбирала