Walentina – Хранительница 2. Месть волчицы (страница 28)

— Все эти годы надежда, что ребенок может оказаться моим только крепла. Мысль, что я заблуждался, что мог неправильно все понять… Да и поговорить хотелось, посмотреть тебе в глаза и спросить, как ты могла так поступить… В общем, я не сдержался и вновь отправился к твоему дому. Когда я появился у дома вновь, то наткнулся на Глеба и… Максимку в лесной чаще. Он ведь светловолосый… И я понял, что вновь обманулся, — усмехнулся он, отводя взгляд в сторону.

— А ничего, что я блондинка?! — не знаю, для чего я это сказала, но его доводы казались мне смешными!

— Послушай, я не успел его нормально рассмотреть, — то ли оправдывался он, то ли пытался сам себя убедить в этом. — Глеб отправил мальчишку…

— Даже зная, что этот мальчишка — твой сын, у тебя язык не поворачивается назвать его таковым! — бросил зло Глеб.

— Послушай… — прорычал Макс ему в ответ. — Если бы ты не сказал мне тогда держаться от твоей семьи как можно дальше, то у меня бы не возникло и малейшего подозрения в этом!

Смотря на Макса, я поняла, что именно сейчас он попытался оправдать себя. Поскольку будь он уверен, что Максимка — его сын, не стал слушать Глеба, а попытался выяснить отношения иным путем. Возможно, случись так, я бы узнала о нем гораздо раньше, до того, как по моей вине похитили сына.

— Не строй из себя несчастного и всеми обманутого героя! — прорычал Глеб, поднимаясь.

Конечно, он прав. Вот только сейчас не самое лучшее время для споров: кто прав, кто виноват. Сейчас нужно думать о том, как найти Максимку, приложив к этому все силы.

— Глеб, — позвала его, стараясь, успокоить.

— Что?! — ничуть не смутившись, спросил он. — Я сказал правду! Или ты так не считаешь?

И две пары глаз впились в меня, ожидая ответной реакции. Вот только я не смогла ничего ответить. Поскольку, если смотреть с точки зрения Глеба, то это правда, а если с моей… Я в итоге запуталась! Как же это все сложно! Как можно разобраться в своих чувствах, когда с обеих сторон на тебя давят? Совсем недавно я поняла, что Глеб мне небезразличен и даже больше: я теперь вряд ли смогу без него жить, но и Макс… Как можно забыть о прошлом и вычеркнуть чувства, что вспыхнули к нему с новой силой? Как прогнать противную мысль, что все эти годы он жил счастливо с другой, не вспоминая обо мне?

— Да и сама посуди, что бы произошло, узнай ты правду? — спросил Глеб, словно считая, что сейчас прав.

— Я сделаю вид, что не слышала этого, — недовольно ответила, понимая, что если отреагирую на этот вопрос как должна, то начнется скандал, в процессе которого я кого-нибудь обязательно придушу. — Думаю, что сейчас не лучшее время для выяснения отношений. Я узнала, что хотела, и теперь нужно решить, как найти моего сына.

Глава 20

— Карина… — попытался что-то сказать Макс.

— Нет, хватит! — остановила его, не желая вновь возвращаться к теме, кто и в чем виноват. Надоело. Просто устала от чувств, тревоги и непонимания как быть дальше, просто хочу найти сына, а остальное подождет. — Глеб, я тут вспомнила одну вещь. Не знаю, поможет ли это тебе в поиске, но все же. Один из типов, что напал на нас, он упомянул о брате, которого парализовало после того, как я… Ну, в Беглых толках, — неуверенно закончила, скривившись под конец.

Услышав это, Глеб помрачнел, сжимая руки в кулаки. Не понимая, что стало причиной его поведения, я посмотрела на Макса и увидела ту же картину. И тут меня осенило: они поняли о ком речь!

— Вы знаете о ком речь, да? — спросила, переводя взгляд с одного на другого.

— Ты уверена в этом? — спросил Макс, сомневаясь в моих словах, в то время как Глеб уже поднялся и, схватив со стола телефон, вышел из кухни.

Уверена ли я что говорю? Конечно! Или, может, ему нужно пересказать всю нашу беседу? Именно об этом я и хотела у него спросить. Съязвить и уколоть его. Что-то внутри так и подталкивало сказать ему какую-нибудь гадость, сделать больно. Но я сдержала этот порыв, понимая, что от этого мне легче не станет, спокойно ответила:

— Ну да, он сам мне об этом сказал перед охотой.

— Охотой?! — едва слышно спросила молчавшая все это время Катя, следя за тем, как ее брат вышел из кухни вслед за Глебом.

— Да, — согласно кивнула, всматриваясь в дверной проем, пытаясь что-нибудь увидеть или услышать.

Хотелось сорваться с места, выйти вслед за ними и узнать, что их так разозлило. Лишь чудом я убедила себя сидеть на месте. В данный момент я вряд ли могу им помочь, а только буду мешаться под ногами.

— А на кого охотились? — спросила Катя, вероятно, желая сменить тему и разрядить обстановку.

— На меня, — ответила, усмехнувшись, заметив, как она дернулась, словно от удара.

— Прости… — начала Катя, но я ее перебила.

— Не парься, — отмахнулась от нелепых извинений. — Я уже привыкла к подобному. Вот только… Максимку жалко. Он страдает из-за моих ошибок.

— М-да… — протянула она спустя некоторое время. — А я думала, что только у меня жизнь ни к черту.

— Знаешь, когда-то я тоже так считала, а сейчас скучаю по томц спокойному и счастливому времени, — печально проговорила, смотря на Катю.

Ответить она на это ничего не успела, на улице раздались громкие голоса спорящих парней. Закатив глаза от абсурдности ситуации, я поспешила на улицу, чтобы посмотреть в чем дело, и что на этот раз стало причиной их спора.

Выскочив на порог, я резко остановилась от увиденной картины. Не ожидавшая подобного, идущая следом Катя врезалась в меня, после чего точно также замерла на пороге, не сводя глаз с парней.

То, что между ними снова завязалась возня, (поскольку и дракой это назвать было трудно, скорее уж это напоминала демонстрацию силы или что-то в этом роде) мне не удивило, зато потрясло стоящую позади Катю. Она испуганно охнула, когда в один момент оба парня перевоплотились и набросились друг на друга.

— Нужно что-то сделать! — воскликнула Катя, попытавшись обойти меня и ринуться в центр драки.

Схватив ее за предплечье, тем самым останавливая и не позволяя совершить глупость. Ну, куда ей хрупкой девушке ввязываться в драку двух зазнавшихся парней?

— Что именно? — поинтересовалась у нее, не зная что делать: начинать плакать или смеяться.

— Не знаю! — воскликнула она. — Нельзя же просто стоять и смотреть на это!

— От чего же? — удивленно вскинув бровь, поинтересовалась у нее. — Пусть ребята развлекутся, — пожимая плечами, проговорила, увлекая девушку в дом.

Нет, как сестру, переживающую за брата, я ее понимала, ведь она, скорее всего, живя в городе среди простых людей и считая свою жизнь скучной, не видела подобного. И поэтому подобная драка ей кажется чем-то страшным. Вот только я, видевшая и намного худшее, понимала, что до серьезных травм эта потасовка не доведет. Просто мальчикам захотелось помериться силой и доказать кто сильнее. По крайней мере, я чувствовала это так. Внутри не было чувства тревоги или страха, зато раздражение так и кипело, желая вырваться наружу криками и проклятьями.

— Но ведь… — попыталась возразить она.

— Просто послушай меня, все будет нормально, — успокаивающе проговорила, ведя ее на кухню. — Давай лучше посмотрим, что тут есть съедобного, ну или на худой конец чаю попьем.

Не знаю, от чего именно: из-за нервов или от того, что обрела вторую ипостась, но есть хотелось безумно. Утром мне так и не удалось нормально позавтракать, да и сейчас не лучшее для этого время. Но что-то мне подсказывало, если не поем, то загрызу кого-нибудь в прямом смысле этого слова.

— Ты так легко об этом говоришь, словно не переживаешь за них, — упрекнула она, присаживаясь вновь за стол.

— Почему? — удивилась, подходя к холодильнику. — Я просто знаю, что ничего серьезного не произойдет, бывало и хуже, — хмыкнула, доставая продукты для бутербродов.

Включив чайник, чтобы он нагревался, я принялась за бутерброды, надеясь, что когда закончу с этим делом, на кухне появятся парни. А если нет, то пусть пеняют на себя. Долго ждать, когда у них в попе перестанет играть чувство собственника, я не намерена. Я прекрасно понимаю, что им нужно время, чтобы выплеснуть накопившуюся злобу и ненависть, чтобы в дальнейшем это не помешало им.

— Ты в этом так уверена, будто всю жизнь с ними прожила, — пробурчала она, не желая успокаиваться.

— Знаешь, мне уже не раз говорили, что я должна прожить не один год среди оборотней, чтобы понять, что они из себя представляют и на что способны, — проговорила, ненадолго отрываясь от нарезания хлеба. — Что я этим хочу сказать, мне хватило и того времени, что пробыла в Толках, чтобы изучить вашу расу вдоль и поперек. Лживая, предательская натура, ценившая только свою шкуру — именно такое я о вас мнения.

— Ты не права, не все такие, — возразила она, наконец, отвлекаясь. — Среди нас есть и вполне хорошие, сильные и умеющие держать свое слово.

— Возможно, но единственный, кто был честен со мной, хотя и не без своей выгоды, — это Артур, — проговорила немного печально, возвращаясь к прерванному занятию.

Вспоминать о нем было тяжело, я хоть и знала парня всего ничего, но он действительно был хорошим. Он не смотрел на меня, как другие, не просил и не требовал, просто сказал как на духу, что происходит вокруг. Открыл мне глаза на обстоятельства, если можно так сказать.

— Артур всегда отличался от нашей семьи, — проговорила Катя грустно. — Он один пытался добиться, чтобы его услышали, поняли, что мы все одной крови и воевать друг с другом бессмысленно. Из него бы получился хороший альфа. Артур всегда думал о других, а только потом о себе. По-видимому, это его и погубило, — печально вздохнув, она взяла кусочек сыра и, засунув его в рот, отвернулась, словно не желая больше возвращаться к этому разговору.