Я Рада. – Моя настоящая жизнь. (страница 3)

Пока же я провела несколько чудесных дней, наблюдая и переживая вновь когда-то уже прожитую жизнь. И мне было горько, что я так часто была несправедлива к мужу, затевала ссоры по пустякам, была не очень хорошей хозяйкой и уделяла ему недостаточно внимания. Но теперь уже ничего не изменишь, и усилием мысли я вернула себя назад или вперёд, поди тут разберись. В общем, я опять оказалась в 1998 году, году моей телесной смерти.

Побывала на кладбище, нашла свою могилу. На ней уже проросло несколько травинок. Когда я вернулась домой, застала мужа сидящим на кровати. По его лицу катились слёзы. В руках он держал альбом с нашими фотографиями. Такое горе было на его лице!

Я опустилась к нему на плечо и прошептала:

– Ну что же ты, всё будет хорошо, живи, ведь жизнь продолжается. Привыкай жить без меня, встань, встряхнись и забудь всё, оставь в прошлом. Поверь мне, у тебя ещё всё будет. Живи и радуйся жизни.

Он не слышал меня, и это было правильно. Я этого и не хотела. Если бы он услышал, это бы только усложнило его жизнь. Я старалась воздействовать на него на уровне подсознания, но, возможно, на этот раз не получилось. Когда я стану мудрее и опытнее, попробую ещё раз.

Его слёзы падали на альбом, оставляя следы. Я знала, что он будет страдать. Это неизбежно. Но я хотела, чтобы он жил. Я хотела, чтобы он был счастлив, даже если без меня.

В задумчивости я плыла над улицей…

Внезапно я увидела того, точнее, ту, кого вообще не ожидала здесь увидеть. Иринка, но не соседка, а другая подруга, по работе. Когда-то мы вместе работали на заводе крановщицами мостовых и козловых кранов.

Мы были немного похожи, одного роста и телосложения, одинаковые взгляды на жизнь, в общем, мы сдружились. Она была детдомовская и так сложилось, что по жизни одинока. Ни семьи, ни детей у неё не было, а по возрасту уже перевалило за 30, вот она и побухивала с тоски.

Потом она встретила мужчину, вышла за него замуж и даже родила дочку. Но на тот момент я уже ушла с завода, и наши пути разошлись.

Её душа только что рассталась с телом, и она ещё не отошла от потрясения. Иришка медленно двигалась, не замечая ничего и никого вокруг. Я окликнула её. Как же она мне обрадовалась! Я была для неё в данный момент спасительной соломинкой, за которую она ухватилась.

Вот что она мне поведала.

– Дружба с алкоголем не прошла бесследно. У меня обнаружили цирроз печени, а когда я лежала в больнице, муж сбежал. Теперь моя маленькая дочка осталась сиротой, как когда-то была я. И ей уготована участь детдомовки.

Я тоже была рада её видеть. Это было двоякое чувство. С одной стороны, мне было грустно от того, что случилось. С другой стороны, я радовалась, что она рядом со мной в таком же состоянии. Я с радостью принялась опекать её, помогая освоиться в этом новом для неё мире. Вскоре пришли родственники, но она их не знала, поэтому ей с ними было неинтересно.

– Олька, можно мне остаться с тобой? – спросила она.

– Конечно, – ответила я.

Так нас стало двое. Я продолжала общаться и со своими родственниками, но нам не нужно было встречаться, мы поддерживали ментальную связь. А для Иришки всё было непривычно. Она чувствовала себя более защищённой рядом со мной. При жизни она была намного старше меня. А здесь она пока как ребёнок, и я чувствовала себя по сравнению с ней прямо-таки древней.

Несколько дней мы провели рядом с дочерью Ирины, четырёхлетней девочкой с русыми волосами, серо-зелёными глазами и чудесным именем Арина. Кстати, у нас троих одинаковый цвет волос и глаз. Ирина ни на минуту не хотела выпускать дочь из виду.

Когда отец девочки, Сергей, узнал о случившемся, он забрал дочь к себе. Ирина была этому несказанно рада.

– Я, конечно, верила, что он не бросит ребёнка, – сказала она. – Но всё же были сомнения. И я рада, что мои опасения не оправдались. Хоть он и поступил со мной не очень хорошо, но от дочери не отвернулся.

– А почему ты решила, что он тебя бросил, когда ты лежала в больнице? Возможно, у него были какие-то обстоятельства.

– Оль, ну какие у него могут быть обстоятельства? Ну разве что в запой ушёл. Так не на месяц же. Да теперь это не важно. Главное, что дочка с отцом, а не в детском доме.

Малышка, казалось, чувствовала мамино присутствие. Она поворачивала голову в сторону, где находилась мама. Когда мы разговаривали, было видно, что ребёнок прислушивается. Наверное, дети всё же более чувствительны, чем взрослые. Они могут видеть и слышать то, что взрослые разучились чувствовать.

Сергей оказался замечательным отцом. Если раньше они с Ириной злоупотребляли алкоголем, то после смерти жены он бросил, как отрубил. Было отрадно наблюдать, как заботливо он возится с дочкой. Он хотел стать для дочери примером и опорой, чтобы она никогда не почувствовала себя одинокой.

Когда он был на работе, за Ариной присматривала бабушка Вера, мать Сергея. В общем, Арина была счастлива. Она ещё не понимала, что мама умерла. Понятие «смерть» было ей неизвестно. Она только иногда спрашивала: «Где мама?» – и плакала.

Но бабушка или папа быстренько её чем-нибудь отвлекали, и ребёнок снова был счастлив. «Как же я по ней тоскую», – мысль Ирины в такие моменты была полна страдания. «Тебе нужно отвлечься», – говорила я. «Давай отправимся в путешествие». Но она ничего не хотела слушать, полностью зациклившись на ребёнке. Я уходила и возвращалась. Шёл месяц за месяцем.

Я задумалась о том, как поступить дальше. Было ясно, что здесь мне больше нечего делать. И тут же пришло решение: я отправлюсь в деревню, где прошла моя юность и где сейчас живут мои близкие – сестра, племянницы и уже две внучатые племянницы. Одна из них совсем маленькая и является моей крестницей.

Я всегда любила это место. Здесь, среди зелёных лугов, полей и лесов, я чувствовала себя свободной и счастливой. Деревня казалась островком спокойствия и умиротворения в суете большого города. Она была для меня источником силы и вдохновения.

Вспоминала, как бегала босиком по росистой траве, как помогала маме в огороде, как мы с сестрой собирали ягоды и варили варенье. Эти воспоминания согревали меня и придавали сил.

Ангел- Хранитель.

Я узнала, что моя родная мама была моим ангелом-хранителем.

Сколько раз я оказывалась на волосок от смерти, и каждый раз она отводила от меня беду. Я тонула дважды, но оставалась жива. Первый раз я тонула, когда мне было шесть . Был ледоход, основной лёд уже прошёл, и по реке плыли отдельные мелкие льдинки. Я сидела на мостках, с которых мужчины рыбачили, а женщины полоскали бельё.

Я смотрела на плывущие льдинки, и у меня закружилась голова. Я плюхнулась в воду и поплыла вместе со льдинками. К счастью, берега были густо заросшие ивами, которые низко склонялись над водой. За одну из веток я и ухватилась.

Выбравшись на берег, я прибежала домой, сняла мокрую одежду, закинула её за печь, залезла под одеяло и уснула. Мама так никогда и не узнала об этом случае.

Во второй раз я тонула, когда перешла в седьмой класс. Это было во время летних каникул, когда моя подруга с родителями отправились отдыхать на реку и взяли меня с собой. Пока взрослые были заняты своими делами, мы с ней устроили соревнования по переплыванию неширокой речки, которая в этом месте составляла примерно 7-8 метров.

Один берег был пологим, а другой – крутым и глинистым, и на нём было всего одно место, где можно было ухватиться рукой. Мы плавали туда и обратно, и в один из таких заплывов я увидела, что подруга меня обогнала и уже держится на берегу, ухватившись одной рукой за пучок травы, росший на глине.

Я поняла, что очень устала, и подплыла к ней из последних сил, чтобы ухватиться за неё. Но она оттолкнула меня. Конечно, она не знала, что я выбилась из сил, и просто решила пошутить. А я пошла ко дну. В тот момент я почувствовала, как вода заливает мне нос и рот, и я не могу дышать. Я не могла понять, что происходит, всё казалось таким нереальным. Вода была мутной, и я не видела ничего вокруг. Я просто пыталась удержаться на плаву, но мои силы иссякали. Я, как поплавок, всплывала вверх и вновь погружалась под воду, пока в итоге не легла на дно, откуда меня и достал её отец. Позже он сказал, что в этом месте была такая глубина, что ему удалось донырнуть до меня только с третьего раза.

Когда отец подруги вытащил меня на поверхность, я закашлялась и начала жадно глотать воздух. Я была так напугана, что не могла вымолвить ни слова. Меня трясло, и я не могла согреться.

Подруга подошла ко мне и присела рядом. Она выглядела виноватой и расстроенной. Она сказала, что не думала, что всё так обернётся, и что ей очень жаль. Я посмотрела на неё и поняла, что не могу злиться. В конце концов, это был несчастный случай.

У меня не появилось страха перед водой, и я по-прежнему любила купаться. Со временем я научилась плавать разными стилями. Уже будучи взрослой, я часто уплывала на середину пруда, ложилась на спину и смотрела в небо, раскинув руки и ноги.

Однако я никогда не ныряла. Не то чтобы я боялась, но мне всегда было неприятно погружаться с головой под воду. Только спустя много лет я смогла пересилить себя и начала получать удовольствие от ныряния.

Когда мне было 16 лет, я чуть не угорела в доме. Я приехала к своему дяде погостить, и однажды он рано закрыл печную трубу, а сам ушёл на работу. Я спала, когда он вернулся и вошёл в дом, я была уже без сознания.