Вьюн – Бальтазар (страница 4)

Глубоко вздохнув, я с помощью своей силы создал на полу магическую печать. Это было не так сложно, особенно, если знать как. Печать перехода в тень выглядела как круг, в котором нарисовали треугольник. Простые линии и формы, без имен темных сущностей или защищающих от нечисти слов. Просто врата, которые проведут тебя на темную сторону. Я мог бы пройти это испытание и раньше, но сестра четко сказала мне, что мы не будем нарушать традиции, которым уже не одна тысяча лет. С ее слов я слышал, что внизу сейчас и вовсе проходят вторую инициацию лишь в свой двадцать первый день рождения. И это связано далеко не с трусостью, а с тем, что НАС слишком мало осталось.

Первая мировая война уничтожила немало магов, так в траншеях маши сражались наравне с простецам, водя свои дружины и отряды в атаку. Именно первая мировая, которая будто катком прошлась по магическими семьям, и позволила простецам захватить власть. Потери были настолько серьезными, что во время Второй Мировой по большей части, за редким исключением, сражались обычные люди меж собой. Некоторые и вовсе утверждают, что время магов прошло и миром теперь правят алхимики. Я слышал об этом от сестры, она была с этим не согласна, но вместе с тем признавала, что даже наше семейство переживает не самые лучшие времена.

— Вот только существа и аномалии из тени никуда не исчезли, они все так же порой пробиваются в реальный мир и справиться с ними могут лишь маги, — задумчиво произношу, глядя на портал в тень.

В этот момент я понял, что специально оттягиваю начало второй инициации, поскольку боюсь. Причем боюсь даже не умереть, в смерти не было ничего страшного, я боялся того, что мои предки правы, и я на самом деле позор семьи Бальтазар. Но больше всего я боялся увидеть разочарованное лицо сестры, когда вернусь в фамильное поместье в виде призрака. Уйти не попрощавшись я едва ли смогу.

Закусив губу, я стал мерить шагами свою комнату. Мна было страшно и этот страх был главным моим врагом. Именно он сковывает меня, не дает двинуться дальше, пускай и к своей скорой кончине. Как я уже говорил, умирать не страшно, страшно жить не зная любви. Это чувство резонировало с моим источником, даже свет мог испытывать страх. Я боялся, но вместе с тем где-то глубоко внутри у меня рождалось новое чувство. Я еще не мог до конца понять, что это такое, но именно оно заставило встать меня в треугольник.

— Если я даже не пройду становления, то сестра мне и слова не скажет… — уверенно произношу.

Посмотрев в серебряное зеркало, я вновь увидел себя. Светловолосый парень в темной мантии. Мое лицо выглядело хмурым и мне это совсем не понравилось. Кивнув сам себе, проведя рукой по лицу, я сдвинул челку назад, открыв свой лоб лучам от фонаря в виде черепа. Увидев свой вид, край моих губ изогнулись в усмешке.

— Я Люциус Бальтазар и я со счастливым смехом буду плясать на могилах своих врагов, ведь это есть проявление уважения и любви, — немного помедлив, немного смущенно продолжив: — Возможно, я даже помочусь на могилу, как советовала того моя сестра…

Честно говоря, я не был уверен насчет последней части, но я более чем полностью доверял своей сестре, если она говорила, что такова традиция, то я был склонен ей полностью верить. Она многому меня научила и пришло время отблагодарить Генриетту, принеся домой хорошую отбивную и баночку кофе, который мы пьем лишь по праздникам. Пронести вещи по теневым тропам не так просто, каждый предмет достается нам потом и кровью. А потому, отведав сегодня бекона, я просто не могу повернуть назад. Лучше сдохнуть или спалить всю планету в лучах света, чем разочаровать сестру.

Люциус улыбнулся, его лицо стало решительным, а в глазах появилось золото. Кивнув сам себе, он исчез из защищенного подвала, отправившись в мир теней, мир между сном и реальностью. Выждав пару секунд в зеркале появился старик с длинным носом. Посмотрев пару секунд на печать на полу, он со вздохом произнес:

— Воспитывать молодое поколение в правильной традиции так трудно… — закряхтел он. — Особенно, когда некоторые действительно поверили, что я бы позволил им убить своего внука, какого цвета бы он не был…

Покачав головой, немного сгорбившись, старик встал в зеркале на печать и также исчез.

Глава 2

Глава вторая. Теневые тропы.

Путь в мир теней напоминал падение в каменный колодец, бесконечный и беззвучный. Но вместо того чтобы в панике цепляться за стены, я ухватился за свой верный гримуар, позволив ему замедлить моё падение. Я мог бы использовать свою силу, чтобы осветить эту бездну или мягко опуститься на землю, но берег её ведь впереди меня ждала встреча с тем, чего я боюсь больше всего. Если верить сестре, то мои страхи могли принять самый причудливый вид.

С легким толчком я приземлился на ноги на дне… пещеры? Гробницы? Было сложно сказать. Воздух был спёртым и холодным, пахнущим пылью веков и влажным камнем. Ни единого лучика солнца не проникало в это подземное царство; единственным источником света были призрачные голубоватые грибы и мерцающие мхом камни, чьё сияние лишь подчёркивало абсолютную, всепоглощающую тьму вокруг.

И я ощутил это мгновенно: тихое, но оттого ещё более противное чувство пустоты. Теневые тропы беспощадно отсекли меня от фамильного поместья, от источника моей силы. Внутренний свет, обычно бушующий ярким пламенем, теперь тлел едва заметной искрой, сдавленный невидимым гнётом этого места. Я настолько привык к ощущению всемогущества в стенах дома, что эта внезапная слабость заставила меня вздрогнуть и сделать глубокий вздох.

— Что ж, это всё-таки испытание, а не развлекательная прогулка, — с лёгкой, чуть вымученной улыбкой, произношу, чтобы заглушить тишину, давящую на меня.

Сдаваться было нельзя, тем более не сделав и шагу. С этими мыслями я твёрдо ступил вперёд по неровному каменному полу, и тут же замер. Прямо на моём пути, на одном из булыжников, материализовалась кошка. Сначала в воздухе возникли две серебристые, светящиеся точки: глаза, а затем из тени сплелась и сама фигура: угольно-чёрная, грациозная, с невозмутимым видом вылизывающая лапу. Она сделала вид, что я ей совсем не интересен. Её присутствие ощущалось как лёгкий холодок на коже. Длинный хвост кошки плавно покачивался, кончиком касаясь камня.

Нахмурившись, я несколько секунд наблюдал за ней, выискивая признаки явной угрозы. Но её не было. Было лишь настороженное, изучающее безразличие, полное кошачьего превосходства.

— Ладно, — тихо бормочу. — Кто бы ты ни была, я не собираюсь тратить на тебя силы и время.

Я пообещал сестре пройти это испытание с честью, и я выполню свое обещание. Обойдя кошку стороной, я двинулся дальше вглубь пещеры, вглядываясь в сгущающийся мрак, стараясь понять, куда я попал и где же прячутся мои страхи. Мне только предстояло их найти… и уничтожить.

Кошка меж тем с любопытством склонила голову, с усмешкой произнеся:

— Это может быть интересно, мряу… — проведя языком по лапке. — Светлый Бальтазар, с этим миром явно что-то очень сильно не так… — подумав пару секунд, — но я бы могла это использовать… — с этими словами растворившись в тенях.

Двигаясь вдоль узкого тоннеля, я услышал знакомый, презрительный смешок. Не один, а целый хор. Из теней, словно из самой грязи, вылезла стая мелких, тщедушных существ, похожих на гоблинов. Их кожа была серой и бугристой, глаза полны злобы, а в ухмылках читалось желание нанести кому-нибудь вред.

Они преградили мне путь, тыча в мою сторону костлявыми пальцами. Стоя перед этими причудливыми созданиями я понял, что так материализовался страх моего детства, застывший в уродливой форме. Страх, что я действительно позор семьи Бальтазар, слабый, ни на что не годный ублюдок, которого презирает даже собственная родня. Но это было давно, я уже перерос этот страх.

— Никчёмный Бальтазар! — заголосила стая, их голоса сливались в противный визгливый хор. — Тебя презирает даже родня! Хе-хе-хе! — вперёд вылез самый наглый, плюнув почти что мне под ноги.

Не став ничего отвечать, вместо ответа я вытянул вперёд руку. Вспышка была не ослепительной, а сконцентрированной, целенаправленной. Волна тёплого, неумолимого света хлынула из моей ладони, окутала визжащих тварей. Она не сожгла их, а впиталась в них, в самую суть их уродства, подчиняя их немощную волю моей. Внутри меня слабо пульсировал источник, напоминая, что мои силы далеко не бесконечны. Но по-другому было нельзя. Это был мой страх. Мой. И я должен был не уничтожить его, а превратить из слабости в силу. Пусть я жалок на фоне деда-пирата или прабабушки-ведьмы, но я лишь в начале своего пути. Я все еще могу стать сильнее и лучше, в отличие от них…

Увидев свет, гоблины не рассеялись, они попадали на колени, забились в комок, завопили в унисон:

— Пощади, Владыка! — самый бойкий из них картавил, уткнувшись мордой в камень. — Пускай мы никчёмные, слабые, но мы можем тебе пригодиться! Мы будем служить!

Посмотрев на этих трясущихся от ужаса существ, чью волю к сопротивлению я только что сломал за пару секунд, в ответ лишь качаю головой. Жалкие отголоски прошлого.

— Поднимитесь с колен, мои отважные гоблины, — серьезно произношу, а на моём лице расплылась та самая улыбка, которой научила меня сестра. — Моей любви хватит на всех вас. Вставайте и смело встретьте свои страхи.