Ядвига Благосклонная – Девочка-беда для Казановы (страница 35)

Я уже буквально подходила к выходу, когда проходя мимо лестницы увидела

Разумовского, своей собственной гадской персоной.

Наглец стоял, вальяжно облокотившись на стену, с руками в карманах. весь его

крайне неприятный для меня вид источал тщеславие. Можно ли вообще быть столь

уверенным?! Почему на его лице вечно пренебрежительное выражение, будто он

делает всем одолжение. Он разговаривал с каким-то смутно знакомым мне парнем.

«Где же я могла его видеть?» — напряженно крутились шестеренки в моей голове.

«Эврика!» — ликующе подумала, вспомнив его лицо.

Этот парень был одним из лучших на отборе в футбольную команду. Я не

сомневалась, что его взяли. Вспомнив о футболе я поникла, ведь Баринов мне так

и не позвонил, а тренировки, к слову, уже были на носу. Не знаю, если ли во мне

что-то эдакое потустороннее, но стоило мне об этом подумать, как я лицом к лицу

столкнулась с Глебом, тот так мчался, что едва не сбил меня с ног

— Прости-прости, — вежливо протороторил впопыхах, а после внимательно меня

оглядел.

— Привет! — добродушно улыбнулся.

— Привет, — в ответ улыбнулась я, что в общем-то не удивительно.

Этот парень будто заряжал своим позитивом и простодушием. В нем не было

излишней заносчивости, он всегда был приветлив и добродушен по отношению к

людям. Для меня оставалось загадкой, что у Баринова может быть общего с

Разумовским. Они полные противоположности, север и юг, минус и плюс.

— Извини, что не позвонил… Совсем Замотался, — поморщившись, промолвил

Глеб, очевидно недовольный сам собой.

— Ничего, я все понимаю, — пожала плечами, после чего несколько неуверенно

добавила, — Так…

— Да, тренер одобрил, — поспешил меня обрадовать приятной новостью.

Сперва во мне зародились сомнения. Откровенно говоря, я не ожидала что меня

все же возьмут. Ко мне подкралось осознание, да так стукнуло по голове, что

вероятно со своей сумасшедшей улыбкой во все тридцать два зуба я напоминала

городскую сумасшедшую.

— Тренировки начинаются со следующего вторника, о времени сообщу смс.

— Хорошо, — кивнула, пожалуй излишне воодушевленно.

Затем парня кто-то позвал и он, извинившись, покинул мою скромную персону,

оставив меня стоять, улыбающейся как дурочка.

Это новость была просто замечательная! Теперь я не буду слоняться по дому без

дела.

Совсем невзначай мой взгляд зацепился за Разумовского, тот стоял на прежнем

месте, однако теперь его фигура источала раздражение, вместо привычного

пофигизма. Полагаю, причина такой внезапной перемены настроения была

блондинка, стоящая около парня. Она мило улыбалась и о чем-то щебетала ему, а

его лицо между тем все больше и больше хмурилось.

Не то чтобы я особо верила в энергетику и тому подобное, однако смотря на этого

парня, казалось, над ним сгущались тучи, а у меня в душе в данный момент было

самое настоящее солнышко, поэтому дабы мое солнышко не затмили эти самые

тучи, я благоразумно решила ретироваться с места событий.

И, вероятно, мне бы это удалось если бы себе в след я не услышала:

— Эй!

Я замедлилась, остановившись спустя секунду, и смерив его презрительным

взглядом. А затем это воплощение зла, совершенно беспардонно притянув к себе,

заставил меня в изумлении хлопать глазами, как заводная кукла, ещё и

непозволительно близко придвинув лицо.

— Ты?! — хриплый, и всем с тем удивленный шепот вырвался из его рта.

По выражению лица было понятно, что парень был сражен на повал моим новым

образом. Не то чтобы во мне многое изменилось, я лишь заменила шорты на

классические штаны, а растянутую футболку на приталенную блузку, но очевидно

парню и этого хватило для того, чтобы стоять истуканом и бесстыдно пялиться на

меня.

Я мысленно ухмыльнулась. Разумовский выглядел просто ребёнком, который

увидел новенькую машинку на витрине, а от его пофигизма не осталось и следа.

Тем не менее, я не собиралась с ним стоять в таком положении, и дёрнула руку,

пытаясь вырваться. Парень оборвал меня непривычно мягким голосом, напрочь

лишённым издёвки.

— Всего минуту постой так. Сделай вид, что рада меня видеть.

Я собиралась послать Разумовского вместе с его нездоровыми идеями, учитывая

что вчера он был на грани, но следующая фраза заставила Шестерёнки