Вячеслав Тимонин – Тринадцать граней (сборник) (страница 16)
– И мне?
– Ага.
– М-мм… Ну, тогда я тут, посижу. Неохота к тебе лезть!
– Ладно. Сиди… Кстати, Чувак тоже что-то видел. Ты там повнимательнее.
– Угу.
Я подошёл к окну и уставился на ржавые вышки странной антенны.
* * *
Почти два часа я проторчал на своём наблюдательном посту, на верхушке башни. Периодически я обходил его по периметру и глядел в окна через прицел карабина. Было, откровенно говоря, скучно!
Тем временем ребята осмотрели всё поселение, кроме большой антенны, и никого из местных не нашли. Самым невероятным образом, поселенцы, а это почти триста человек, исчезли. Сушёный труп Николаса Прайда, был единственным подтверждением того, что здесь вообще кто-то когда-то жил.
Круть собрал всех (я остался на башне) под брюхом шаттла. Он провёл рекогносцировку и отправил Джона До, Гришу Бермана, Мишу Крещагина и Рауля Жулла к антенне. Лао и Дима снова пошли на энергостанцию – с орбиты требовали запустить энергоснабжение поселения и проверить компьютеры.
Мой коммуникатор негромко завибрировал.
– Артём, это Лао, ответь.
– Да, дружище?
– Я вот всё думал над твоим глюком…
– Слушай, Лао, ну прости, почудилось, видать…
– Нет-нет. Наоборот. Хотя я никого не нашёл… я постоянно чувствовал чьё-то присутствие. Понимаешь? Как будто кто-то рядом шёл… Из-за спины заглядывал… И шептал что-то… Только ни хрена не разберёшь что…
– Эка хрень!
– Ага… Башка трещит теперь…
Я подошёл к окну, выходившему на энергостанцию. По дороге к ней, вразвалочку шёл Лао, а рядом с ним, Дима Скарабей.
– Лао, а чего там с энергостанцией? – спросил я, – Чего вы так долго возитесь?
– Ну, ты же знаешь, я не спец в этих делах – Скарабей ковыряется. Там пульт развороченный. Будто кувалдой били. Или что-то врезалось в него…
– Врезалось?
– Да. Что-то очень большое.
– Может быть, это был взрыв?
– Нет. Что я не знаю, как выглядит то, что остаётся после взрыва?
– А Скарабей, что говорит?
– Материться в основном. Но утверждает, что сможет починить всю эту хрень. Ладно, надо идти, до связи.
Парочка приблизилась ко входу и скрылась внутри. По сравнению с громадиной энергостанции люди казались лилипутами. Серое здание, в виде усечённой пирамиды, поднималось метров на тридцать вверх. Сбоку топорщились гирлянды изоляторов. Толстые кабели расходились в разные стороны и по металлическим столбам струились к основным строениям поселения. В сторону антенны при этом шло какое-то неимоверное количество кабелей.
Голубое светило зависло в зените. Ни одно здание в посёлке не отбрасывало даже малейшей тени. Их словно затопило по самые крыши бело-голубой жидкостью.
Я перешёл к окну, выходящему к антенне, и уставился на неё.
Странно! А вот у вышек – тени были! Длинные, чёткие, словно грифелем нарисованные! Казалось, что у каждой вышки было собственное, личное солнце. А ещё они напоминали песочные часы. Пять гигантских стрелок указывало на административное здание.
Преодолев непонятное отвращение, ставшее уже привычным, я постарался рассмотреть конструкцию повнимательнее. В принципе, кроме неправильных теней, в этих железках не было ничего необычного. Торчащие в разные стороны балки, кучи переплетённых проводов, и множество кабелей, приходящих от энергостанции. Всё это можно было бы объяснить логически.
Однако, на какую-то долю секунды мне показалось, что вышки как бы парят над землёй.
Выставив максимальное приближение, я посмотрел в прицел карабина. Основание средней заросло серыми кустами. Я перевёл взгляд на соседнюю, и увидел такие же, торчащие в разные стороны.
Ну, теперь понятно, парение – это обман зрения.
В этот момент от куста отделилось пятно! Словно одному деревцу наскучила компания. Пятно по форме было, как человек, только мутный. Там, где у обычного человека должна быть голова, был пульсирующий сгусток. Он хаотично менял цвет от чёрного до почти белого.
Я дёрнулся от неожиданности и потерял странную фигуру из виду.
Очухавшись, я порыскал вокруг, но ничего не нашёл. Тогда, я уменьшил приближение электронного прицела и увидел наших парней. Джон До буквально смотрел на то место, где секунду назад была серая фигура, но очевидно, ничего не видел.
Не раздумывая, я вызвал великана.
– Джон, Джон, ответь это Кожевников.
– Да-а, А-атём? – Джон вырос на захолустной аграрной планете Торговой Федерации, и по-русски говорил плохо, смешно коверкая слова. Но сейчас мне было не до смеха.
– Джон, я только что видел какой-то странный серый силуэт рядом с тобой!
– Си-уэт?
– Да! Тень, фигуру, цель! Прямо там, куда ты смотришь!
Джон застыл, озираясь по сторонам. Отряд перегруппировался. Рауль присел на одно колено слева от Джона. Берман встал за спину. А Миша Крещагин медленно двинулся к зарослям.
Я вызвал сержанта.
– Круть, я заметил движение в районе вышек. Одиночная ростовая цель. Группе Джона я сообщил.
– Принято! Сейчас я свяжусь с ними.
Крещагин подошёл к кустам. У самой кромки, опоясывающей вышку, он остановился, словно прислушиваясь.
– А-атём? – вызвал меня Джон, – Тут ни-и-чего нет…
– Проверьте внимательнее. Я точно что-то видел!
Я прильнул к окуляру, выискивая странную фигуру. Но всё было тщетно. Серый исчез.
– Мо-ет мне пла-азмой жа-ахнут в кусты?
– Нет, нет! Мы же не знаем, кто это был! Может быть, это поселенец.
– Внимание, по циркуляру! – голос сержанта бесцеремонно перебил наш разговор, – Сейчас Скарабей восстановит энергоснабжение посёлка. Он будет включать питание по секторам. Всем смотреть в оба! Особенно это касается Кожевникова. Артём, если чё – свисти в дуду!
– Ладно, буду… – бросил я.
– Ла-адно… – передразнил меня Круть, – Как быстро ты, Кожевников, отвык от строевой службы, а?!
Подколол меня сержант. Боевого офицера, а?!.
– Есть… – нехотя ответил я.
– То-то! – гоготнул Круть и, обратился уже к Лао и Скарабею, – Давайте, ребята! Врубайте потихоньку. Начнём… с фермы.
Я поспешил к западному окну. Скарабей врубил ток и длинное низкое здание фермы опоясала цепочка огоньков. Фонари на столбах, плафоны внутри стойл, и в окнах, замерцали тёплым желтоватым светом.
Ни одного движения… Ничего…
Скарабей включил питание в жилом массиве, сразу у энергостанции. Мне показалось, что кто-то машет мне рукой. Но оказалось, что это всего лишь, оборванная штора колышется от порывов горячего ветра.
– Ну, чего там, Кожевников? – спросил Круть.
– Да ничего, – ответил я, – И никого…