Вьюн – Бальтазар (страница 21)

Вытянув рапиру в сторону ворот:

— Победа или смерть! — с улыбкой на лице. — Пли!

Залп из пушек с грохотом выбил ворота фамильного поместья. Пусть все обитатели этого места знают, что ублюдок из рода Бальтазар вернулся. Пусть все они знают…

Отсалютовав рапирой безмолвным витражам с лицами моих предков, я спрыгнул на прогнивший настил, слыша под ногами треск досок. Несмотря больше назад, я ринулся вперед. Пускай в этой битве невозможно победить, но я НИКОГДА не сдамся, пока в моих жилах есть хоть немного крови! Приняв решение имей смелость идти до конца, а там будь что будет.

Никс тяжело вздохнула, наблюдая, как Люциус в компании восторженной гоблоты ринулись в ворота фамильного поместья. Худшие ее прогнозы сбывались буквально на глазах. Она пыталась ему помочь, показать, что можно черпать силу в своей слабости, что решить все силой у него не получится, но она недооценила парнишку, слишком сильно надавила. Одних неприятности ломают, а другие становятся от них еще жёстче. И Люциус был из последних, даже зная, что впереди его ждет только смерть, он и не подумал сделать шаг в сторону.

Глядя на этого парнишку, отчего-то на лице Никс сама собой появилась предвкушающая улыбка. Если это упрямство направить в нужное русло… то этот упрямый дурак своим лбом пробьет даже крепостную стену. От этой мысли сердце Никс забилось быстрей. Если Люциус все же решится ей помочь, то он пойдет до конца. Она это поняла с пугающей ясностью.

— Осталось лишь сделать так, чтобы он не свернул себе сегодня шею, — задумчиво промурчала она.

Она отчаянно стала искать способ, как можно спасти висельника от собственной же глупости. Даже умнейшие люди не способны порой справиться со столь, казалось бы, тривиальной задачей. Никогда нельзя недооценивать чужое желание свернуть себе шею. Если бы они познакомились чуть раньше, то она бы смогла подобрать ключ к его сердцу, но она была вынуждена играть теми картами, что раздала ей сука Судьба. Причем Судьба, по ощущениям Никс, играла краплеными картами.

— И что мы будем делать? — раздался рядом немного шокированный голос.

Подняв взгляд на Сонми, эту юную ведьму, которую Люциус назвал своим врагом, шестеренки в голове Никс заработали с пугающей скоростью. Она не могла видеть будущее, но увидеть потенциал она все же была способна. Эта пьяница Мэри увидела потенциал в этой девчонке, именно поэтому она послала ее вместе с Люциусом, ведь она не могла не увидеть, что он не готов. Слишком много в нем упрямства и гордыни. Великая Ведьма все правильно проссчитала, один может спасти другого, пройти рука об руку над Бездной по канату из верблюжьего волоса.

Если кто и мог вразумить сейчас Люциуса, так это его одногодка, которая на его глазах сделала то, что не в силах сделать он в одиночку. Сама Никс могла и не справиться с упрямцем из семьи Бальтазар. Слишком спесивые и гордые, чтобы увидеть, что их путь ведет в пропасть.

А потому, оценивающе посмотрев на Сонми:

— Мы поможем ему, мряууу… — мелодично ответила она, прислушавшись к взрывам, которые стали доноситься из поместья. — Но сначала мы позволим ему излить свою ярость на кого-то другого…

Именно в этот момент луч ослепляющего света прошелся по витражам, испаряя лица предков, освещая на миг и Летучий Голландец. Сонми с открытым ртом наблюдала за этим светопредставлением, а потому понятливо кивнула, с опаской в голосе произнеся:

— Да, пусть немного… спустит свой пар… — как болванчик закивала она, неотрывно наблюдая за поместьем.

Никс хитро улыбнулась, присмотревшись к юной ведьме, возможно, у нее будет два помощника, а не один? Кто знает, сука Судьба любит над ней подшутить…

Глава 11

Глава одиннадцатая. Ярость ублюдка из рода Бальтазар.

Играли ли вы когда-нибудь в камень, ножницы, бумага? Если да, то отчасти вы можете понять, как сражаются настоящие маги, вот только в волшебстве переменных ГОРАЗДО больше. Есть, конечно, универсальные способы атаки и защиты, но зачастую они куда слабей аналогов, либо требует слишком много силы, чтобы их имело смысл использовать в бою. В этом смысле магия света была сильнейшей для атаки, в свою очередь магия тьмы в сокрытии, и, неожиданно, защите.

Не все это осознают до конца, но свет куда лучше подходит для убийства, чем тьма. Я бы даже сказал, что свету проще убить, чем как-то иначе повлиять на свою цель. Именно для этого, чтобы получить иные таланты, светлые маги и придумали узы дружбы, чтобы черпать силы от связи с другими людьми. «Дефолтный» же свет пригоден лишь для одного…

— Умри! — закричал я, развеивая вспышкой света тени, что скопились в главном холле поместья семьи Бальтазар.

С воплем мертвецы исчезли, и я остался один на один с тенью дворецкого Константина. Древний лич, что уже не одну сотню лет прислуживал нашей семье. Я привык видеть его частью декора, но он, скорей, был цепным псом, что сторожил поместье. Я точно знал, что в склепах покоится небольшая армия из мумий и зомби, они ожидали того часа, когда их поведут в последний бой. И это знание не могло не отразиться на моем страхе.

Стоило мне разогнать тени, как Константин, иссушенный труп в форме дворецкого, щелкнул пальцами, и в холл стал заходить, казалось, нескончаемый поток мертвецов в ржавых доспехах. Он кивнул на них, сам до поры не вмешиваясь. Гоблота уже сцепилась с первыми покойниками, с криками и улюлюканьем набросившись на них. Пока один гоблин отвлекал, другие прыгали врагу на спину. Раздались первые мушкетные выстрелы, пара гоблинов даже притащила с собой пушку, но они пока приберегли ее для кого-то более опасного, чем куча мертвецов.

Оскалившись, испытывая нестерпимый жар в груди, я рванул вперед с рапирой в руке. Немного усилив свое тело с помощью света, я совершил рывок в самую гущу врагов. Пронзив своим оружием ближайшего, я слегка подпрыгнул в обратном сальто, создавая под ногами шар света. Хлопок, холл осветился на миг, а ближайших моих врагов разорвало на части. Совершив пируэт в воздухе, я создал еще один шар света под ногой, оттолкнувшись от него, запрыгнув на голову ближайшему мертвецу.

Под ногами захрустел чужой череп, мой ботинок разбил его тот на части, мертвец было поднял свои руки, чтобы меня поймать, но я не стоял на месте. Положив руку на гримуар, который висел на моем поясе, прикованный цепями, мои ноги засветились, и на них появились небольшие крылышки. Оттолкнувшись от мертвеца, я закрутился вокруг своей оси, во все стороны отправляя шары света. Против полноценного мага такой фокус не пройдет, но мне противостояли мои страхи, олицетворение тени.

Раздалась целая череда взрывов и ослепительных вспышек, после чего моя рапира обрушилась на оглушенных врагов, пока они еще были под воздействием моего света. Крутанувшись с рапирой в руках, я рассек на две части ближайшего покойника, после чего перекатом ушел в сторону, нанизывая на свою шпагу гнилые потроха еще одного мертвеца. Я крутился на месте, подпрыгивал вверх, чтобы не дать себя окружить, громил черепа, чтобы в какой-то момент понять, что на моем лице застыла счастливая улыбка. Я был создан, чтобы убивать врагов семьи Бальтазар, и мой свет отлично с этим справлялся.

В какой-то момент враги закончились, я стоял в холле, отделанном красной яшмой, которую мои предки добыли в Индии, во времена колониальных войн, ища взглядом противника, и не находя его. Последних мертвецов добивала гоблота, так что я не стал им мешать, переведя взгляд на Константина. Он был опасен, я отлично об этом знал, но по какой-то причине его тень не спешила на меня нападать.

Спустя какое-то время Константин низко поклонился, и дребезжащим голосом произнес:

— Я рад вам служить, господин, — преклонив голову в поклоне.

— Ты умеешь говорить⁈ — вытаращился я на него.

— Разумеется, — прозвучало в ответ. — Вам стоило выкрасть у сестры мой язык, тогда бы вы могли узнать немало интересного, — услужливо произнес он.

В моей груди сердце пропустило удар. Генриетта не только знает, что Константин может говорить, но и прятала от меня его язык? Это стало для меня неприятным открытием, как и то, насколько же я был слеп, ослепленный своей любовью к сестре. Она многому меня научила, по факту именно Генриетта была моей семьей, оттого ее ложь больно ранила меня в сердце.

Впрочем, я не был ни на каплю удивлен. Генриетта была моей сестрой, именно поэтому я прекрасно понимал, что ее доверие невозможно заслужить, чтобы ты не делал, она всегда будет удерживать стену из внутренней тьмы между собой и окружающим миром. Мне так и не удалось пробиться через эту защиту, лишь краешком глаза увидеть… настоящую сестру. Она была ужасно прекрасна, пускай и со своими тараканами в голове, но это лишь добавляет ей шарма.

Генриетта была темной, это уже само по себе о многом говорит, плюс ее вырастили мертвецы, что оставило на ней свой отпечаток, когда она росла ей некому было помочь, ей через все трудности приходилось проходить одной. И родня в этом могла не столько помогать, а сколько делать все хуже, ведь и они были темными, которые думали по большей части только о себе.

Дед Игорь был прав насчет сестры, отчего в груди застрял камень, он во всем, похоже, был прав…

Меж тем Константин продолжил:

— Но прежде, чем я стану частью вашей силы юный господин, мне придется попросить вас покинуть это место, — прохрипел он. — Вы еще не готовы к тому, что вас ждет впереди.