Вячеслав Васильев – ГоТМ. Книга вторая (страница 4)

– Феликс, ты в порядке? – спросил его Брут.

– Как видишь, я всё ещё жив! – торопливо бросил он.

– Это радует. Куда курс держать?

– Эм… Да! Нужно двигаться туда. – Сориентировавшись, он рукой указал направление. – Добраться до южной стороны Колизея, там находится ангар… Там же и склад оружия, боеприпасов… Вот только доступа на склад у меня нет. – Мысли техника подпрыгивали в его голове так же, как и трясущиеся мелкой дрожью руки. – А Хродгейр нам бы пригодился. Скорее всего, ему известен пароль, так как он непосредственно занимается всем, что связано с подготовкой ботов к боям.

– Что же ты об этом раньше не сказал? Может быть, мы смогли бы его уговорить… – Укоризненно сказал ему Брут.

– Если он в чём-то не согласен, то переубедить его просто невозможно. Уж поверь на слово. Стоит на своём, как гранитная глыба. А честно признаться, я его побаиваюсь малёхо, столько историй о нём всяких ходит. Одна красочнее и страшнее другой…

Через некоторое расстояние, их глазам предстала зрелищная картина сражений ботов из различных эпох человеческой истории. Перед ступенями центрального входа в Колизей во всю ширину улицы развернулась настоящая битва: небольшие разрозненные отряды римлян, вооруженных гладиусами, атаковали других ботов, вероятно видя в них угрозу для давно исчезнувшей с лица Земли Римской империи. Хорошо подготовленные отряды, двигаясь ровным строем, нападали на менее везучего в программном обеспечении противника и с легкостью его уничтожали.

 Вандалы, свевы и галлы, теряя одного за другим, тонули в реках крови под ногами врага. Определить с ходу кто из них кто, не будучи экспертом в истории, было очень трудно, поэтому уместнее было бы сказать, что римляне сражаются с неримлянами. Тяжелее всего приходилось по пояс обнаженным гладиаторам, встречавшимся в разных местах по всей улице, по одиночке пытавшимся защититься от ударов, летящих со всех сторон, не только римских легионеров, но и других ботов – представителей народов и племен разных времён. Лишь бородатые взлохмаченные дикари – готы, закутанные в звериные шкуры, сминали чёткий строй легионеров, ставившие своего противника в тупик. Наступая вопреки всем существовавшим правилам ведения войны, а затем бесследно растворяясь среди ботов, собираясь чуть дальше в небольшие группы и набрасываясь на другие, живые и, в то же время, не настоящие отряды римлян.

Чуть в отдалении бились конные отряды кровожадных гуннов и аланов. Аланы, закованные в броню, с длинными копьями, прикреплёнными к туловищам коней, пытались настигнуть противника. Но гунны, имея лёгкое вооружение, держались в отдалении, не вступая в схватку, но и не покидая поле боя, они стреляли из луков и сбрасывали всадников противника арканами. И только измотав врага, лишив его сил, жестоко расправлялись с ним.

– Нам не пройти здесь! – со страхом проговорил Феликс.

Они остановились недалеко от поля битвы, в тени скульптуры воина с мечами за спиной и бластером в руке. Стив опустил постанывающую Регину на брусчатку.

– Ей совсем плохо… – Тихо сказал он.

– Двинемся направо, в тот проулок. – Брут указал на узенькую, почти пустую улочку. – Через квартал доберёмся до следующего перекрёстка. Так мы обойдем эту бойню.

– Ты уверен? – спросил его Стив с недоверием.

– Я заприметил расположение улиц, когда нас привезла сюда охрана.

– Брут… что…с Лили? – слабо прохрипела Регина, пришедшая на короткий миг в сознание.

– Мне жаль это говорить, но она погибла на арене. В самом начале. – Не сразу ответил он, стараясь не смотреть в её глаза.

Она не ответила, лишь тяжело дышала, выпуская тонкую струйку крови из уголка рта.

– Ну, все, пора! – скомандовал Брут, переключаясь на главную проблему.

Пригибаясь, они двинулись к улочке, ограниченной по обеим сторонам многоэтажными зданиями. Где-то на высоте пятого этажа послышался звук бьющихся стеклопакетов и звонкий женский визг. Вздёрнув голову вверх, Брут увидел, как беспорядочно размахивая руками и ногами, камнем к поверхности несётся женское тело. Ярко-красное платье развивалось как военный стяг, оголяя нежно-бледную кожу женщины, губы, светлее платья на тон, замерли в форме овала, кудри белых волос извивались под натиском воздушного потока, словно змеи горгоны Медузы. Лицо, даже в минуту дикого страха и отчаяния, оставалось прекрасным в силу необыкновенной природной красоты. Всё в ней говорило о схожести с секс-символом двадцатого века, женщины, ставшей культовым образцом всей мировой культуры, что сохранился и по сей день, как эталон. Тело с глухим смачным шлепком достигло брусчатки, из разбитой головы на десяток метров брызнуло кровавое содержимое. Руки и ноги вывернулись в неестественном положении, платье съехало в сторону, обнажая выбритую промежность и часть груди. Лицо, секунду назад живое и эмоциональное, разбилось, словно фарфоровое, о брусчатку.

– О, черт! – пробормотал Брут ошарашенно. – Скорее, скорее! – поторопил он спутников, разглядывающих мёртвую женщину-символ, что после бурного эмоционального всплеска, мирно и спокойно лежала в увеличивающейся ярко-красной луже, но только до тех пор, пока до тела не доберутся голодные хищники или падальщики, что потревожат тело. Разорвут и растащат внутренности, кости, конечности по своим убежищам и набьют ими свои желудки.

Добравшись до улочки, притормозили.

– Регина! Ты слышишь меня? – Стив опустился на колени и потряс её за плечо.

Феликс попытался прощупать пульс и полным сочувствия голосом произнёс:

– Она мертва.

– Что? – не поверил парень. – Нет, она просто…Регина! Очнись… – Тихо проговорил он.

– Она потеряла много крови. Ей всё равно никто бы не помог.

– Что ты хочешь сказать, что мы должны были оставить её здесь? Чтобы её растоптали, выпотрошили или… Или ещё хуже – сожрали те уродливые монстры? – вскинулся на техника Стив.

– Нужно торопиться, друг. Оставь её, иначе лежать всем нам рядом с ней. – Сказал с нажимом Брут.

Вцепившись в запястье Стива, не отрывающего своего взгляда от мёртвой подруги, Брут с усилием потащил его за собой. Воровато пригибаясь они двинулись вдоль многоэтажек. Впереди хлопнула входная дверь, из которой с бормотанием выскочил плотный пузатый мужичок и рванулся по улице навстречу троице, следом за ним выбежал второй с топором в руках и в одних трусах. Это был бот атлетического телосложения, под два метра ростом, с курчавой светлой шевелюрой, что смешно тряслась кудрями в такт его движениям. Пробежав с десяток шагов, мужичок, споткнувшись, распластался на земле и принялся ползти, невнятно при этом что-то бормоча. Но тяжелое пузо не позволило проползти ему и двух метров, как преследователь пригвоздил его ногой к брусчатке.

– Помогите… – Взвизгнул он, усиленно вглядываясь в силуэты троих человек и протягивая в надежде руку.

Бот с ухмылкой на лице, неспешно отступил, занёс топор над головой и без тени сомнения, целясь в хребет, резко его опустил. По тёмному проулку эхом разнёсся смачный хруст, заглушаемый безумным воем мужичка. Бедняга выгнулся, напрягся струной раскрыл глаза и рот настолько широко, что глазные яблоки казалось вот-вот выпрыгнут из орбит на дорогу, а рот, рванётся челюстью вслед за ними, клацая зубами. Но нападающий на этом не остановился, упёршись ступней в спину, он пытался вытянуть топорище, прочно застрявшее в костях. Расшатывая рукоять, ему всё-таки удалось вытянуть оружие. Затем он замахнулся и вновь с силой рубанул, мужичок вскрикнул, но тут же затих, обмякнув, пуская пузырьки в растекающейся лужице собственной крови.

– Что делать будем? – нервничая, прошептал Феликс, не отрывая взгляда от окровавленного топора. – Может пристрелить его от греха…

– Согласен! Пришей урода – и дело с концом. – С желчью в голосе сказал Стив.

– Мне одному кажется, что патроны нужно беречь? Пройдём стороной, может он нами не заинтересуется. – Полушёпотом ответил Брут, приближаясь к забрызганному кровью боту все ещё загипнотизировано вздымающего и опускающего топор на мёртвое, исковерканное тело.

Они бесшумно покрались вдоль левой границы зданий, намереваясь незаметно обойти кровавого аполлона. Им почти это удалось, но кто-то из троих случайно шаркнул подошвой ботинка. Послышалась нервная ругань Феликса. Бот настороженно повернулся в их сторону забрызганным дробью бурых капель лицом, шаря в полумраке обезумевшими шарами глаз в поиске источника звука. Заметив три неуклюже замерших силуэта, он перехватил скользкую от крови рукоять топора и, не произнося ни слова, в тишине, окруженной далёкой какофонией звуков борьбы, доносящихся с других улиц и перекрёстков, ринулся к ним. Он стремительно приближался, выкатив электронные глазища и, изобразив на запачканном лице звериный оскал, напрягая каждый даже самый незначительный мускул, но почему-то не издавая ни единого звука, тем самым придавая происходящему до ужаса мистический характер, холодящий кровь в жилах. Бугрящиеся мышцы его тела играючи преодолевали расстояние, разделяющее бота и его жертв. Эта картина показалась Бруту настолько выходящей из ряда вон из всех привычных знаний о ботах, как о созданиях, запрограммированных быть похожими на человека, что поражённый, он не сразу выстрелил. Этого промедления хватило, чтобы бот сократил расстояние вдвое. Выстрел – пуля прожужжала мимо, с глухим треском войдя в стену противоположной стороны улицы. Ещё выстрел – вторая пуля впилась в левое плечо, чуть толкнув его, но бот казалось заметил в этом не более, чем царапину и двигался также рьяно, как и до этого. Брут в третий раз нажал на спусковой крючок, но вместо выстрела раздался сухой щелчок, означавший, что магазин опустел и нужно было до этого целиться поточнее.