Wwaysom – Онтарио (страница 11)

Как же тяжело бывает по ночам. Ты лежишь в постели, оставаясь наедине с мыслями. Откровенно говоря, моральная тяжесть может наносить удары сильнее, чем физическая. Такая вот она – тёмная, безвозмездная и гнусная бытность одиночества и самокопания, что в итоге сказывается на твоей деятельности. Нервы? Цените нервы.

Очередной день хоккейного шествия ожидался через пару минут. Крики толпы – а во мне ощущение полного «ничего». Зачастую тренеры используют фразу: «Его глаза горят». Но в моём случае складывалось впечатление, что они словно потухли – что просто недопустимо в хоккее, тем более на матче.

По окончании первого периода Майк неоднократно бросал на меня взгляды, качал головой и в итоге перевёл в четвёртое звено. Впервые я ощутил на себе качество сдерживающей игры и понял, что значит обороняться, а не атаковать. Отыгрыш назад, блокирование бросков. В данной игре залогом успеха была лишь контратака и смена после того, как игроки отбирали шайбу и выводили её в среднюю зону. Новые партнёры – с ними я хоть и играл на тренировках, но Мот Попайс и Кейн Голд были для меня людьми, которые играют в другой хоккей. Не в тот, к которому мы привыкли в первом звене.

Моё мучение долго не длилось. В начале второго периода мы пропустили шайбу: соперник воспользовался тем, что я не закрыл игрока. После чего последовал пас на крюк клюшки и бросок в одно касание. А затем – слова Майка о том, что мне нужно отдохнуть и прийти в себя. Так я и просидел всю игру.

В раздевалке царило полное молчание, прерываемое лишь звуками падающих клюшек и чехлов от коньков, шлёпающихся на пол. Я скинул манишку, снял нагрудник и уставился в пол. Хотелось считать сегодняшний день обычной неудачей.

– Ты, значит, вместе с ними? – с серьёзной интонацией спросил тренер.

– Не совсем понимаю, о чём вы, – ответил я, вставая напротив него.

Майк ещё раз посмотрел на меня, обвёл взглядом всю раздевалку.

– Даже если все поникли, не думай, что ты среди них.

Я лишь молча кивнул и снова опустил глаза, вспоминая сегодняшний игровой день.

– Я вижу, что с тобой стоит конкретно поговорить. Заходи в тренерскую, как переоденешься, – произнёс он, хлопнув меня по плечу, после чего покинул раздевалку.

Развесив форму по местам, я надел чистые вещи и отправился в кабинет к Майку. Во мне присутствовало волнение, но одновременно и спокойствие: ведь Майк – крайне опытный специалист, и мы не первая его команда.

Я постучал и услышал звонкое:

– Входи!

В тренерской я не был ещё ни разу. Небольшой кабинет с двумя столами: за одним сидел сам Майк с ноутбуком, а второй, видимо, предназначался для старшего тренера – которого у нас не было.

Стены украшало множество фотографий – вероятно, команды прошлых лет с тем же названием. Различные медали и благодарности тоже занимали своё место.

– Присаживайся, – Майк жестом указал на стул напротив. Его голос звучал спокойно, но в глазах читалась профессиональная настороженность.

Я опустился на указанное место, внутренне готовясь к неприятному разговору. Пластиковое сиденье холодно прижалось к бедрам через тонкую ткань тренировочных штанов.

– Как самочувствие? Всё в порядке? – тренер отложил ручку, полностью сосредоточившись на мне.

– Опять не спал до утра, мистер Келлер, – признался я, чувствуя, как веки предательски тяжелеют при этих словах.

– Бессонница или что-то гложет?

– Последние ошибки не выходят из головы. Я… сам себя загнал в угол.

– Так вот в чём дело…Майк задумчиво постучал пальцами по столу:

– Накосячил с черлидершами, – вырвалось у меня с неожиданной откровенностью.

– Будь там реальный косяк, мы бы уже всё знали. Это твои личные демоны, я угадал?Тренер хмыкнул:

– Бинго, мистер Келлер.

– Слушай сюда, – Майк наклонился вперёд, положив сцепленные руки на стол. – Какие бы ни были проблемы – мы команда. Чужая боль – наша боль. Не замыкайся в себе. – Его лицо расплылось в редкой улыбке. – Мы здесь, чтобы быть лучшими. На льду, в раздевалке, в жизни. Так всё устроено, парень.

Эти слова, простые и искренние, на мгновение согрели что-то внутри. Но битва была ещё не окончена.

– Ладно, возвращайся к ребятам. Разбор полётов не за горами, – Майк взглянул на часы. – Но запомни сказанное.

– Благодарю, мистер Келлер. Для меня это… ценно.

– Главное – не ломайся. – Его рукопожатие было твёрдым, как и взгляд.

– Спасибо. – Отвечал я пожимая руку тренеру в знак благодарности.

Я вернулся в раздевалку, где мы ждали Майка. Воздух был пропитан привычным запахом пота, льда и старого дерева, но помимо этого тут витало напряжение.

Дверь с грохотом распахнулась, и в помещение ворвался мужчина средних лет в чёрном костюме, с надписью на бейдже «ассистент генерального менеджера». Его лицо было искажено яростью, а взгляд прожигал меня насквозь.

– Пятьдесят первый номер! Ты сволочь, чего наделал?! – Его голос гремел, как гром среди ясного неба.

Я почувствовал, как сердце бешено заколотилось в груди.

– Что вы имеете в виду? – Спросил я, стараясь не дрогнуть, но предательская дрожь в голосе выдавала меня.

– Оливия Брайкерс! Дочь миллионера! Ты совсем охренел?! – он шагнул ближе, и мне показалось, что сейчас он схватит меня за шкирку. – Чтобы духу твоего здесь больше не было!

Я молча вышел, но через пару минут, вернулся. Парни переглядывались, совершенно не понимая, что происходит. Лишь один Фёдор Деревьер старался выглядеть опрятно, словно всё так и должно быть.

Дверь снова отварилась и снова зашёл он, видимо решил добить.

– Убирайся отсюда! – рявкнул он, резко указывая на дверь. – Пятьдесят первый номер – свободен, занимайте кому нужно.

Но в этот момент дверь снова открылась. На пороге стояли генеральный менеджер и тренер.

– Что здесь происходит? – спросил мистер Конкинг, холодно окидывая взглядом ассистента.

– Разбираюсь с мальчишкой за ситуацию с мисс Брайкерс.

– Так, оставьте его в покое, – тренер бросил на меня короткий взгляд, в котором мелькнуло спокойствие. – А вам, – он повернулся к ассистенту, – нужно поговорить со мной.

Тройка удалилась, оставив за собой гулкую тишину. Ребята тут же окружили меня, хлопая по плечу, что-то бормоча в поддержку. Но я едва слышал их. В голове звенело, а в груди горело.

Я вышел в коридор, глотнув прохладного воздуха, и тут…

Передо мной возникла девушка. Чёрные волосы, чёрное платье, пронзительный взгляд. Она стояла так близко, что я почувствовал лёгкий аромат её духов, что – то горьковато – сладкое, как тёмный шоколад.

– Артур, это вы? – Её голос был тихим, но чётким.

– Ну, вроде он, – осторожно ответил я. – Слушаю вас.

– Я слышала, вам нужна помощь, – её губы дрогнули в полуулыбке. – Я стюард. И знаю почти все тайны этого места. Может, вам что – то интересно?

– Аннет… она что-то говорила обо мне? – Не удержавшись спросил я.

Девушка засмеялась.

– Она забыла вас, как страшный сон. И вам советую то же самое.

Пауза повисла между нами, густая, как дым.

– Вам нужна мотивация? – наконец произнесла она, изучая моё лицо.

– А она где-то здесь?

– Так вот же она, – её пальцы легонько коснулись собственного плеча.

Я рассмеялся:

– Вы, конечно, ослепительны, но что вы имеете в виду?

– Посмотрите мне в глаза. Что вы видите?

– Себя, – ответил я без колебаний.

Её зрачки сузились, будто поймав солнечный зайчик.

– Вот и вся ваша мотивация. Вы. А меня, кстати, зовут Ирина… До свидания.

Последние слова она произнесла по-русски, разборчиво и чётко, прежде чем раствориться в людском потоке.