Вячеслав Задиранов – Магнус (страница 1)
Вячеслав Задиранов
Магнус
Шум кондиционера начал проникать в голову. Горло першило, а ватный язык пытался найти во рту влагу. Помяв губы, старик, напрягая дрожащие руки, повернулся набок и перевалил сухие ноги на край постели. Полуоткрытые глаза различали смутные очертания зашторенного окна с небольшой щелью. Сидя на краю больничной кровати, он пальцами ног нащупал тапки и долго не мог попасть в них, но справился, а затем, кашляя и хрипя, начал вставать. Опираясь рукой на спинку койки, он, пошатываясь, потоптался на месте. Тело болезненно требовало довести его до унитаза. Шаркая обессиленными ногами, он, как слепой, вытянул вперёд руку и направился к туалету. Онемевшими пальцами старик нащупал ручку двери, повернул её и зашёл внутрь, не закрывая за собой.
Звук слива сменился журчанием воды в раковине. Кашель, отхаркивание, ворчание и снова шарканье тапок. Мужчина вышел из уборной и побрёл к окну. Нацепил большие очки в роговой оправе, взял с комода пульт и, надавив на знакомую кнопку, включил раскрытие штор. Сквозь тонкую больничную пижаму лучи утреннего солнца высветили силуэт немощной фигуры. Старик сел в кресло напротив окна и глубоко вздохнул. Усталость лет кривыми трещинами морщин изрезала всё его лицо. Сердце колотилось и тяжело ухало от проделанного утреннего маршрута. В висках отдавался шум густой крови, пульсируя в торчащих венах. Нужно посидеть, подождать… Сейчас успокоится…
Мутные глаза его с тоской смотрели вдаль, где остались прожитые годы, отпечатанные в потёртых воспоминаниях.
В светлеющем пейзаже за окном он заметил движение. Внизу по дорожке бежал юноша атлетического телосложения. Бежал он легко и энергично, будто совсем не напрягаясь. Пружинистые движения ног, чёткий ритм и высокий темп утверждали в нём всю полноту здоровья и бодрости. Из глубин памяти старика блеснули образы минувшей молодости. Как испытывали его тело на прочность в армии, как на марш-бросках искал он пределы своих сил и терпения… Струйка мурашек пробежала вверх вдоль согнутого позвоночника и рассеялась покалывающими брызгами у затылка. Он проводил бегуна взглядом до поворота в кленовую аллею, где тот скрылся.
Аллея, пересекаясь с дорожкой, петляла по парку и выходила на широкую лесную тропу. Верхушки деревьев уже переливались осенним узором, и сырой утренний воздух покрыл всё матовой проседью росы. Удары подошв о землю с хрустом гравия нарушали тишину и вибрацией отдавались в голову под мощный бит в наушниках, прикреплённых к затемнённым очкам атлета. Пока многие отсыпались в начале субботы, нежась в своих уютных постелях, он без жалости насиловал свой организм. Красивое молодое тело, дарованное отборной породой предков, искрилось лучами жизненной энергии. Большие карие глаза, чёрные жёсткие волосы и выразительный волевой подбородок проявляли силу характера и упрямства. Постепенно он стал ускоряться, дыхание становилось громче. Лёгкая трусца перешла в скоростной спринтерский бег. Сойдя с твёрдого грунта, он уже нёсся изо всех сил по лесу. В очках дополненной реальности видел неоновые вспышки, сверкающие в такт музыке, сетчатые волны прокатывались по земле, и огромный красный бизон из ломаных геометрических форм, сверкая яркими гранями, нёсся рядом, оставляя тающие следы. Перескакивая через кочки и ямы, не обращая внимания на хлещущие ветви деревьев, юноша выбежал к высокому обрыву. Под ним ровным зеркалом в голубом озере отражалось небо. Его нога, скользя, остановилась у самого края, столкнув вниз куски земли и камней. Красный бизон прыгнул с обрыва и, падая вниз, рассыпался в пыль. Тело с благодарностью отозвалось к препятствию, обильно обдавая жаром и пульсацией в голове. Отдышавшись, он открыл рот и заорал. Гулкое эхо подхватило крик, разнося его над водной гладью. Камера очков отреагировала на изменение ландшафта, и яркие пульсирующие полосы пробежали по краю леса, превращая деревья в световые структуры.
Через все мышцы пробежала судорога напряжения. Его грудь вздымалась в разгорячённом дыхании, а ноздри раздувались, словно у рассерженного быка. Переминаясь с ноги на ногу на краю склона, он со злостью пинал вниз всё, что попадалось под ноги.
В этот момент сквозь лёгкий туман в голубом небе он увидел перламутровые переливы, похожие на гигантский мыльный пузырь. Редкие облака плавно искажались в нём, как в линзе. Парень поднял голову и заметил, что радужное пятно медленно расползалось прямо над ним, заходя всё дальше за края озера. Он сорвал с лица очки – деревья приняли естественный вид, сетчатые волны пропали, а радужные разводы в небе остались на месте.
***
В палату аккуратно приоткрыли дверь и для приличия тихонько постучали. В ответ тишина… Постучали посильнее.
– Да, заходите, – прозвучал сиплый и слабый голос.
– Доброе утро! – протяжно и нарочито бодро произнёс медбрат, выкатывая перед собой поднос-тележку с завтраком. – Как ваше самочувствие, Борис Михайлович? – продолжил он, стараясь говорить громче и с неугасающим позитивом.
Старик откашлялся и с явным усилием повернулся в сторону вошедшего. Рослый девятнадцатилетний юноша в белом медицинском костюме подкатил тележку к креслу и, словно фокусник на сцене, замер, взявшись за ручку большой блестящей крышки на подносе.
– Итак… Сегодня у вас на завтрак… – пытаясь заинтриговать пациента и протяжно выдерживая паузы, анонсировал он. Старик поднял глаза и прищурился, чтобы разглядеть своего гостя. Низкие утренние лучи солнца ярко подсвечивали голубые глаза юноши, придавая его взгляду приятную теплоту. Больничная униформа плотно облегала широкие плечи. Короткие светлые волосы, слегка растрёпанные на макушке, были аккуратно подстрижены на висках, а лёгкий пушок чёткой гладкой границей под скулами выдавал работу бритвы.
– А где Марина? – неожиданно спросил Борис Михайлович.
– Э… – парень замялся. – Она осталась на хирургическом отделении, а на этом – я.
Старик отвёл глаза обратно к окну.
– Меня зовут Магнус, – с той же дружелюбностью произнёс юноша. Старик кивнул и поморщился, как будто где-то кольнуло. – Так как насчёт того, чтобы хорошенько подкрепиться? – подняв крышку с подноса, продолжил медбрат, но вскоре понял, что его слова пролетели мимо.
Борис Михайлович не реагировал. Словно бледная восковая фигура, он обречённо смотрел вдаль. На подносе стояла глубокая тарелочка с тёплым рисовым пудингом. Поверх тонкой желтоватой плёнки поднимался ленивый пар, неся с собой запах ванили и груши. Медбрат поставил крышку рядом и направился к двери. Около выхода он остановился, и сказал:
– Вы попробуйте, очень вкусно. Наш повар – один из лучших в Карелии! – Но, поняв, что ответа не будет, вышел и закрыл за собой дверь.
Марина была милой и душевной медсестрой. Она терпеливо исполняла все капризы старика. Лишившись знакомой компании, он снова ощутил унылое одиночество. И не то чтобы она ему сильно нравилась – просто менять привычное в его возрасте и состоянии было весьма болезненно.
Солнце приятно грело лицо и руки. Веки постепенно сомкнулись, и мужчина задремал, опустив подбородок на грудь.
Разбудили его шорох и звяканье посуды. Храпнув приоткрытым ртом, он открыл глаза и увидел Магнуса, забиравшего нетронутый завтрак.
– О, простите, я не хотел вас потревожить, – с досадой сказал тот.
Старик пошамкал губами и протянул дрожащую руку. Юноша отодвинул тележку и помог мужчине подняться. Поддерживаемый медбратом, старик доковылял до кровати.
– Подними, – прохрипел он и жестом указал на подушку.
Магнус усадил его и быстрым движением установил нужный угол наклона спинки. Старик хмуро посмотрел на медбрата, приподнял трясущуюся руку и произнёс:
– Сам не могу.
– Да, конечно, давайте я помогу. – Юноша пододвинул к нему тележку с подносом. – Может, подогреть?
Старик мотнул головой. Попросил воды и пульт от большой видеопанели на стене.
Ложка в руках медбрата стучала о дно тарелки под громкое бурчание новостных каналов. Терпеливо и бережно он кормил старика, стараясь не уронить ни капли. Борис Михайлович ел медленно, его язык уже не ощущал многих оттенков вкуса, поэтому бо́льшая часть еды была для него пресной. Новости будоражили кадрами из Юго-Восточной Азии, где второй месяц подряд затапливало обширные территории. А в Европе, несмотря на осень, жара и засуха истощали реки и озёра. В Америке бушевали лесные пожары. В российских регионах тоже хватало проблем, в основном в южных частях страны. На фоне бушующего климата в очередной раз обострились все политические и экономические проблемы. Репортёры не стеснялись демонстрировать кадры погибших животных, груд мусора и нефтяных пятен на воде.
Доев последнюю ложку пудинга, Борис Михайлович поморщился и сказал:
– Мерзость какая…
– Вы о пудинге? – спросил Магнус.
– О новостях, – буркнул старик.
– Да, сейчас что ни новость, то беда, – вздохнул парень, убирая посуду в тележку.
– Пудинг тоже так себе, как и остальная еда здесь, – проворчал старик.
В дверь постучали, и Магнус открыл. В палату вошёл врач. Юноша поспешил выйти за дверь.
– Доброе утро, Борис Михайлович, – сказал мягким баритоном доктор.
– Судя по новостям, не особо, – ответил старик.
– А вот новости лучше не смотреть, – сдвинув малозаметные очки ниже, протянул по слогам врач и что-то пролистал на своём планшете. – Ну что, дорогой Борис Михайлович, критическую фазу мы миновали, слава богу. Осталось закрепить наш успех, так сказать, – хитро улыбаясь, заявил он и подошёл ближе. Тремя пальцами взял запястье старика, нащупал пульс и закрыл глаза. – Угу… – задумчиво произнёс доктор и бережно положил руку пациента обратно. – Если хотите, можем сегодня для вас организовать прогулку на свежем воздухе.