Ядвига Благосклонная – Девочка-беда для Казановы (страница 29)
полом. Не успела я опомниться, как его рука твёрдо сжала моё плечо, помогая мне
сохранять равновесие. Моего состояния было не передать словами. Вероятно, его
жест можно расценивать как благородный, однако благородство от Разумовского‘?!
Либо я сплю, либо за пять минут этот мир был перевёрнут с ног на голову! И мне
оставалось только ждать подвоха и очередной насмешки.
— Передайте, пожалуйста, до Екатерининской, — вежливо попросила я рядом
стоящего мужчину, передавая деньги.
Обладатель ладони, находящейся на моём плече, встрепенулся и, помешкав
секунду, передал деньги.
— Еще один, будьте добры, — промолвил блондин, а меня между тем перекосило.
Неужели этот гад тоже в универ?! Да, еще и нафуфыренный! Так, нужно
успокоиться. Вполне возможно, у него свои дела. Не все же студенты будут
помогать подавать документы поступающим!
Рука Разумовского исчезла столь же неожиданно, как и появилась. Сегодня парень
был непривычно молчалив. Безусловно, он все еще оставался засранцем, но из его
рта не вырывались мерзкие слова. Вероятно, что-то сильно ударило его по голове.
И как мне кажется, одна из причин, пятничное интервью. Не то чтобы я следила за
Разумовским, так невзначай услышала как этот гад оправдывается и вообще все его
фразы сводились к одному: «Моя хата с краю, ничего не знаю!»‚ ну в любом случае
именно такие выводы я сделала из его интервью.
Стоило нам выйти из автобуса, как наши дороги разошлись, полагаю во благо всего
мира.
Уже в здании, прямо у входа меня встретила староста со словами:
— Марголис, что ты на себя напялила‘?
Я бегло осмотрела себя, и не найдя ничего особенного, нахмурилась.
— Ты вообще на кого учишься? — несколько грозно проговорила девушка.
— На адвоката, — заторможено выдала.
— А такое впечатление, что на физрука, — шикнула Нина. Она устало покачала
головой, а после проведя рукой по волосам изрекла, — сегодня прощается, но
завтра чтоб как с иголочки. Мы студенты не какого-то там, богом забытого, ПТМ а
престижного вуза.
— С иголочки это…? — несмелым голосом уточнила.
— Это значит деловой стиль одежды, — как маленькому ребенку разъясняла
староста. — Юбка или брюки, рубашка и никаких джинсов!
Безусловно, у меня было пару юбок и брюк, однако одевала я их так же часто как и
ходила на пары, что означало на или два в полгода, а то и в год. Юбки, брюки,
пиджаки, рубашки — это не мой стиль одежды. Будь я в более выгодном положении
нежели сейчас, то сверкали бы мои пятки уже за углом.
— Я не могу тебя впустить в этом, — сморщила Нина носик.
Всё моё нутро наполнило счастливое предвкушение. Я уже представляла как машу
ручкой своему «любимому» универу и на всех порах мчусь домой, но стоило мне
только размечтаться, как староста нашла для меня другое занятие.
— Будешь бегать, ксерокопии делать, — звучало как приговор, и мне ничего не
оставалось, как понуро опустить голову и смирится.
Сперва дела шли довольно неплохо. Около двух часов я бегала с одного конца
здания в другой. Абитуриентов было много, поэтому организаторы благоразумно
решили распределить всех по специальностям. Безусловно, когда мне сказали
делать «ксерокопии», я не ожидала что староста отправит меня помогать не только
адвокатам, но и всем желающим.
«А спонсор сегодняшних благотворительных дел Матильда Марголис» —
издевался надо мной внутренний голос.
Сперва судьи, затем журналисты, пиарщики и так по кругу. Я носила бумагу не по
двум-трем листочка, как того ожидала, а целыми стопками. Кроме того, мне
постоянно приходилось слышать замечания по поводу своей неорганизованности и
медлительности.
— Отксерь вот это, — дал мне в руки незнакомый парень кипу очередных бумаг: —
и отнеси юристам. Пятьсот восьмая аудитория, только побыстрее.
Я с рыком выхватила злосчастные листы, а затем, развернувшись на девяносто
градусов, быстрым шагом направилась на четвертый этаж.
С каждой новой ступенькой, я обещала себе в грядущем семестре ни за какие
коврижки не пропускать пары, а добросовестно посещать все занятия. Впрочем,
когда ты по пятнадцатый раз спускается и поднимаешься с этажа на этаж, ты
можешь пообещать себе и не такое.
«И где эта пятьсот восьмая?» — про себя думала, бродя по коридорам.
Оставив позади себя пятьсот седьмую аудиторию, я завернула туда, где по идее и