Вячеслав Васильев – Все в сад! (страница 37)

Элдуисар влетел в распахнутую дверь первым. В проеме он резко развернулся, плечом втолкнув Машу внутрь, и метнул в теснящих коротышку врагов ещё пару ножей. Тот, воспользовавшись кратким замешательством в рядах врага, в три прыжка преодолел расстояние, отделяющее его от крыльца, и проскочил мимо остроухого внутрь. Наступив при этом на как раз вползающего в помещение парня. Вслед за коротышкой по Вите тут же пробежался Пушок, после чего эльф резко захлопнул дверь, чуть не прищемив ногу самому пострадавшему из отряда.

Не успела стукнуть задвижка, как коротышка со всех ног бросился к стойке, за которой недавно стояла хозяйка заведения, на ходу выкрикивая:

— Я на кухню! Проверь коридор!.. И чердак! И этих приведи чувство!..

Гном проскочил в дверь, ведущую на кухню. Оттуда сразу же послышался глухой удар и чей-то вскрик. И почти одновременно раздался гораздо более сильный удар во входную дверь. Однако та даже не вздрогнула.

«Явно сделана не в Китае» — подумал Витя.

Элдуисар в мгновенье ока исчез в коридоре. Перед тем, как скрыться, он успел бросить землянам две таблетки, такие же как и те, что он и гном скушали в начале ужина. Причем бросил так ловко, что таблетки попали им прямо в ладони.

— Ну уж нет! Не сейчас! — отрицательно мотнула головой Маша, тупо глядя на зеленый кружок с выдавленной на нем улыбающейся рожицей, сильно смахивающей на родной земной смайлик. — Уже и без «колес» навеселились.

— Жрите! Это противоядие! — заорал выскочивший с кухни гном, бросая на пол рядом с Машей и Витей притащенное с кухни бесчувственное тело.

Витя с сомнением посмотрел на не подающую признаков жизни тушку.

— Что? Сырым?

— Пилюли жрите, а не этого! — коротышка уже летел к окну.

Во входную дверь опять грюкнули снаружи.

Плюс раздался звон бьющегося стекла, и влетевшая в окно стрела просвистела у Нара над головой, после чего с глухим стуком вонзилась в бревенчатую стену. Появившийся из своего коридора Элдуисар тут же вскинул лук, и пустил в окно ответную стрелу. Снаружи раздался чей-то громкий стон.

Витя хлопнул глазами. Вроде, подобранный на поле боя лук остроухий бросил на пол в зале. Да, вот он. Значит, успел выхватить свой. Прыткий!

Витя бросил в рот таблетку. Та начала таять, лишь только соприкоснулась с языком. «А вкус приятный!» — отметил парень. В голове почти мгновенно прояснилось. Вернулся контроль над телом. Перестала идти кровь из носа. Даже ушибленное Машей место болело не так сильно. Рядом так же на глазах приходила в себя и «боевая подруга».

Гном в это время подхватил стоящий у стены под разбитым окном деревянный щит из толстых досок и вставил его в оконный проем. Щит подошел идеально. Оказывается, этот милый домик был подготовлен к обороне заранее. Второе окно было закрыто до того, как его успели разнести стрелой снаружи. По ходу дела гном успел бросить остроухому: «Лестница на чердак на кухне». Тот мгновенно испарился.

— И смотри, никого не убивать! Только ранить! — проорал ему вслед коротышка.

«А Нар у нас, оказывается, гуманист», — удивился Витя.

— Оставлять живых врагов за спиной… — решил он высказаться на всякий случай.

— Каждый раненый… Особенно тяжело раненый, отвлечет на помощь себе ещё одного-двух, — пояснил гном. То есть — из боя выбывают два-три нападающих, а не один, как если бить насмерть. Плюс своими стонами и воплями раненые деморализуют товарищей.

— Хитро! — восхитился парень.

— Азы… — отмахнулся гном.

Во входную дверь что-то бухнуло так, что затрясся, казалось, весь дом, и с одной из стен со звоном свалился висевший на ней большой позеленевший от времени поднос.

— А двери не выбьют? — Маша опасливо отодвинулась подальше от входа.

— Двери для того и делают открывающимися наружу, чтобы их оттуда труднее было высадить, — снисходительно пояснил Нар. А вообще — рано или поздно, конечно, выбьют.

— И что же делать?

— Для начала допросим военнопленного. — Нар носком сапога небрежно перевернул валяющуюся на полу тушку на спину.

— А он живой? — Витя критически глянул на так и не пошевелившегося за все это время «языка», при ближайшем рассмотрении оказавшимся тем самым смахивающим на крысу пацаненком, который стоял на площади в компании хозяйки заведения и служанки.

— Гном внимательно посмотрел на «крысеныша», как его назвал про себя парень, и протянул руку к Вите, громко прорычав неестественным для себя голосом:

— Да, пожалуй сдох! Дай-ка свой меч, я оттяпаю ему голову для своей коллекции!

— Я жив! Жив я! — моментально подхватился пацан, до того, оказывается, ловко симулировавший бессознательное состояние.

— Замечательно! — потер руки Нар. — Ну, рассказывай, раз жив.

— Что рассказывать-то? — глазки крысеныша бегали туда-сюда. То ли он боялся взглянуть окружившим его людям в глаза, то ли искал способ, как улизнуть.

— Да всё. Давай начнем со следующего: Кто у вас староста? Чьи головы были у меня в мешке? Я же вижу, они тебе были знакомы. Ну?

— Я ничего не знаю… Я недавно тут… Отпустите меня…

В двери ещё раз громко бумкнуло. Пленный приободрился. Помощь казалась близкой.

— Дай-ка всё же свой меч, — гном снова протянул руку к Вите.

Парень, подхватив игру, с противным скрежетом медленно потянул железяку из ножен.

— Голову рубить будем? — деловито осведомился он, изобразив самую зверскую рожу, какую мог.

— Будем. Но сначала я твоим ржавым ножичком распорю ему живот и выпущу кишки наружу. Он будет умирать дооолго и медленно… Ему будет очень больно… — говоря это, Нар гипнотизировал «жертву» холодным немигающим взглядом маньяка-садиста из третьеразрядного фильма ужасов.

— Так нельзя! Это негуманно! — внезапно вмешалась в представление Маша.

Нар и крысёныш синхронно обернулись к ней, одарив девушку недоуменными взглядами. Похоже, о том, что «так нельзя», не догадывалась и сама «жертва». Для пацаненка все происходящее было вполне логично и естественно. Он бы и сам поступил так же, если бы имел возможность.

— Отвернись, гуманистка… — процедил сквозь зубы Витя, сохраняя все то же зверское выражение лица.

— Гном промолчал, только ухватился покрепче за Витин Меч и занес его над жертвой. В это время снаружи раздался частый короткий свист стрел, сменившийся громкими криками боли. Элдуисар начал обстрел подходов к «крепости» с занятой на чердаке позиции.

— Я скажу! Я все скажу! — зачастил пленник. — У нас вся деревня разбойным промыслом живет. Староста — главный. Он раньше в столице жил… — понизил голос крысёныш. Из знатного рода… Но что-то там сделал против закона, пришлось сбежать сюда… А последняя голова — это был племянник Борова, — тараторя, пленник неотрывно глядел испуганными глазами на зависшую над ним смертельную железку, и непроизвольно отползал от нее спиной вперед, суча ногами. Впрочем, пространства для этого маневра у него оставалось немного. Дальше была стенка.

— Кого-кого? — переспросила Маша.

— Ну, старосты… Боровом его у нас кличут. Похож больно.

В голове у парня «щёлкнуло». Он вспомнил что бандиты на большой дороге часто вспоминали в разговоре между собой какого-то Борова. Всё становилось на свои места.

— Сколько разбойников в деревне? — гном опустил меч, но не выпускал его из рук. Между тем продолжавший отползать крысеныш уперся таки в стенку. Его губы на мгновенье скривились в торжествующей ухмылке. Неуловимо быстрым движением он засунул руку за спину, и… Провалился под землю. В смысле, под пол. Едва пленник, точнее, уже «бывший пленник», скрылся с глаз, люк, в который он ускользнул от врагов, с глухим щелчком стал на место, снова став практически полностью неразличимым.

— Баран! — гном в сердцах отбросил Витин меч далеко в сторону. — Должен же был догадаться! — стукнул он себя кулачищем по лбу. Однако долго самобичеванию предаваться не стал.

— Живо! Давайте! Всё тяжелое сваливаем на это место! Столы, лавки! Бегом!

Витя покосился на гномий молот…

— А может… Разбить люк, и за ним?

— Что бы тебя там в темноте кинжалом пырнули? Или свод над тобой обрушили? И вообще, ты знаешь, куда этот лаз ведет? Может, нас там уже поджидают? Не стойте столбами, помогите сдвинуть и опрокинуть этот проклятый стол! Живей!

Над люком, через который сбежал пленник, быстро выросла куча из добротной, а потому тяжелой мебели, и, на всякий случай, всего остального, что попалось под руку. Таскали в основном Маша и Витя, а сидевший до этого спокойно Пушок занимался тем, что весело шнырял у них под ногами, из-за чего чуть не был придавлен однажды тяжелым столом, вырвавшемся из рук споткнувшейся об Белого Оборотня Маши.

— Так. Хватит! — скомандовал Нар, когда мебель закончилась.

— Понятно, что «хватит»… — пробурчал Витя. — Здесь больше нет ничего, что бы мы на этот несчастный люк не бросили.

— Здесь — нет, — согласно кивнул головой гном. — А вот на кухне, например, ещё много всего…

Маша непроизвольно застонала, возведя очи горе. Если ещё и с кухни всё сюда перетаскать…

— Но я сказал «хватит», значит — «хватит». — довольно произнёс гном. Потом критически оглядел получившееся сооружение, и задумчиво почесал бороду: — Хотя…

— Ну, что тут у вас нового? — сам того не зная, спас молодёжь беззвучно появившийся в зале Элдуисар.

— Староста оказался главарём шайки! — выпалила Маша, довольная, что работа откладывается, а если повезёт, то и вообще отменяется.