Wise Owl – Шёлковые оковы (страница 13)

Врач закрыл свой чемоданчик.

– Ничего критичного, синьор Манфреди. Сильное физическое и нервное истощение. А обморок… – он слегка пожал плечами, – вызван тем, что организм, долгое время лишенный нормального питания, не справился с внезапным объемом пищи. Если проще – она просто переела. Ей нужен покой, легкая диета и, желательно, поменьше стресса.

Уголок губ Винса дрогнул в подобии улыбки. Ирония ситуации была ему очевидна. Ее тело, заставившее ее голодать в знак протеста, предало ее, не справившись с едой, которую она съела под давлением.

– Благодарю вас, доктор, – кивнул Винс. – Эльза, проводите.

Когда они вышли, Винс подошел к кровати. Айлин пришла в себя, ее глаза были мутными и полными стыда. Она слышала диагноз. «Переела». Это звучало так жалко и унизительно.

Он посмотрел на нее, и в его взгляде не было ни насмешки, ни гнева. Лишь холодное удовлетворение.

– Видишь, к чему приводит непослушание? – тихо произнес он. – Даже твое собственное тело восстает против тебя. Теперь ты поняла? Сопротивление бесполезно. Оно причиняет тебе только боль.

Он повернулся и ушел, оставив ее наедине с унизительной правдой и горьким осознанием: ее бунт, ее попытка голодовки привели лишь к новому, еще более жалкому падению. И ее тюремщик снова оказался прав.

Глава 11. Грани дозволенного

Винс вернулся в кабинет, дверь бесшумно закрылась за ним, отсекая тихие звуки, доносившиеся из комнаты Айлин. Воздух в кабинете все еще был густым от запаха его сигары и тревожного напряжения после ухода врача.

Алессандро стоял у стола, явно ожидая его. Его поза была напряженной, пальцы нервно перебирали край столешницы. Он поднял взгляд на вошедшего дона, и в его глазах читалась готовность к худшему.

Винс медленно прошел к своему креслу, но не сел. Он остановился напротив Алессандро, его взгляд, тяжелый и неспешный, скользнул по лицу подчиненного.

– Ну что, Алессандро, – голос Винса был тихим, почти задумчивым, но каждый слог врезался в тишину, – удалось рассмотреть? Оценил фигурку нашей… гостьи?

Вопрос повис в воздухе, острый и неожиданный. Алессандро застыл, его рот чуть приоткрылся от изумления. Он не знал, что ответить. Любой ответ был ловушкой. Признаться – значило подтвердить свою непозволительную заинтересованность. Отрицать – значило показаться лжецом, ведь Винс, несомненно, видел его взгляд.

– Я… – начал он и замолчал, чувствуя, как предательский пот проступает на спине. – Я был обеспокоен ее состоянием, босс.

Винс усмехнулся, коротко и беззвучно. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию.

– Обеспокоен, – повторил он, вкладывая в слово ядовитый скепсис. – Конечно. Ее «состоянием». А не тем, как шелк обтягивает ее бедра. Не тем, как выглядит ее голая кожа на фоне простыней.

Алессандро почувствовал, как по его щекам разливается жар. Он опустил взгляд, не в силах выдержать пронзительный, видящий насквозь взгляд дона.

– Она не часть твоих забот, Алессандро, – голос Винса внезапно стал твердым и холодным, как сталь. – Она не часть наших дел. Она – мое. Ты понял меня в прошлый раз, но, видимо, не до конца. Так вот, посмотришь на нее снова с таким взглядом, и я вырву тебе глаза и отправлю их твоему отцу в качестве напоминания о верности. Ты мне нужен целым. Но не настолько.

Он, наконец, сел в кресло, откинувшись на спинку, и взял в руки отчет, демонстративно заканчивая разговор.

– Теперь иди. И займись портом. У нас есть работа.

Алессандро, бледный и молчаливый, кивнул и почти бегом вышел из кабинета. Урок был усвоен. На сей раз – окончательно.

Позже Винс вошел в свою спальню, щелчок замка прозвучал оглушительно громко в тишине. Он медленно снял пиджак, расстегнул манжеты рубашки. Все его движения были размеренными, отточенными, но внутри бушевала буря.

Он вошел в просторную душевую, и струи горячей воды обрушились на него, смывая дневной стресс и запах сигарного дыма. Но они не могли смыть образ, запечатлевшийся в его сознании.

Перед ним, словно наяву, стояла она. Айлин. Лежащая на полу в своем тонком кружевном белье. Хрупкие бретели на загорелых плечах. Изгиб талии. Бледная кожа, контрастирующая с темным шелком… Ее беспомощность, ее уязвимость – все это вызывало в нем не просто желание. Это было нечто более темное, более всепоглощающее. Чувство абсолютной власти над чем-то прекрасным и хрупким.

Он почувствовал, как кровь приливает к паху, напряжение становилось все сильнее. Его рука сама потянулась вниз, сжимаясь в кулак от нахлынувшего возбуждения. Он прислонился лбом к прохладной кафельной стене, пытаясь взять себя в руки. Но образ был сильнее.

Он представлял ее не сопротивляющейся, а покорной. Ее глаза, полные не страха, а… чего-то еще. Желания? Нет, пока нет. Но он заставит ее захотеть. Он заставит ее просить.

С резким, сдавленным стоном Винс опустился на колени прямо под ледяными струями душа, позволив волне наслаждения накрыть его. В эти мгновения он видел только ее. Его трофей. Его собственность.

Когда эйфория утихла, его охватила внезапная, леденящая ярость. На себя. На свою слабость. На эту девчонку, которая смогла вывести его из равновесия. Он с силой выключил воду и вышел из душа, его тело напряжено, а в глазах – решимость.

Она станет его. Не только телом. Но и душой. И это будет не проявлением слабости, а его величайшей победой.

Ночь опустилась на виллу, но для Винса покой оказался недостижим. Сон, когда наконец настиг его, был беспокойным и насыщенным.

Ему снилась Айлин. Но не та испуганная, сопротивляющаяся пленница, а совсем другая. Ее образ был окутан мягким, золотистым светом. Она приближалась к нему, и в ее глазах не было ни страха, ни ненависти – лишь темная, бездонная жажда. Ее пальцы, легкие как перо, скользили по его груди, обжигая кожу сквозь ткань рубашки.

– Винченцо… – ее голос во сне был шепотом, полным сладкой муки, от которого сжималось все внутри. – Пожалуйста…

Она прижималась к нему, ее тонкое тело изгибалось в мольбе. Ее губы, мягкие и влажные, касались его шеи, его губ, шепча слова, которые он жаждал услышать наяву.

– Я хочу тебя… Прошу, возьми меня…

Ее руки опускались ниже, разжигая в нем всепоглощающий огонь. Во сне он не сопротивлялся, позволяя ей вести, позволяя этому наваждению поглотить себя целиком. Это была не просто фантазия – это было воплощение его самой главной, самой темной цели. Видеть ее не рабыней, но одержимой им. Жаждущей его так сильно, что всякая воля, всякое сопротивление растворялись в этом желании.

Он проснулся с резким вздохом, вскочив с постели. Грудь тяжело вздымалась, а простыни были скомканы. Лунный свет, проникающий в комнату, освещал его напряженную фигуру. Он провел рукой по лицу, смахивая воображаемое прикосновение ее губ.

В нем бушевало противоречие. Ярость от того, что она, даже будучи беспомощной, имела такую власть над его подсознанием. И жгучее, неконтролируемое желание превратить этот сон в явь.

Он подошел к бару, налил виски и одним глотком опорожнил бокал. Огонь алкоголя не смог прогнать ее образ.

«Хорошо, – прошептал он в тишину комнаты. – Хочешь играть в желание? Мы сыграем. Но по моим правилам».

Он знал, что с этой ночи его стратегия изменится. Ломать ее волю грубой силой было слишком просто. Гораздо интереснее было заставить ее саму жаждать того, чего она так боится. Заставить ее молить о его прикосновениях, как во сне. И когда это случится, это будет его величайшей победой. Победой, которая стоила того, чтобы ждать.

Айлин проснулась от мягкого, но настойчивого прикосновения к плечу. Ее сознание медленно возвращалось из объятий тяжелого, бессознательного сна. Перед ней стояла Эльза, ее лицо, как всегда, было бесстрастным.

– Вам нужно вставать, – ровным тоном произнесла служанка. – Дон ждет вас к завтраку.

Айлин с трудом села на кровати, все еще чувствуя слабость после вчерашнего обморока. И тут ее взгляд упал на предмет, который Эльза держала в руках. Это было платье. Но совсем не то, скромное и дорогое, в котором она предстала перед отцом.

Платье было темно-синего шелка, настолько тонкого, что он казался почти жидкостью. Оно было безупречно скроено, чтобы облегать каждую линию тела, с глубоким вырезом на спине и разрезом на бедре, который откровенно обнажал бы ногу при ходьбе. Это была не одежда. Это было заявление.

– Это… – начала Айлин, но голос ее предательски дрогнул.

– Новое платье, – бесстрастно констатировала Эльза, положив его на кровать рядом с ней. – Дон лично его выбрал. Вам следует надеть его. Он не любит ждать.

С этими словами служанка вышла, оставив Айлин наедине с шелковым вызовом.

Она смотрела на платье, и по ее телу пробежала дрожь. Это был не просто подарок или новая одежда. Это был следующий шаг в его игре. Вчера он показал ей ее уязвимость, ее физическую слабость. Сегодня он намеренно подчеркивал ее женственность, ее сексуальность, заставляя ее примерить на себя роль, которую он для нее предназначил – роль украшения, объекта желания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.