Walentina – Заноза в деле! (страница 9)
Убью!!! Это первая мысль, что возникла в голове. Мне было плевать, как ей удалось это сделать, срать хотелось, почему она еще здесь. Хотелось просто уничтожить мразь, что позволила сделать ТАКОЕ с моей собственностью!!!
Налетев на девицу, я впечатал ее маленькое тельце в стену, хватая за шею. Смотря в ее глаза, в которых даже намека не было на панику или страх. Я едва сдерживался, чтобы не свернуть ей шею сразу. Приблизившись вплотную, показывая свой гнев, желая увидеть хоть толику страха, прорычал.
– Неужели ты думаешь, я спущу подобное на тормозах?
Вокруг нас столпилось куча студентов, они шушукались и глазели, а мне было все равно. Единственное, чего я желал в эту минуту, придушить мерзавку!
– О чем ты? – спросила она, спокойно выгнув удивленно бровь.
– Не прикидывайся! – прорычал, впечатав кулаком в стену рядом с ней. Вот только ни один мускул не дрогнул на этом милом личике. – Я знаю, что это твоих рук дело!
Кто еще мог додуматься до подобного, а главное, за что? Только у этой чокнутой был повод провернуть подобное. Хотела отомстить за вчерашнее… Вот только она переборщила. Не стоило трогать мою машину!
– Дан, отпусти девушку, – попытался оттянуть меня от девчонки Кир.
– Иди к черту! – рыкнул на друга. – Отвечай, нахрена ты это сделала?! – сдавливая руку сильнее, спросил у нее.
– Я понятия не имею, о чем ты, – прохрипела она.
– Лжешь!!! – рыкнул и вновь впечатал девку в стену, от чего она на мгновение прикрыла глаза. – Я знаю, что это сделала ты!
– Что здесь происходит? – громкий голос декана вынудил всех замолчать, из-за чего в воздухе повисла гнетущая тишина. – Белецкий, отпусти девушку.
– Она испортила мою машину! – прорычал я, приближаясь к лицу девицы, пронзительно и ненавистно смотря в ее глаза.
– Что?! – непонимающе переспросил декан, посмотрев на машину, тут же нервно хохотнув, но поймав мой суровый взгляд, замаскировал смех кашлем. – Тем не менее, отпусти студентку, мы обязательно во всем разберемся, и виновные будут наказаны.
Факт, что вид машины рассмешил даже декана, еще больше взбесил меня. Захотелось свернуть шею этой суке, ибо именно из-за нее я стал посмешищем в глазах всего института.
Кипя от гнева, я сильнее сжал руку, отчего девчонка захрипела и вцепилась в меня, желая ослабить хватку. От этого зрелища глаза декана испуганно увеличились, и он дернулся в нашу сторону, но словно опомнившись, остановился и нервным жестом расслабил галстук. Его поведение немного удивило, но я не стал предавать этому значения, на данный момент были вещи гораздо важнее.
– Дан, отпусти студентку! – с нажимом повторил декан.
– Разговор еще не окончен, – выплюнул в лицо твари и только после этого отпустил ее.
Жадно хватая воздух, она схватилась за горло и, улыбнувшись, ехидно ответила:
– Не сомневаюсь…
– Ну, все, концерт окончен, все по аудиториям, на сегодня никто занятия не отменял! – проговорил декан, вынуждая студентов нехотя возвращаться на пары, после чего он вновь обратился к нам. – А вы, оба в мой кабинет, живо!
Глава 10
– Я хочу знать, что произошло, – произнес декан, присаживаясь за стол.
Уже минут пять мы находимся в кабинете отца. Дан все это время не сводил с меня яростного взгляда, а я делала вид, что кроме меня здесь никого нет. Сидела себе спокойно и рассматривала маникюр, который, к сожалению, так и не успела обновить.
– Она испортила мою машину! – повторил ранее сказанное Дан.
Так тебе и надо! Хотелось съязвить, лишь для того чтобы позлить его сильнее, чтобы увидеть бешенство в глазах того, кто посмел тронуть меня. Но если я сделаю это, то признаюсь в преступлении, за которое потом последует наказание, поэтому молчала.
– Не груби! – осадил его декан. – Почему ты думаешь, что это сделала Ангелина?
– Геля, – исправила отца, – и я этого не делала.
– Я знаю, что это сделала ты! – выкрикнул Белецкий, вскакивая с кресла.
– Докажи, – ответила спокойно, послав ему самую обворожительную улыбку.
– Успокойтесь, оба! – прикрикнул отец, чем немало меня удивил.
Обычно спокойный, рассудительный, и вдруг нервничает. Это могло бы быть смешно, если не было б так грустно. Поскольку уверена, отец считает, что это сделала я. Обидно, конечно, но не смертельно, ибо это действительно сделала я. Только сначала пусть докажут.
– Итак, я спрашиваю еще раз, Дан, почему ты думаешь, что это сделала Ангелина?
– Геля, – вновь поправила его, но никто на это не обратил внимания.
– Потому что уверен в этом! – ответил Белецкий.
– Для этого должны быть какие-то основания, – задумчиво проговорил декан этого «чудесного» заведения. – Или, возможно, месть?
– Что? Какая месть? Вы что, шутите?! – взбесился Белецкий. – Она испортила мою собственность! Нанесла моральный ущерб! И это я еще молчу про угон!!!
Вот только отцу было глубоко плевать на его гнев и крики, он продолжал восседать в кресле и свысока на нас смотреть. Было что-то непривычное в его взгляде, безысходность или обреченность, а может быть, усталость?..
– Какая-то причина же должна быть, раз Ангелина это сделала, – проговорил задумчиво он спустя пару минут молчания.
– Геля, и я этого не делала! – заявила им, поднимаясь.
Этот разговор стал надоедать, я вообще не видела в нем смысла. Я хотела отомстить этому негодяю, дать понять, что он не с той связался, и я это сделала, теперь пусть разбираются кто, зачем и как это сделал, а я, пожалуй, пойду.
– Сядь, – проговорил отец, понимая, что я намереваюсь покинуть их «веселую» компанию.
– Но… – мне хотелось возразить, сказать, что не собираюсь сидеть тут и выслушивать, как какой-то недоделанный мачо обвиняет меня в том, чего я не делала, но отец не позволил этого сделать, грубо перебив:
– Я сказал, сядь!
И сказал ведь это не как декан, а как отец. Даже взбешенный Белецкий удивленно бровь вскинул. Так что делать было нечего, пришлось выполнять просьбу, точнее приказ, поскольку спорить с отцом при постороннем не хотелось.
– Ну что ж, давайте разберемся, кто прав и кто виноват, – и прозвучало это как-то недобро, даже Белецкий это понял, поскольку вся ярость в его глазах вмиг растворилась.
– А я еще раз повторяю, что не делала этого! Да я просто физически не могла это сделать! – прокричала в ответ Белецкому на очередное обвинение.
– Да мне плевать, что ты говоришь, это твоих рук дело! – огрызнулся он. – И вообще, я требую, чтобы вы сейчас же вызвали полицию!
Этот спор длился на протяжении часа. Я никак не могла отвязаться от них и наконец-то покинуть институт. У меня, между прочим, через пару часов начинается смена, а мне еще нужно подготовиться!
– Обязательно, – спокойно ответил отец. Он вообще старался не лезть в нашу перепалку, лишь наблюдал и чему-то изредка усмехался. – Только для начала разберемся, кто на самом деле виноват.
– Это она сде…
– Хватит! – перебил отец Белецкого, сбрасывая маску и наконец, превращаясь в декана. – Скажи, Дан, когда ты в последний раз видел свою машину, до того как ее… испортили?
– Утром, когда приехал, – нехотя ответил он. – Нет, после второй пары, – тут же исправился Дан. – Я выходил покурить, и машина стояла там, где ее припарковал.
– Ага, значит, это произошло во время пары, – проговорил отец. – Ангелина, где ты была в это время? – обратился он ко мне.
– Ну естественно, на паре, – ответила, строя из себя оскорбленную.
– Я проверю, так ли это, – сказал отец. – А теперь предлагаю вам разойтись, а я, пожалуй, пообщаюсь с полицией.
– Что значит, разойтись? – возмутился Дан. – Это что, все?
Его удивлению не было предела. Не знаю, на что он надеялся, но явно не на это. Ну да, будь сейчас перед нами не мой отец, то простыми разговорами это дело явно не обошлось, а так…
– А что я еще могу сделать? – удивился отец. – Я декан, а не следователь, поэтому предпочитаю оставить это дело профессионалам.
– То есть, вы ее сейчас отпустите? – спросил Белецкий, угрожающе нависая над отцом.
– Дан, успокойся, она же не покинет страну из-за такого пустяка,– хмыкнул отец, поднимаясь. – Все данные находятся в ее личном деле, и если полиция посчитает нужным, эта информация попадет им в руки, а пока…
– Ну что ж, думаю, мне и правда, пора, – проговорила, хлопнув в ладони, поднимаясь.
– О нет, – осадил меня отец. – Пожалуй, тебе лучше задержаться, а вот Дану…
– Я понял, – недовольно выплюнул Белецкий. – Но учтите, я серьезно настроен, и виновный будет наказан по всей строгости закона! – проговорил он перед тем, как покинуть кабинет.