Walentina – Хранительница 2. Месть волчицы (страница 46)

Неожиданно я ощутила на щеках теплые ладошки. Открыв глаза, я посмотрела на сына, что не сводил с меня серьезного взгляда.

— Мам, не плачь, все будет холошо, — прошептал он, прижимаясь щечкой к моей щеке. — Вот увидишь.

Я засмеялась сквозь слезы. Меня утешает малыш, которому пришлось через многое пройти и испытать столь страшные вещи, о которых даже думать не хочется. Это я должна его утишать и говорить, что все будет хорошо, обещать, что подобное больше не повториться, а не он.

— Конечно, будет, — выдавила я из себя улыбку.

— Мам, я домой хочу, — прохныкал малыш.

Все это время мы так и сидели с ним на полу, нежась в обществе друг друга. Я трепала его кудри и гладила по спине, чувствуя, как иногда маленькое тельце вздрагивает.

Наверху давно все стихло, и только редкие шаги давали понять, что мы не одни. Я не имела понятия, кто остался с нами, а проверять не хотелось. Поскольку здесь было так спокойно и уютно, и так не хотелось возвращаться в ужасную реальность. Видеть боль и смотреть в глаза, полные ненависти.

Я готова была просидеть здесь вечность, главное, чтобы мое сокровище было рядом. Нам нужно время, чтобы понять, кошмар закончен, и мы вместе. Вот только ничего еще не закончилось, по крайней мере, для меня.

— Да, конечно, — прошептала, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы сообщить ему, что теперь у нас другой дом.

Отстранившись от меня, он осмотрелся, словно опасаясь, после чего подался ближе к самому уху и прошептал:

— Мне не нлавится этот дом.

— Мне тоже, — сказала, улыбнувшись, поцеловав его в щечку.

Я прекрасно понимала Максимку. Этот дом принес столько боли не только мне, но и всем, кто так или иначе связан с этим миром. На этой земле было очень много смертей, их просто не сосчитать. Словно она проклята. Несмотря на весь его замечательный вид, хотелось бежать из этого дома, не оглядываясь.

— Малыш, нам придется заехать в одно место по дороге домой, — произнесла, погладив его по голове.

— Куда? — спросил он, нахмурившись.

Что ж, теперь я хоть знаю, что эта идея не нравится не только мне. Но я ничего не могу с этим поделать, ведь обещания привыкла выполнять, да и к тому же, в будущем видела нас с сыном в стае деда.

— В гости к деду.

— Дедушке? — удивился он.

— Да.

Недолгое время он смотрел на меня серьезно, словно решая какую-то задачу. Мой маленький мужчина пытался принять взрослое решение, которое явно далось ему нелегко.

— А это обязательно? — сощурив глазки, поинтересовался Максимка.

— Боюсь, что да, — ответила вздохнув печально.

Хотелось показать ему, что эта идея мне тоже не нравится, но нам от нее никуда не деться.

— Ну, если только ненадолго, — все же согласился он.

Улыбнувшись, я обняла его, шепнув на ушко.

— Знаешь, мне кажется, нам стоит подняться наверх и найти тебе какую-нибудь одежду.

— Зачем? — нахмурился он.

— Что значит, зачем? Ты же не будешь ходить голышом?

— Нет, конечно, я плевлашусь в волка! — гордо, заявил он, вызвав у меня улыбку.

Глава 32

Как бы мне не хотелось выбираться из нашего тихого уголка, но сидеть здесь вечно не получится. Малыш стал крутиться и капризничать, требуя внимания. Ему нужен был отдых, а еще не помешало бы его искупать и накормить. Мы поднимались наверх с некой опаской, я переживала, что здесь можем наткнуться на кого-нибудь, но этого, к счастью, не случилось.

Максимка отказывался от всего: не хотел купаться, одеваться, кушать. Словно дикий зверек, он то рычал то кричал, вынуждая меня сдерживать рвущиеся наружу рыдания. За последний час я несколько раз готова была отыскать Марию и придушить ее собственными руками. Лишь понимание того, что я нужна сыну, останавливало меня. Все же искупав малыша и облачив его в футболку, взятую в шкафу одной из пустующих комнат, я накормила его и только после этого уложила спать.

Уезжать отсюда, на ночь глядя, было глупо, и я решила остаться в доме. Еще одну ночь здесь как-нибудь мы переживем. Мы заняли мою прежнюю комнату. Так было удобней: большая кровать, двери запираются и личная ванна. А утром я планировала отправиться к Михалычу — были у нас еще нерешенные вопросы. Да и с дедом связаться я могла только через него.

Приняв душ, я прилегла рядом с сыном, наблюдая за тем, как он спит, впервые за последнее время чувствуя себя спокойно. Да, нам предстоит еще немало времени, чтобы забыть этот кошмар, но самое главное, что теперь он со мной.

Дверь тихо скрипнула, и я с испугом осознала, что забыла ее запереть. Резко обернувшись, я увидела на пороге Макса. Я хотела подняться, но он жестом показал, чтобы этого не делала. Прикрыв за собой дверь, он обошел кровать и прилег по другую сторону Максимки. Внимательно смотря на него, он прикоснулся к кудрям малыша. Заметив, как тот вздрогнул, он отдернул руку, сжав с гневом губы.

— Я ведь до последнего не верил, что он — мой сын. Искал, переживал, но не верил, — прошептал Макс, не сводя с сына взгляд. — У нас гораздо сложнее с этим, чем у людей. Если они не верят, то делается ДНК-тест. У нас же отец должен чувствовать сына с самого рождения, с первого крика. Издревле самец присутствовал при родах. Это происходит и по сей день. Партнерские роды — сейчас это называется именно так, — хмыкнул он. — Я во многом заблуждался, даже когда ты сказала, что сын здесь, то не поверил! Ты знала, что у него нет запаха? — спросил он удивленно, посмотрев на меня. — Не знаю, как это возможно, но я ничего не чувствовал, пока он не успокоился в твоих руках. Мой зверь принял его, а значит, я зря потерял столько лет, находясь вдали от него.

Макс замолчал, опуская взгляд на сына, а я не удивилась сказанному. Считая, что это вполне нормально, учитывая, что его мама тоже необычная. Макс хотел снова прикоснуться к сыну, но отдернул руку, боясь разбудить.

— Глеб говорит, что ты видела будущее и предвидела Катину смерть, — проговорил Макс, подняв на меня взгляд.

В его взгляде не было ненависти, и это меня немного успокоило, но там плескались боль, непонимание и страх. Он не до конца еще поверил, но уже горевал по потери сестры. И я его понимала, зная, что она погибла, мне до сих пор не верилось в это.

— Там в подсобке старик дал мне какой-то отвар. Он сказал, что это поможет мне вновь обрести силу. Не знаю, что это была за отрава, но после нескольких глотков я провалилась в некое забытье, — попыталась объяснить ему. — Я не видела будущее, это скорее были варианты его развития.

— Почему не рассказала?

Такой простой вопрос, на который очень нелегко найти ответ. Я долго молчала, подбирая слова, но вскоре поняла, что, кроме правды в этом случае, сказать нечего.

— Это ничего не изменило бы.

— Ты так просто об этом говоришь, — хмыкнул он печально, словно обвиняя. — Но мы бы придумали что-нибудь, нашли бы способ спасти ее! — возмутился он, немного повысив голос, из-за чего Максимка вздрогнул и теснее прижался ко мне.

Опустив взгляд на сына, Макс немного сбавил обороты, понимая, что здесь не место для криков. Вот только я не желала останавливать наш разговор на этом. Мне нужно было хоть до кого-то из них донести почему я так поступила.

— Посадили бы под замок? — спросила, выгнув бровь.

— Если понадобилось, привязал бы к стулу, — зло прошипел он, посмотрев на меня и подаваясь вперед.

Ощутив его дыхание на лице, я почувствовала, как волчица взволнованно зашевелилась. Не желая разбираться еще и с этим, я отстранилась, увеличивая между нами расстояние.

— Ты бы просто оттянул неизбежное, Катя знала, что Глеб ее истинный. Если бы вы вмешались, погиб бы Глеб, а через пару месяцев и она.

Сейчас я говорила правду, которая давалась мне с трудом. Я видела, что могло произойти вмешайся они. Это страшно пережить смерть любимого, но еще ужасней наблюдать за тем, как молодая девушка превращается в живой труп.

— Нет, если бы я нашел ее пару, — до последнего противился он. — Ты просто не хотела, чтобы погиб он.

— Не нашел бы, я убила его, — сказала игнорируя его последние слова.

— Что? — пораженно выдохнул Макс.

Да, кредо убийцы теперь будет преследовать меня до конца жизни, но уже ничего не изменишь.

— В той битве много лет назад, на этом же месте, — не желая вспоминать об этом, я все же пояснила, иначе это звучало жутко.

— Но ты же могла предупредить Глеба! — продолжал настаивать он.

— Не могла! — прошипела на него, не выдержав напора. — Я не знала, как это произойдет! В видении была только смерть, я не видела подробностей. Только чувствовала страх, утрату, ненависть и боль. Много боли. Мне дали выбор, но не дали возможности отказаться от него. И поверь, если бы не малыш, я бы с удовольствием заняла место Кати, раз и навсегда покончив с этим!

Макс ничего на это не ответил, поджав недовольно губы. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая нашим частым дыханием и сопением малыша. Я не имела представления, о чем он думает, даже не пыталась понять. Для меня было важнее понять, что чувствую я, находясь рядом с ним. Почему-то я не чувствовала к нему ненависти, что пылала во мне ранее, но и привязанности и той прежней страсти тоже не было. Возможно, этот случай сломал между нами стену непонимания.

— Она была любимицей семьи, но считала иначе, потому что была другой, — неожиданно признался Макс. — Глеб возненавидел тебя.